Под луной Тихолесья

Глава 7

Внутри дом оказался ещё красивее, чем снаружи. Нас встретил элегантный коридор с белоснежным полом и светло-серыми обоями. Огромное серебряное зеркало, занимающее половину одной стены, привлекло мой взгляд, и я мельком посмотрелась в него, когда мы проходили мимо. Я обратила внимание на большое пространство под деревянно-дубовой лестницей, заполненное мужской обувью, куртками и сумками. Я нахмурилась, задумавшись: сколько же мужчин здесь живет, кроме Евгении и её мужа? Возможно, это гости или родственники, но почему тогда их вещи так аккуратно разложены, словно они здесь постоянно?

Евгения привела нас в просторную гостиную, где стояли три изысканных серых дивана, а в центре комнаты возвышался большой стеклянный стол, на котором лежали красиво оформленные кексы. На стене висел большой телевизор, прямо над камином, который придавал комнате уют и тепло. Евгения предложила нам присесть и попробовать кексы, но мы обе вежливо отказались. Комната была залита светом благодаря большому эркеру, который пропускал внутрь солнечные лучи. В углу гостиной, на мягком кресле у окна сидела девушка, погруженная в чтение книги.

— Элла, — позвала хозяйка дома, — у нас гости!

Голос Евгении звучал доброжелательно и вежливо, но в нем проскальзывало предупреждение. Судя по всему, Эллу не слишком радовала необходимость развлекать гостей, так как она обернулась и одарила меня и мою маму широкой, но фальшивой улыбкой.

— Привет, — произнесла она, и в ее голосе явно слышалась скука.

Евгения вздохнула.

— Это моя дочь Элла. Элла, это Луиза и София. Они остановились в городе на несколько дней.

— Замечательно, — отозвалась Элла, хотя ее лицо выражало желание оказаться где угодно, но только не здесь. Тем не менее, я тепло улыбнулась ей, и она быстро ответила тем же.

— Элла, помоги мне на кухне. Твои отец и брат скоро вернутся домой. Луиза, Софи, пожалуйста, угощайтесь кексами и чувствуйте себя как дома. Скоро будет подан ужин. Хотите бокал вина?

Моя мать кивнула:

— Мне бы хотелось бокальчик.

— Да, и мне, — согласилась я. Я всегда была неравнодушна к бокалу вина. — Спасибо большое.

Евгения искренне улыбнулась. Она была очень гостеприимной, в отличие от своей дочери. Мне было интересно, каким был её муж: добрым и спокойным, как его жена, или, может быть, они были полными противоположностями? Я была заинтригована. У нас никогда не было полноценной семьи, и я задавалась вопросом, каково это — жить в нормальной семье.

Несколько мгновений спустя Евгения вернулась с двумя бокалами фруктового красного вина. Мы любезно поблагодарили ее, и она вернулась на кухню. Я сделала глоток. Вкусно, как я и ожидала.

Когда я села, никак не могла устроиться поудобнее. Диван был настолько мягким, что, облокотившись на спинку, я почувствовала, как проваливаюсь в него. Подумав, что так лежать будет неприлично, и я могу его помять или испортить, я села на самый край.

Когда мы жили у Дэна, он всегда говорил, что это не наш дом и мы не имеем права портить его мебель. Под "портить" он имел в виду мое активное плюхание на диван. К слову, его старый диван вонял выпивкой и сигаретным дымом, поэтому его замечания были ироничными.

Я заметила, что мама тоже осторожничает: она все время скрещивала ноги, теребила волосы и хрустела костяшками пальцев. Она нервничала, находясь в таком красивом доме.

— Ужин готов, — послышался голос Эллы из дверного проема.

Мы с мамой встали, и я сразу почувствовала облегчение: все это время я сидела так ровно, что у меня начала болеть спина. Я последовала за Эллой в столовую, по пути бросив быстрый взгляд на кухню. На мой взгляд, она была великолепной. Все в бело-серых цветах, с черными мраморными столешницами и большим столом посередине.

Наша домашняя кухня была маленькой, тесной и старой, с выгоревшими зелеными обоями, которые не менялись с тех пор, как Дэн купил дом. Деревянная столешница выглядела состарившейся, с почерневшими следами от сигарет, которые Дэн тушил об нее.

