Саша и Ася
– Я сейчас странную вещь скажу, – произнесла она.
– Да, уж не странней всего этого, наверное, – отозвался Тимофей, сделав широкое движение рукой.
– У меня ощущение, что я во сне сейчас.
– А что в этом странного?
– А то, что во сне у меня такого ощущения никогда не бывает.
– Тогда это странно, – согласился Тимофей. – А ущипнуть себя пробовала?
Саша сосредоточенно ущипнула себя за руку. Ощущение было обычное – было больно, но может быть и во сне так должно быть? Нужно было найти другой способ.
– Кого-то мне все эти люди напоминают, – произнесла девочка, внимательно оглядевшись.
– Может быть, розовый чайный сервиз?
– Точно! – рассмеялась Саша. – Вот эта женщина могла бы быть кружкой, а этот мужчина – чайником.
– Другая подумала также, – сказал Тимофей, но девочка на эти слова не обратила внимания.
– А кто тогда эти манекены?
– Те, кто живет в этом городе, но в другом сне, – ответил ее спутник.
– А я знаю, как понять сон это или нет, – заявила Саша. – Во сне все всегда заканчивается на самом интересном месте.
Она огляделась и увидела, что один из мужчин подошел к автомату с чаем, в виде самовара, дотронулся до него и исчез. Девочка тоже подошла к автомату и нерешительно дотронулась до него. Но не проснулась, а оказалась внутри довольно большого помещения, в котором за столиками сидели мужчины.
– Где мы? – немного испугано спросила Саша, у появившегося рядом Тимофея.
– Внутри того самовара.
– Но здесь же очень много места?
– Мы бы и просто в том самоваре не поместились, но уж если поместились, то возможно все. И это нам повезло еще. В прошлый раз, когда я заходил сюда, здесь помещался еще один город.
– Как это? Самовар в городе, а город в самоваре? – удивилась девочка.
– Почему бы и нет, – пожал плечами Тимофей.
Мужчины за ближайшим столиком были очень возбуждены и выкрикивали:
– Кем они себя возомнили!
– Они считают себя лучше нас!
Девочка просто смотрела на них, но один из мужчин решил, что был задан немой вопрос и решил на него ответить:
– Вы только послушайте! – обратился он к Саше с Тимофеем и зачитал. – Новости улицы: на розовой стороне улицы установлен автомат, бесплатно раздающий кусочки сахара, а на голубой – открыта чайная для детей и их родителей.
– На нашей стороне все делается для людей, – пояснил другой мужчина. – а на их – все только для показухи, чтобы нас этим унизить.
– Вот теперь вы убедились? – спросил мужчина в розовом у Саши и Тимофея. – они считают себя лучше нас!
– Это плохо? – решила уточнить девочка, потому что пока не улавливала сути обвинений.
– Конечно! – ответили мужчины за столиком. – это высокомерие, вы только посмотрите, как они задирают носы!
– А вы не такие? – продолжала уточнять Саша.
– Нет!
– И поэтому вы лучше их? – предположила девочка.
– Мы не считаем, что мы лучше. Потому что это высокомерие, а высокомерны они.
– И этим они хуже вас?
– Да.
– Значит вы лучше?
– Нет.
–
Ясно…, – протянула Саша и многозначительно посмотрев на Тимофей добавила. – Мне нужен Выход, как никогда …
– Там, – опять хором произнесли мужчины за столиком и указали на дверь.
Девочка была уверена, что еще несколько секунд назад никакой двери там не было, но теперь она там была, прямо у нее за спиной, и медленно открывалась. Саша как завороженная смотрела на очень медленно открывающуюся щель в стене и вдруг оказалась снаружи. Оглядевшись и немного придя в себя, девочка сделала вывод:
– Не прекратилось – значит не сон.
– Или это не самое интересное место, – добавил Тимофей, что-то или кого-то высматривая на противоположной стороне улицы.
Они продолжили движение по улице и подошли к башне с часами.
– Хотя, возможно, ты и не очень неправа, на этот раз – сказал Тимофей.
