Красные искры света

– Я своего одного брата уже просватала, так сказать, – между тем мечтательно протянула Дарёна, – но старший…

Чего там было со старшим, Мира так и не узнала. Один из парней, сидевших сзади, которых, откровенно говоря, девушка терпеть не могла, вдруг перегнулся через свою парту и забрал тетрадный лист с ответами для Дарёны.

– Я же говорил, Бортникова странная! Сидит, какую-то чушь пишет, смотрит в сторону и вновь пишет, – весело зашептались они, рассматривая листок с ответами. Он действительно мог показаться кому угодно странным. Мира покраснела.

– «Симпатичный, рисует здорово», – это про Яра, что ли? – продолжали изучать листок парни. Им на лекции было скучновато, а позадирать странную нелюдимую Миру, видимо, было в удовольствие. Особенно это любил делать Илья, неприятный юноша с коротким жестоким ежиком темных волос. Правда, отчего-то Дарёна была уверена, что Илье как раз таки Мира нравится, но ввиду исключительной глупости обратить ее внимание на себя иначе он не умеет. Впрочем, Мира не была с ней согласна.

– Эй, Ярый, – потыкал Илья в спину Зарецкого, который тоже все прекрасно слышал. – По ходу Бортникова по тебе сохнет. Усыхается, – добавил он с противным смешком.

Того, что произошло дальше, Мира не ожидала. Ярослав Зарецкий, староста и добросовестный ученик, один из самых заметных парней на всем потоке, человек с репутацией прекрасного современного образованного и вежливого принца, вдруг вскочил, развернулся и схватил не ожидающего такого поворота событий Илью за грудки, едва не уронив того на парту.

Все тотчас уставились на них.

– Ты меня достал, – прошипел Ярослав.

– Эй, придурок, отпусти! – заорал Илья.

– Мочи его! – завопила совсем не по-девичьи Дарёна и захлопала в ладоши.

– Хватит унижать других, – проговорил Ярослав, но – наверняка препод не слышала. Зато слышали многие из тех, кто сидел рядом.

– Я тебя сейчас унижу, Зарецкий, – оттолкнул все же его разозлившийся Илья.

– Попытайся. Унижать – это все, что у тебя получается, – проговорил Ярослав с таким отвращением, будто разговаривал с огромным тараканом с шевелящимися усами. Илья в долгу не остался и обозвал нежданного противника парой нехороших слов, а после попытался схватить Зарецкого, дабы приложить лбом о стол.

Наверняка они подрались бы, но сидящие рядом парни вовремя умудрились их разнять. Все произошло очень быстро. К тому же слова преподавательницы подействовали. Деканом факультета был мужчина суровых нравов и за драку в аудитории мог наказать вплоть до отчисления.

– Эх, разня-а-али, – расстроилась Дарёна. – Ладно, Мирок, не расстраивайся. Я на этого Илью дибука-крошку натравлю. О, в рифму, – обрадовалась она.

Далее лекция пошла спокойно, однако чувствовала себя Мира некомфортно…

Да, она имела в своих руках сомнительный дар видеть призраков и, более того, разговаривать с ними. С самого детства у девушки была ужасно обострена интуиция. Она была одним из тех детей, которые боятся монстров из шкафа и свято верят, что под их кроватью кто-то живет. Но дело в том, что Мира не верила в это все – она знала. Она слышала чьи-то шаги, вздохи, даже голоса – и это в пустой комнате. Видела странные тени и летающие силуэты за окном ночами. Чувствовала во сне, как ее касаются ледяные ладони или кто-то перебирает пряди волос…

Можно было бы сказать, что у Миры слишком развитое воображение, и, честно говоря, взрослые списывали страхи маленькой девочки на него, однако им невдомек было, что все это происходит на самом деле. И самое страшное заключалось не в том, что Мира видела и слышала то, что не должна была, а в том, что ей не с кем было поделиться, некому было рассказать, не у кого было попросить защиты. Мать и отчим, мужчина хороший, но строгий, военной закалки, не верили в ее рассказы, считая, что ребенок слишком эмоционален и впечатлителен. Отчим, желая помочь девочке справиться, как он считал, с ее страхами, пошел на радикальные меры – поняв, что та боится оставаться в темной комнате одна, он просто-напросто стал запирать ее, в надежде, что так избавит ее от страхов, ведь «клин клином вышибают» Нет, он не был жестоким или нехорошим человеком, напротив, желал падчерице добра, однако такие методы воспитания не дали успехов. Напротив, результаты были ужасными, и Мира даже стала состоять на учете у детского психиатра.