Мы вошли в столовую, и я на мгновение остановилась, чтобы осмотреть все вокруг. Это была очень просторная комната с огромными стеклянными окнами в пол, охватывающими всю стену и открывающими вид на потрясающий сад за домом. В углу стоял темный коричневый рояль, на котором лежали ноты, словно ожидая, когда кто-то вновь оживит его звуками музыки. Пара высоких комнатных деревьев в больших горшках добавляли уюта и свежести.

Стол был достаточно длинным и мог вместить около десяти человек. Судя по количеству еды, Евгения как раз и приготовила для десяти человек. Блюда были разнообразными и аппетитными, от свежих салатов до горячих мясных и рыбных деликатесов. В центре стола красовался большой букет свежих цветов, придававший помещению особую торжественность.

Муж хозяйки дома сидел во главе стола и встал, как только мы вошли.

— Луиза, Софи, — поприветствовал он, кивая головой каждой из нас по очереди. — Добро пожаловать в наш дом. Меня зовут Андрей.

Он проводил взглядом свою жену, которая поставила последнюю миску в центр стола.

— Вы уже познакомились с моей замечательной женой Евгенией и моей любимой дочерью Эллой…, — он запнулся, обернулся и фыркнул, — где же этот мальчишка?

Я вспомнила, как Евгения упомянула, что у Эллы есть брат. Минутой позже все расселись за столом. Евгения сидела слева от мужа, а я села рядом с ней. Моя мать села напротив меня, оставив место рядом с Андреем для Эллы, которая молча села около отца. Я видела, как Андрей еще больше разозлился на опоздание сына и покачал головой, глядя на жену.

Как раз в тот момент, когда Евгения собиралась встать и отправиться искать сына, в комнату вошли двое мужчин, и, судя по выражению лица Андрея, он определенно ожидал только одного. Я же, наоборот, не ожидала увидеть мужчину, который сейчас смотрел на меня с разинутым ртом.

— Максимилиан, — выдохнула Евгения, — не стой и не глазей на наших гостей, это неприлично! Исаак, садись, дорогой.

Отвисшая челюсть Исаака превратилась в улыбку, когда он радостно сел рядом со мной, протягивая мне руку.

— Ты помнишь меня? Я Исаак.

— Конечно, а я София, — улыбнулась я своему новому знакомому из «Черной лошади». — Можно просто Софи.

Макс сел рядом с моей мамой и послал убийственный взгляд в сторону Исаака, который сделал вид, что не обращает на это внимания.

— Я не знала, что ты присоединишься к нам, Исаак, дорогой, — сказала Евгения, одарив улыбающегося мужчину рядом со мной теплой материнской улыбкой.

— Я почувствовал запах вашей стряпни, — очаровательно улыбался Исаак. — Вы же знаете, я не могу перед ней устоять.

Евгения одарила его самой широкой улыбкой, как будто это он был ее сыном, а не второй мужчина, который, как я чувствовала, смотрел на меня не очень доброжелательно. Я решила не смотреть на него, на случай если он будет выглядеть так же, как в баре, и решила смотреть на вкусную еду на столе.

— Приятного аппетита! – объявила хозяйка дома, и я удивленно расширила глаза от скорости, с которой Исаак начал складывать еду на тарелку. Его руки хватали груды мяса, картофеля, овощей и даже булочек с рекордной скоростью. Почувствовав мой взгляд, Исаак задорно ухмыльнулся.

— Я знаю, у меня волчий аппетит, — засмеялся он.

Мне показалось, что я услышала рычание с другой стороны стола, но, глубоко вздохнув, я проигнорировала это, начав осторожно накладывать еду в свою тарелку.

Запеченная говядина, картофельное пюре, овощи на гриле — все это выглядело и пахло потрясающе. Положив на край тарелки теплую цельнозерновую булочку, я закрыла глаза от удовольствия. Евгения должна была стать шеф-поваром, а не продавцом антикварного магазина.

— Как вам удалось все это приготовить? — воскликнула моя мать, разрезая кусок говядины.

Евгения засмущалась, и ее щеки залились румянцем.

— Большую часть еды приготовил Андрей, пока я была в магазине, — сказала она. — Мне же оставалось только закончить.