– Как это?
– Знаешь, почему сны заканчиваются всегда на самом интересном месте, когда бы ты не заснула?
– Из вредности? – предположила Саша, улыбнувшись .
– Они с этих мест начинаются, и время в них идет в обратном направлении.
– Да …? – протянула задумчиво девочка
– И посмотри теперь на эти часы.
Стрелка на часах дернулась и переместилась в не свойственном ей направлении, то есть против часовой стрелки.
***
В палату Александры вошла рыжая женщина и начала укладывать в ящик разнообразную чайную утварь: чайники, кружки, блюдца и ложечки.
– Развели тут антисанитарию! – раздался недовольный голос санитарки Варвары Васильевны, которая только вошла, чтобы помыть пол.
Настенные часы, которые когда-то здесь повесили, чтобы создать для пациентов уютную обстановку, какой-то мелодией отыграли полночь. Вера Васильевна вздрогнула и перекрестилась.
– Тьфу на тебя, – бросила она в сторону часов, – и меня пугают и девочку нашу разбудят.
– Она к ним привыкла уже, – улыбнулась рыжеволосая женщина.
– Так за то время, что она у нас, можно ко всему привыкнуть, – сказала санитарка, протирая пол под красными тапочками.
– Сложный случай, говорят.
Вера Васильевна выпрямилась, оперлась на швабру и внимательно осмотрела спящую Александру.
– Да, так сразу и не скажешь, – наконец, проговорила она задумчиво. – словно не в ладах сама с собой она.
– Говорят, что редкое у нее аутоимунное заболевание.
– Калечит сама себя, – заключила Вера Васильевна и вернулась к мытью пола.
А рыжеволосая женщина подняла ящик с посудой и вышла из палаты.
Четвертая глава
Саша и Тимофей стояли перед башней, которая вблизи оказалась совсем не такой большой, как казалась издалека.
– Может быть в этой башне я найду Выход? – спросила сама себя девочка.
– Почему вы, люди, вообще его ищите?
– Потому что, лично мне не кажется все настоящим здесь, – ответила девочка только за себя и пошла вдоль стены башни по часовой стрелке.
– Мы что-нибудь конкретное ищем? – спросил Тимофей. – Или просто ходим вокруг с серьезным видом?
– Дверь или что-то вроде того самовара, – улыбнулась Саша, осматривая глухую стену без каких-нибудь внешних признаков входа или выхода.
– А может быть, – вдруг вспомнила девочка и передразнила голос самой быстрой Нюры из больницы, – «выход сам меня найдет».
Саша стала кривляться перед стеной, как перед зеркалом. Но стена осталась глуха к этим гримасам, которые только повеселили семью в бело-голубых одеждах за столиком около башни. Они только что принесли с собой булочки и пирожные на подносах. Девочка заметила, что на нее смотрят и перестала баловаться. Она ожидала, что эти люди ее сейчас осудят. Но они находились в праздничном настроении и их все восхищало. Саша только услышала, как мужчина расхваливал свой столик:
– Смотрите, как все здесь продумано! На столик помещаются ровно 4 подноса! Ни сантиметра лишнего!
Девочка ускорила шаг и очень скоро они пришли к тому самому месту с которого началиобход. Никакой двери не было.
– Как же они управляют теми часами на башне? – спросила девочка у своего спутника, указывая наверх.
– Через эти, – Тимофей показал на небольшие часы, встроенные в стену.
– Они соединены друг с другом? – предположила Саша.
– Те являются отражением этих, – уточнил Тимофей.
– Но они … даже не похожи.
– Эти люди тоже – отражения предметов в другом мире. И они тоже не очень похожи на чашки и блюдца.
– А я? – вырвалось у девочки.
– Тоже отражение – произнес старичок, рисующий что-то на мольберте, – вернее, половина.
– Здравствуйте. Вы кто? – не очень вежливо спросила Саша, кажется, немного обидевшись .
– Я, как раз, отражение этих часов. А еще – художник и поэт.