Нет, она не была сумасшедшей. Просто она знала о том, что существует некий… другой мир. И этот другой мир постепенно стал понимать, что Мира знает о нем… Другой мир интересовался Мирой. Он хотел заполучить ее. Хотел забрать, сделать своей, раствориться в ней или дать ей раствориться в нем. Однако окружающие и даже, кажется, собственная мать, стали думать, что с Мирой не все в порядке.

Вскоре, однако, девочку и ее старшую сестру забрала к себе бабушка, приехавшая с далекого Севера. Мириной маме, своей единственной дочери она сказала так: «У тебя новая семья. Муж, третий ребенок. Отдай мне девочек. Они пусть со мной живут, все тебе легче. Да и боится Мира твоего полковника, – так всегда называла второго зятя бабушка. – А я смогу Мирославе помочь» Мать поколебалась и согласилась. С первого класса Мира и ее старшая сестра жили у бабушки. Та, отлично разбиравшаяся в травах и вместо лекарств принимающая всегда собственноручно сваренные снадобья, и правда смогла сделать так, что другой мир забыл о Мире. Сейчас уже девушка и не помнила, что делала бабушка, но она давала ей какие-то травы, несколько дней, горькие, как полынь, одурманивающие, однако вскоре Мира стала спать спокойно и через несколько лет даже перестала бояться темноты. Бабушка была вообще очень странной: с одной стороны, она казалась любительницей здорового образа жизни, несмотря на возраст, ходила на лыжах и плавала в бассейне, научилась пользоваться компьютером, обожала духи и хорошие туфли, а с другой, занималась своими травами, собирала их – иногда и ночами, варила какие-то целебные отвары и среди своих знакомых прослыла знахаркой. Кем была бабушка, Мира так и не поняла. Может быть, владела особыми секретами, которые давали возможность отгородиться от другого мира или, напротив, управлять им. Может быть, бабушка сама была из другого мира. Как бы то ни было, почти два года назад ее не стало.

А потом другой мир вновь вернулся. И Мира стала видеть тех, кто давно ушел с земли. Это постепенно сводило ее с ума. И точкой кипения стал призрак юноши, который, поняв, что Мира видит его и слышит, не отставал. Он внушил девушке странную мысль, что если она побывает в мире за гранью, то перестанет видеть таких, как он сам. И даже рассказал ей о ритуале, который позволит заглянуть девушке в этот самый мир – ведь при жизни он был самым настоящим магом! Мира согласилась – ей невыносимо было постоянно соприкасаться с неизведанным и оттого страшным.

Для ритуала нужна была кровь. Ее кровь. И Мире пришлось порезать руки – сильно, потому что крови нужно было много. Только оказалось, что призрак зло подшутил – он, видите ли, хотел, чтобы Мира стала такой же, как он, чтобы вместе с ней разделить потерянную вечность. А Мира, несмотря на то, какой бы странной ни казалась другим, хотела жить.

Конечно, она выжила. С работы вернулась старшая сестра. Увидев, в каком состоянии Мира, она тотчас вызвала «скорую» Именно у дверей травмпункта Мира и Дарёна и увидели друг друга впервые, и Дарёна, поняв, что Мира в опасности, помогла ей.

Дарёна была не простым духом, коих было множество, она входила в Призрачный легион – особый отряд призраков, которые поддерживали равновесие и защищали людей от злых духов и их влияния.

Вольга, о котором говорила Дарёна, был самым главным в местном, так сказать, отделении Призрачного легиона. Это был древний грозный дух, некогда невероятно могущественный маг, умерший еще во времена Древней Руси.

Именно он и помогал ей сейчас – помогал учиться не видеть духов по своему желанию и уметь защищать себя от их воздействия. «Взамен, – сказал он прошлой зимой, когда впервые увидел Миру, – ты поможешь мне отыскать одну вещь и сделаешь, что я попрошу» Девушка тогда порядком испугалась, однако согласилась. А что ей еще было делать?

О том, что попросит в скором времени Вольга, и как это будет связано с теми, кого Дарёна так хотела воссоединить, девушка сейчас могла только догадываться.

***

Ярослав Зарецкий был зол. Так зол, что от переполняющего его чувства негодования даже говорить не мог – молчал, сжав губы, и более всего сейчас походил на котел с закрытой крышкой, внутри которого бурлило варево собственных эмоций. Не самых добрых, естественно.