Я была впечатлена. Дэн ни разу не готовил для нас за те десять лет, что мы прожили с ним. Думаю, он даже не умел обращаться с микроволновой печью, не говоря уже о духовке. Готовить всегда приходилось маме или мне, а если он хотел еду из кафе, то мы заказывали ее.

— Твои последние штрихи, дорогая, делают блюда потрясающими, — ответил Андрей, наклоняясь, чтобы поцеловать жену в щеку. Было легко заметить, насколько они любили друг друга. Таких влюбленных взглядов между супругами я никогда раньше не видела.

Я откусила кусок мяса и посмотрела на Эллу, которая положила на тарелку только немного овощей и крошечную порцию картофельного пюре. Она водила вилкой по тарелке и выглядела совершенно несчастной.

Евгения что-то прошептала себе под нос, и Элла подняла голову вверх, как будто мать только что вывела ее из транса.

— Да ладно, Элла, — сказал ее отец, — ты весь день не ела. Я думал, ты умрешь с голоду. Здесь же говядина — твое любимое блюдо!

— Больше не люблю, — пробормотала она. — Я придерживаюсь диеты, да и моя одноклассница говорит, что мясо вредно для здоровья. Так что я решила стать вегетарианкой, чтобы похудеть.

Мне было ее жаль, школьные годы могут быть тяжелыми, особенно в подростковом возрасте. Я помню, как будто вчера было, как я всегда стремилась к идеалу, но другие видели во мне неудачницу.

— Я помню, что чувствовала себя в старших классах так же, — сказала я. — Но у тебя прекрасная фигура, Элла, ты должна ею гордиться!

Элла улыбнулась в ответ, и я совершила ошибку, посмотрев на Макса, у которого было нечитаемое выражение лица. Он тут же отвел равнодушный взгляд, словно смотрел и не на меня вовсе, а на стену.

— Расскажите нам, — начал Андрей, положив вилку на край тарелки, — что привело вас в Тихолесье?

Ох. А вот и вопросы. Я посмотрела на свою мать, которую тоже поставил в тупик его вопрос, хотя было бы ложью сказать, что мы не ожидали этого.

— Мы здесь проездом, — коротко ответила она.

— Куда? — вдруг спросил Максимилиан, и я посмотрела на его улыбающееся лицо, в то время как его глаза были совершенно серьезны.

— Эм, — замялась мама, — возвращаемся в столицу, мы просто в небольшом путешествии. Я люблю маленькие города.

Откуда взялась эта ложь? Я поморщилась, когда поняла, что слова матери звучат неуверенно. Она осторожно пнула меня ногой под столом, прося подыграть.

К счастью, ложь мамы сработала, потому что Евгения тут же поддержала разговор:

— О да, Тихолесье просто прекрасен. Вам нравится здесь?

Мне пришлось с ней согласиться:

— Да, это потрясающее место. Сегодня утром я пошла прогуляться по лесу и не могла поверить, как он красив. Оказывается, ваш дом был совсем неподалеку.

Макс шумно положил вилку на тарелку:

— Ты ходила в лес одна? — спросил он, сжав руки в кулаки.

Я опешила от его резкой перемены в поведении.

— Да, извините, я не знала, что этого делать нельзя. Это частная территория?

Евгения похлопала меня по руке.

— Это не частная территория, — сказала она успокаивающе, взглянув на сына. — Он просто беспокоился о твоей безопасности.

— Извините, — сглотнула я. — Я больше туда не пойду.

Я внезапно почувствовала себя сытой и немного отодвинула тарелку, давая понять, что закончила ужинать. Ранее мирная атмосфера была нарушена вспышкой Макса, и теперь она казалась напряженной и неловкой. Я посмотрела на мать, которая натянуто улыбнулась мне в ответ.

Да уж, Макс отрицательно сыграл на моей попытке убедить маму остаться здесь. Мне казалось, что он своим поведением пытался избавиться от нас.

— Позвольте мне забрать тарелки, — сказала Евгения, снимая напряжение.

— Нет, — раздался низкий голос Макса. — Исаак, помоги мне, — практически зарычал он на своего друга.