– И видимо, музыкант, – добавил Тимофей, глядя, как старичок отложил кисть и взял в руки скрипку.
– И вы – отражение? – переспросила Саша.
– Ничего удивительного, – ответил дедушка.
– Ой, а можно коснуться? Может это и есть тот Выход, который я ищу?
Никто не ответил на эти вопросы, но девочка и не ждала ответов. Она протянула руку, коснулась часов в стене и исчезла.
– Как вы себя чувствуете? – спросил Тимофей у старичка.
– Спасибо. На редкость хорошо. Только вот надолго ли?
Тимофей тоже исчез, а дедушка снова взялся за кисть.
***
Саша осматривалась в огромном помещении, похожем на заводской цех.
– Вы не могли бы мне сказать, куда я попала? – спросила девочка, у пробегающего человека в рабочей одежде.
– Я занят, – бросил он через плечо, не останавливаясь
– А вы не могли бы … ? – попробовала Саша обратиться к другому рабочему, но тот пробежал мимо, даже не обернувшись.
– Что ж все такие занятые!? – спросила девочка у появившегося рядом Тимофея.
– Они же шестеренки, им положено крутиться.
– И что нужно сделать, чтобы они прекратили делать как положено?
– Объявить перерыв.
Тимофей порылся в карманах и извлек оттуда мегафон, который передал Саше.
– Прошу внимания! Объявляю перерыв! – громко прозвучал во всем помещении девичий голос и отразился эхом от потолка.
И сразу все вокруг изменилось, в одну секунду. Рабочие разговаривали друг с другом, смеялись, неторопливо прохаживались по цеху или сидели на оборудовании. Кто-то из них кушал, кто-то играл на музыкальных инструментах, а кто-то – рисовал.
Саша положила мегафон на пол и подошла к одному из художников, но к ее удивлению не увидела ни пейзажа, ни натюрморта. Художник рисовал большое черное пятно на белом холсте. Затем недовольно стирал его другой кистью и заново наносил.
– Здравствуйте, – обратилась к нему Саша. – Вы не подскажете, где мы находимся?
– Под главной спиральной пружиной.
– А пружина где? – спросила девочка, с опаской посмотрев вверх.
– За колесом баланса.
– А где колесо?
– За калибром.
– А калибр где?
– За ним ничего нет.
– Почему вы так думаете?
– Иначе мы бы говорили бесконечно, а перерыв не может быть бесконечным.
– А это еще почему?
– Это же пе-ре-рыв, работа пре-рывается, но потом обязательно должна начаться снова.
– Как вас зовут? – просила девочка.
– Борис.
– Меня – Саша, кажется. А что вы рисуете?
– Ничего.
– Почему вы мне грубите?!
– Он не грубит, – заступился Тимофей за художника. – Так бы и Малевич сказал.
– Может быть, но не грубит он довольно обидно.
– Я хочу изобразить чистое искусство, а это то, что соотносится и не соотносится друг с другом одновременно, – попытался объяснить художник, впрочем, не очень понятно.
– Не от мира сего? – вспомнила Саша, услышанную где-то фразу.
– И так можно сказать.
– Ой. А можно я попробую? – попросила девочка.
– Пожалуйста. Но, во-первых, если у тебя получится – я буду говорить, что ты моя ученица, – сказал Борис.
– Согласна. Можно взять ваши кисти?
– А во-вторых, я не дам свои кисти!
Тимофей тут же полез в один из своих карманов, достал оттуда кисть и передал ее Саше. Девочка, взяла ее и нанесла широкий мазок черной краской на холсте. Но получившееся ей сразу не понравилось, и она его закрасила. Потом провела еще раз и еще раз. И все стирала, потому что ей все не нравилось. Художник уже начал усмехаться. Но нанеся очередной мазок, почти такой же, как и все остальные, Саша поняла, что у нее получилось. Сначала задрожал сам холст очень мелкой дрожью, затем пространство вокруг него. Тимофей поспешил сделать шаг вперед, чтобы тоже в это пространство попасть. И они исчезли. Все трое.