Во-первых, эта взявшаяся из самых недр неожиданности девица едва не разрушила признание Вана, который решил сделать предложение Жене! Нет, конечно, он, Яр, отговаривал друга от столь поспешного решения, однако куда там – тот уперся всеми рогами. И Зарецкому ничего не оставалось, кроме как помочь сделать другу предложение красиво и романтично. Он лично все придумал, с пяти утра рисовал эти дурацкие надписи, подогнал людей, а тут в самый ответственный момент появилась эта Мельникова и мало того, что все едва не разрушила, так еще и флиртовать стала с Митяем!

А во-вторых, эта девица вновь оказалась его преподавателем. По литературе, правда, предмету ненужному, однако зачет-то по нему сдавать нужно! А принимать его будет Настенька.

Про то, что из-за этой девицы все пошло наперекосяк на игре, он вообще молчал!

«Настенька, ну и имя, – подумал Ярослав про себя раздраженно, шагая в гордом одиночестве из университета к кафе неподалеку, в котором часто бывали студенты.

Такая у него карма, что ли, – быть учеником у этой ведьмы? А если он, как и брат, в адвокатскую контору пойдет, она и там его шефом окажется?

Идиотизм.

Яр заказал латте в высоком стакане, кусок пиццы и устроился на лавочке неподалеку от кафе, щурясь на ярком солнце. Пиццу он уничтожил быстро, зато сладкий кофе, который обожал, растянул надолго. Одновременно молодой человек переписывался по телефону с парнями, которые помогали устроить романтичную обстановку для предложения Вана; до самого друга достучаться Ярослав не мог, видимо, тот слишком сильно увлекся Женей. Как вообще можно было в таком возрасте решиться на женитьбу, Зарецкий ума приложить не мог. Подобный шаг казался ему глупостью и…

Мысли его внезапно прервались.

Краем глаза Яр вдруг увидел, как через дорогу от него, неподалеку от остановки, идет девушка, слишком сильно похожая на нее…

На ту, которая смогла влюбить его в себя прошлом.

На ту, которая исчезла, не оставив после себя ничего, кроме воспоминаний.

На ту, которую Ярослав любил. Или считал, что любил.

Полина. Его пропавшая одноклассница.

Всего лишь несколько секунд – она стремительной походкой подошла к черному ленивому «Фольксвагену», открыла заднюю дверь и вдруг оглянулась, глядя куда-то на солнце, сияющее как раз над головой Ярослава. А после, так и не заметив его, села в машину и уехала. Просто уехала.

Все это было сродни видению наяву – Полина появилась, мелькнула и исчезла. И когда потрясенный Ярослав вскочил на ноги, автомобиль плавно тронулся вперед. Не понимая, что делает, Зарецкий бросился на дорогу, пытаясь не то чтобы догнать загадочный «Фольксваген», но хотя бы запомнить его номер.

Яр не понимал, что столь стремительно бросаться на оживленную дорогу – опасно, не осознавал, что подвергает себя риску, не видел удивленных глаз прохожих и не слышал ругани водителей.

Перед глазами у него было лицо Полины. Она улыбалась ему, прикрывая рот ладошкой, зеленые глаза ее сверкали, и пахло от нее почему-то нежным, едва уловимым ароматом разнотравья с нотками малины и лимона, и совсем немного – если глубоко вдохнуть ее запах – свежей зимней хвоей…

Очнулся Ярослав внезапно, словно от толчка, поняв, что его крепко держат за руку. Вернее, не просто держат – вцепились со всей силы в предплечье две совершенно чужие ладони. Еще пару секунд до Зарецкого доходило, что принадлежат эти ладони Насте. Более того, девушка вцепилась в него со всей решительностью, на которую, видимо, только была способна.

– Ты что делаешь? – спросил Яр неожиданно слабым голосом. – Отпусти меня.

– Спасаю твою жизнь. Никчемную, – резко отвечала ему Анастасия. – Шаг вперед – и я на тебя запрыгну, клянусь.

– Что? – не понял парень, и вдруг до него дошло, что на них пялятся люди: и пешеходы, и автомобилисты, последние еще и сигналят. А потом он понял, что стоят они ровно посредине проезжей части, на разделительной полосе. И что неподалеку, кажется, произошла небольшая авария – «поцеловались» две машины, а водители обеих что-то громко орут и трясут кулаками. И предназначены эти кулаки не кому-нибудь, а ему, Ярославу.