Исаак быстро кивнул и вскочил, как будто Макс только что отдал ему приказ. Исаак забрал мою тарелку и тарелку Евгении, а Макс взял остальные. Я заметила суровый взгляд, которым наградил его отец, но Макс только упрямо посмотрел в ответ. Я вспомнила, что могло бы случиться, если бы я осмелилась так посмотреть на Дэна… он, вероятно, дал бы мне пощечину.

Мама положила руки на стол и встала:

— Думаю, нам пора возвращаться в отель, да, Софи?

Я кивнула, меня сильно напрягало поведение Макса. Я встала, заметив печальное выражение лица Евгении.

— Извините за поведение Максимилиана, — сказала она. — В данный момент у него много мыслей в голове, но это, конечно, не повод так вести себя перед вами. Подождите, пожалуйста, я провожу вас.

Мы попрощались с Андреем, который пожелал нам всего наилучшего и быстро пошел на кухню, несомненно, чтобы отругать своего сына. Я услышала его повышенный голос, когда мы шли по коридору.

Евгения проводила нас до двери и, как только мама вышла на улицу, нежно тронула меня за локоть, заставив меня удивлённо обернуться.

— Не суди его, пока не узнаешь поближе, дорогая, — прошептала она. Посмотрев на мою маму, она широко улыбнулась. — Была очень рада с вами познакомиться, надеюсь, скоро увидимся!

Нахмурившись, я шла по длинной дорожке рядом с мамой, думая о словах Евгении. Я не планировала с ним знакомиться. Мне не нравилось его поведение. Я его боялась.

В этот момент Алиса даже не подозревала, каким взглядом провожает ее через большое кухонное окно Максимилиан.

Глава 8

Мы провели в Тихолесье четыре дня, но мне казалось, что время пролетело мгновенно и одновременно с этим тянулось бесконечно. Мама постепенно выходила из своей скорлупы: она пела в душе, пусть и фальшиво, и её шаг стал бодрее, чего я не замечала уже давно. Она не переставала улыбаться после ужина с Евгенией и её семьёй, несмотря на неприятный инцидент с Максом, о котором мама почти не упоминала.

Я взглянула на белую дверь ванной и услышала, как выключилась вода и прекратилось пение. Кажется, после многих лет одиночества у мамы наконец-то появилась подруга.

Это было трогательно, и впервые за долгое время я ощутила, как глубоко внутри меня зарождается надежда, что мы сможем наладить здесь настоящую, нормальную жизнь. Через несколько мгновений мама вышла из ванной, напевая себе под нос и плотно обернув полотенце вокруг груди.

— Тебе лучше переодеться, если не хочешь опоздать, — сказала она, обращаясь ко мне, задумчиво сидевшей на кровати.

Я кивнула и медленно поднялась на ноги. Вчера вечером, возвращаясь домой от Евгении, мы заметили плакаты, анонсирующие ярмарку, которая должна была состояться на территории начальной школы Тихолесья. Мы обе решили, что обязательно должны ее посетить.

Я распахнула окно, чтобы проверить погоду, и ощутила свежий, прохладный воздух солнечного майского утра. Небо было голубым, усыпанным белыми пушистыми облаками, и я вдохнула этот чистый воздух, столь отличающийся от загазованного, душного воздуха нашего родного города.

Я уловила слабый запах свежескошенной травы и аппетитный аромат домашнего завтрака, доносящийся из соседнего дома.

Теплое солнце начинало согревать мою кожу, и, убедившись, что погода позволяет одеться полегче, я достала из чемодана черные джинсовые шорты. Дополнив образ розовой футболкой, заплела волосы в косу и надела свои изношенные кроссовки. Вздохнула, глядя на них: мне действительно нужно было купить новые, но наличные были на исходе.

— Если мы останемся здесь, как нам быть с работой? — небрежно спросила я, проводя по губам помадой.

Мама пожала плечами, заканчивая укладку своих волос. Она повернулась ко мне, положив руки на бедра.

— Еще не прошло семи дней, — ответила она. — Не забегай вперед, я еще не решила, стоит ли нам оставаться.

Я хмыкнула. Тихолесье манило меня так, как ни один другой город. Мне нравилась его красота, его своеобразие, даже такие люди, как Даша и Ди. Я знала, что буду скучать, если нам придется уехать.