***
Ася и Тимофей подошли к башне с часами. Первое, что они увидели – это сидящего старичка в кресле, который постукивал смычком по ноге. Рядом двое детей в белоголубых одеждах играли мольбертом, красками, скрипкой и другими предметами, которые видимо принадлежали этому дедушке, но к которым он потерял интерес. Увидев Асю, он затрясся, указывая на девочку смычком и тут же провалился в глубокий сон. В этот момент подошли родители детей и заставили их положить все вещи на место.
– Странно, правда? – сказала их мать. – Совсем недавно в нем было столько сил и энергии. Чем он только тут не занимался!
– Ну, вы же видели, – добавил ее муж, обращаясь к Асе и Тимофею, – он и рисовал, и играл на скрипке, и стихи читал.
– Мы не видели. Мы только пришли, – возразила девочка.
Мужчина с женщиной недоуменно переглянулись и поспешили увести детей. Старичок проснулся и жестом подозвал Асю. Девочка очень осторожно подошла. Но силы его опять покинули. Дедушка только показывал смычком, то на девочку, то на башню, а затем опять впал в ступор и продолжил постукивать себя по ноге.
– Он хочет, чтобы я вошла в башню?
– Полагаю, он хочет, чтобы ты помогла ему, а для этого нужно попасть в башню.
– Может это тот Вход, который я ищу?
– Если б я знал, что люди ищут все время!
Ася пошла вдоль стены башни, обходя ее по часовой стрелке. Тимофей следовал за ней. Но входа не было. В одном месте девочке показалось, что она нашла проход. Она побила в стену кулаками, попробовала всунуть пальца в щель между камнями, но сил не хватало.
– Эх, мне бы инструменты сейчас! – воскликнула она.
Тимофей достал огромную кувалду их своего бездонного кармана, но тут же спрятал ее обратно, услышав слова:
– Сейчас они нам всю башню разломают!
Семья, одетая в бело-розовые одежды, устраивалась за столиком неподалеку с подносами, полными сладостей. Мужчина продолжал ворчать:
– А столы то сделали настолько маленькими, насколько это вообще возможно. Пожалели материалов. Только четыре подноса и становятся, вплотную, ни одного сантиметра не оставили!
Ася ускорила шаг, и они опять вернулись к старичку.
– Но ведь где-то должен быть Вход! Хотя бы потайной! – воскликнула она.
Девочку заинтересовали небольшие часы в стене. Она подошла к ним и начала ощупывать, чтобы найти какой-нибудь рычажок. И исчезла. Тимофей еще раз посмотрел на старичка, на башенные часы и тоже исчез, даже ничего не касаясь.
***
Ася и ее спутник оказались в большом помещении, похожем на цех, который превратили в зону отдыха. Все люди там развлекались: музицировали, рисовали, играли.
Асе показалось, что она слышит внутренний голос, который настойчиво требует взять спицы и начать вязать, что девочка и сделала.
– Не подскажите, куда идти дальше? – спросила Ася у женщины, занимающейся йогой на коврике.
– Никогда об этом не думала, – призналась та.
– А вот этот человек, наверное, знал, – девочка показала на мольберт, с белым холстом и нарисованным на нем черным пятном.
– Любопытно, что ты это заметила, – задумчиво произнес Тимофей.
Ася продолжила обращаться то к одному, то к другому, но никто ее словно не слышал.
– Чем они тут все занимаются?
– Тем же, чем и все у вас, – ответил Тимофей. – Тем, чем им хочется заниматься, как им кажется.
– Ничего не поняла, – призналась девочка.
– Лично я делаю фокусы, – неожиданно ответил какой-то мужчина, перебирая в руках колоду карт.
– А почему вы это делаете? – спросила Ася и покосилась на свое вязание.
– Просто потому, что хочу.
– И вам никто это не нашептывает?
– Ничего такого я не слышу.
– То есть, вы уверены, что это ваше предназначение.
– На время перерыва, да. Если честно, мне ничего другого даже в голову не приходило.
– И вы никогда не мучились выбором? – продолжала допытываться Ася.