— Еще три дня, — подумала я, открывая дверь гостиничного номера. — Мне нужно убедить ее остаться за эти три дня.

Мама вышла вслед за мной, громко хлопнув дверью. Я вздрогнула и нахмурила брови, глядя на маму, которая просто пожала плечами и пошла впереди меня.

— Люди еще спят! — тихо сказала я, когда мы спускались по лестнице.

— Что? В десять утра? — воскликнула мама. — Не глупи.

— Нормальные люди любят поваляться в субботу. То, что Дэн заставлял нас вставать на рассвете, не означает, что все тоже встают в это время.

Я видела, как плечи мамы напряглись, когда она услышала его имя. Она на мгновение замолчала, остановилась как вкопанная, а затем продолжила спускаться по лестнице, как ни в чем ни бывало.

Мы вышли из отеля, и теплое солнце сразу же нас согрело, а затем подул свежий ветерок, от которого у меня побежали мурашки по коже. Я потерла руки, чтобы согреться, и направилась в сторону школы, которая находилась всего в нескольких минутах ходьбы от кафе "Клевер". По мере того как мы приближались к школе, до нас доносился детский смех, разливающийся по округе, и громкие голоса взрослых, оживленно беседующих друг с другом.

Когда мы вошли в широко распахнутые ворота, которые обычно служили въездом на школьную парковку, наше внимание привлекла одна женщина. Ей было около пятидесяти лет, она была одета в длинную юбку с ярким рисунком, блузку и косынку в тон. Она тепло улыбнулась нам и протянула лотерейные билеты.

— Добро пожаловать, — сказала она с улыбкой. — Сегодня у нас школьная ярмарка. Надеюсь, вам понравится. Вы, должно быть, гости, остановившиеся в старом отеле у леса?

— Ух ты, о нас, должно быть, говорит весь город, — ответила мама, и я не могла уловить тон её голоса.

— Ну, не совсем, — с улыбкой ответила женщина, — но о вас очень хорошо отзывалась Евгения, и я знаю, что вы познакомились с моим сыном Исааком.

Она посмотрела на меня, когда произнесла его имя, и я улыбнулась ей в ответ:

— Да, я знаю Исаака.

— Меня зовут Юлия. Я живу по соседству с Евгенией. Если вам когда-нибудь надоест этот старый отель, я вместе с Евгенией владею небольшим гостевым домом. Он может стать вашим пристанищем. Там всё по-домашнему и почти никогда не бывает гостей. В основном я разрешала мальчикам использовать его как место встреч, когда они были подростками.

— Спасибо. Мы сообщим вам, если решим остаться, — мама поблагодарила её за предложение и повернулась к школе, чтобы осмотреть прилавки.

— Спасибо, — я тепло улыбнулась женщине, и она ответила мне улыбкой, но в её глазах мелькнул огонёк, говорящий о том, что она знает что-то, чего не знаю я. Такой же взгляд был и у Евгении, когда она сказала мне не судить Макса строго. Возможно, они общались с Юлией о его вчерашней выходке?

Мы ходили по ярмарке, разглядывая каждый прилавок. Домашняя выпечка, мыло ручной работы, старинные безделушки, благотворительные лотереи и многое другое. Казалось, что все жители Тихолесья собрались здесь либо что-нибудь купить, либо продать, либо просто посмотреть на всё это разнообразие. Я остановилась у небольшой палатки, где продавались пирожные и шоколад.

— Что бы вы хотели? — шепелявя спросила маленькая девочка, у которой не было двух передних зубов.

— Мне, пожалуйста, пирожное, — сказала я, хотя и не была особо голодна.

— Пятьдесят рублей, пожалуйста.

Я заплатила ей сотню и велела оставить сдачу себе. Она повернулась и улыбнулась своей маме, которая поблагодарила меня. Завернутое в плотную бумагу пирожное я положила в сумку, чтобы съесть его потом.

Оглядевшись в поисках мамы, я не увидела её, но особо не волновалась. Я предположила, что она нашла что-то интересное или ушла сплетничать и болтать с кем только могла. Проходя дальше, я наткнулась на палатку, где продавались подержанные книги.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.