– Нет.
– Так, если вы не выбирали, то может это и не ваш выбор.
– За меня решает мое подсознание, которое я, конечно, не осознаю.
Он присвистнул и тут же появились еще мужчины со всевозможными инструментами. Отбивая чечетку, они запели:
У меня один талант,
Которым я всегда гордился,
И никто не виноват,
Что я художником родился.
Мы сегодня не скучаем -
Делаем, что пожелаем!
Решил построить самокат.
Друзья сказали это мило.
Но я сам не виноват,
Что желанье накатило.
Мы сегодня не скучаем,
Делаем, что пожелаем!
– Кстати, хороший носок, – сказал мужчина, после того, как они закончили петь.
Ася заметила лежащий мегафон, который подняла, отбросив свое вязание.
– Так, всем внимание! Перерыв закончен! – прокричала она.
Голос девочки, усиленный мегафоном, эхом прокатился по всему огромному помещению. Люди, если, конечно, это были люди, побросали свои игрушки, рукоделия, музыкальные инструменты. Каждый из них теперь куда-то спешил, а значит, все они вернулись к работе. У нас же так – если никуда не спешишь, значит бездельничаешь.
Мимо прошел фокусник, который сейчас был серьезен и сосредоточен, а на груди его была приереплена табличка с указанием того, что он является сотрудником юридического отдела.
– Даже не знаю, что лучше: или вязать по желанию, которое непонятно откуда взялось, или крутить шестеренки, непонятно для чего? – сказала Ася, наблюдавшая за этими переменами.
Девочка шла мимо различных брошенных вещей, и снова появившейся внутренний голос уговаривал ее взять, то одно, то другое, но ее почему-то влекло к мольберту с черным пятном. Чем больше она всматривалась в него, тем неуловимей становились его очертания. Затем он задрожал, и эта вибрация поглотила Асю вместе с Тимофеем. Они исчезли.
***
Два врача вошли в палату, аккуратно обошли красные тапочки и остановились около спящей Александры.
– Дали указание перевести девочку в научный блок, – тихо произнес Первый врач.
– Так и не смогли понять, что у нее? – также тихо спросил Второй.
– Почему, смогли. Уже 20 докторов поняли, что у нее за болезнь, и каждый понял по-своему.
Врачи тихо рассмеялись. Один из них поправил на Александре одеяло, а другой проверил работу датчиков.
– Я думаю, что группа клеток организма, а иногда и одна клетка, может вдруг начать осознавать себя как отдельное живое существо, – решил поделиться своими мыслями Первый.
– И чем больше оживают части тела, тем более мертвым становится все тело, в целом? – задумчиво спросил Второй.
– Да, и пока девочка снова не станет целой, а не состоящей из самостоятельных частей, она вряд ли выздоровеет.
Врачи еще раз осмотрели палату и вышли.
Пятая глава
Саша, Тимофей и Борис оказались среди причудливых скал, над которыми нависали причудливые облака. Они не успели оглядеться более внимательно, потому что были окружены совершенно одинаковыми людьми с палками. Окружившие их 0ничего не говорили, но выстроились вокруг и двинулись к двум башням, которые возвышались в отдалении. Девочке и ее спутникам ничего не оставалось, как идти в том же направлении.
– Это, наверное, храповик, – говорил Борис, показывая на большой валун.
– А это точно собачка, – показывал он на другой камень.
Саша пробовала смотреть туда, куда показывал Борис, но чем больше она во что-то всматривалась, тем менее четкими становились силуэты.
– Все выглядит настоящим, если не всматриваться, – подтвердил Тимофей это ее наблюдение.
– Ну, в общем, я в этих часах разобрался! – заявил довольный собой Борис. – Все понятно, если не вдаваться в детали.
– Как и всегда, – заметил Тимофей.
Над горами то слева, то справа величаво проплывали воздушные шары.
Дорога, по которой шла их процессия, повернула, и они оказались на площади перед одной из башен. Здесь находились люди, которые в отличии от сопровождавших их охранников отличались друг от друга, но которых нельзя было внимательно рассмотреть, впрочем, как и все здесь.
На возвышении восседала в белых одеждах та, на которую все смотрели, как на правительницу. И, наверное, так оно и было. Она подала знак рукой – Саша, Борис и Тимофей приблизились к возвышению, словно притянутые резинкой.
– Я женщина честная и прямая. Поэтому и скажу прямо: или вы помогаете мне решить задачу с измерением моих подданных, – она обвела глазами людей на площади. – Или я вас отправлю в темницу, – указала она взглядом на вторую башню.
– А что за проблема? – выступил вперед Борис. – Хочу сразу сказать: если что-то отстает, то где-то ослабла пружина.
– И не поспоришь, – одобрительно сказала Правительница, смерив взглядом говорившего. – Будешь моим советником.
С этими словами женщина движением руки притянула Бориса и поставила рядом с собой.
– Так вот … мне нужно точно знать рост моих подчиненных, чтобы по росту объединить их в пары.
– Поставьте каждого к стене, хотя бы к этой, и отметьте их рост, – пожала плечами Саша. – разве не так всегда делают?
– Ну ка, покажи, – приказала повелительница.
Стражи привели какого-то мужчину и поставили его к стене. Ася огляделась, подобрала белый камень, похожий на мел и подошла ближе. Мужчина с опаской косился на камень. Она подняла руку, но только хотела сделать отметку, как голова мужчины задрожала. Точно отмерить не получилось. Саша позвала Тимофея на помощь. Сначала он пытался держать голову измеряемого, но дрожала и она, и его руки. Потом они положили мужчину и попытались сделать метки на земле. Но если держали ноги – дрожала голова. Если голову – ноги. Если держали и голову, и ноги – начинала дрожать земля.
Запыхавшаяся Саша поднялась и отбросила камень, а мужчина на корточках поспешил отползти прочь.
– Все дело в камнях, – произнес с важным видом Борис.
– В темницу их! – отдала распоряжение Правительница.
Охранники опять выстроились вокруг девочки и ее спутника, и повели их в направлении второй башни, мимо привязанного к земле воздушного шара.
– В нормальном мире мы бы легко его измерили, – сетовала Саша, – Скорее бы найти Выход отсюда.
– Как знать, – уклончиво ответил Тимофей.
Этот разговор Правительница расслышала и с любопытством посмотрела в сторону уходящей девочки.
Вторая башня оказалась совсем близко – за поворотом дороги, и около нее тоже покачивался на ветру привязанный воздушный шар.
Площадка перед этой башней была занята точно такими же охранниками, как и те которые привели их сюда. Сашу и Тимофея завели в большую и светлую комнату и оставили одних. Дверь никто не запирал и через нее проникал свет с улицы.
На столе посередине комнаты были расставлены: большая тарелка с пирожными, большой самовар и множество чашек. Саша стояла спиной к двери и не видела, как двор начал окутывать туман. И в этот же момент за столом появились три девочки, почти точные копии Саши, которые сразу принялись разливать себе чай и откусывать пирожные.
– Я Саша раз.
– Я Саша два.
– Я Саша три.
Представились они с набитым ртом.
– Как будто мне и одной мало, – пробубнил Тимофей.
– Кто вы? – спросила Саша настоящая.
– Я Саша раз.
– Я Саша два.
– Я Саша три.
– Да, но кто вы?
Девочка сделала останавливающий жест, потому что ее двойники собирались еще раз повторить свои имена.
– Вы мои копии?
Двойники рассмеялись и переглянулись. Дожевывая они выстроились перед столом и запели:
Я шепчу: проголодалась -
И ты кушаешь блины.
Говорю, что ты устала -
Ты досматриваешь сны.
Мы – твои знания,
мысли, желания.
Я дарю тебе идею -
Ты решение находишь.
Если мыслями делюсь -
ты в задумчивости ходишь.
Мы – твои знания,
мысли, желания.
Это я рассказала о добре и зле.
Что хорошо, а что не очень.
Лучший, кто на земле,
А кто, извините, порочен.