Сказать, что парню стало неприятно – ничего не сказать.

– Что произошло? – шепотом спросил Зарецкий, забыв по любимому обычаю исковеркать отчество Мельниковой.

– А не помнишь?! Ты, идиот, – не находила взволнованная Настя других слов, и она сильнее сжала пальцы на предплечье Яра, словно не собиралась его никуда отпускать. – Полетел через дорогу! Чуть не попал под машину!

– Не помню, – признался он. – Убери, пожалуйста, руки. У тебя хватка, как у Халка.

В голове у парня начали появляться обрывочные странные воспоминания, больше похожие на мелкие осколки разбитого стекла, накрытые сверху мутной пленкой, однако понять, что же все-таки с ним произошло, Ярославу было не суждено – водители поврежденных автомобилей направились в их сторону. Выражение лица у обоих было весьма неприятно-предвкушающими

Решение в голове парня созрело моментально.

Неподалеку как раз заработал светофор, и на полминуты дорога стала совершенно безопасной для пешеходов.

– Сваливаем, – отдал по привычке короткий приказ Яр.

– Чего-о-о? – не поняла Настя.

Вместо ответа ошарашенный Зарецкий схватил ее за руку и помчался по дороге прочь, вернее, сначала из-за Насти он забуксовал – бежать девушке никуда не хотелось, однако, стоило ей услышать крики водителей, как в ее голове словно что-то переключилось (позже Настя утверждала, что это был пульт управления разумом), и девушка послушно побежала следом за Ярославом прочь от расправы.

Они оба перепрыгнули глумливую надпись «Для тебя везде горит зеленый», которая стала сегодня девизом Ярослава, и были таковы.

– Стоять! – орали им вслед, но парочка делать этого явно не собиралась.

Автомобилисты не решились отправиться в погоню и только ругались.

Остановились беглецы не сразу – перебежали дорогу, скрылись за ближайшим домом и нырнули в арку, чтобы петлять по спокойным сонным дворам, как зайцы. Затормозили они в скверике, заросшем зеленью, которую еще не тронула печать осени, и одновременно упали на лавочку.

Какое-то время они молчали.

– Ты идиот? – наконец сердито спросила Настя, тяжело дыша. Так быстро она не бегала давно, и ей казалось, что сейчас сердце вырвется на волю вместе с дыханием. Да и ноги подкашивались.

Яр отвел взгляд, но вздернул подбородок. Объясняться с преподшей ему совершенно не хотелось. Какое ее дело, черт побери!

– Отвечай, когда я спрашиваю! – еще больше разозлилась девушка.

– Я не отвечаю на оскорбления.

– А я не констатировала факт, что ты идиот. Я задала этот вопрос тебе, – не растерялась девушка. – Зачем ты сделал это? И какого…, – она вдохнула поглубже воздух, успокаиваясь, а после поправилась, – зачем схватил меня, когда решил сбежать? Ты в курсе, что нас могут найти, идиот, – теперь уже не спрашивала, а констатировала девушка. – Ты ведь юрист! Будущий юрист! Ты в курсе, что бывает, когда сбегают с места ДТП?! Какой тупой, слов нет, – вырвалось у девушки.

– Знаешь, что, – разъяренно глянул на нее Зарецкий.

– И что? Что? – словно нарывалась Настя. По крайней мере, взгляд у нее был вызывающий.

– Иди-ка ты… – начал было Яр, желая четко обозначить маршрут нахалке, однако девушка в очередной раз сделала то, что застало его врасплох. Она змеей скользнула по лавке, сбросив случайно одну туфлю, ловко встала на колени и схватила парня: одной рукой – за плечо, а второй – легонько сжала горло, явно желая удушить обалдевшего от всего этого парня.

– Замолчи, Ярочка, – деланно ласково сказала Настя, в какой-то момент переставшая себя контролировать, ибо уровень злости в ней перешел все пределы. – Еще слово, и я сверну тебе твою куриную шею.

– Силенок не хватит, – хрипло рассмеялся Яр.

– А мы посмотрим, – зашептала ему жарко девушка, – хватит или не хватит.

– Отпусти меня, – отчеканил Яр. От Насти пахло странными духами – не сладкими и не резкими, не с ароматом свежести и не цветочно-фруктовыми. От нее пахло холодом – спокойным, тонким, почти едва уловимым ароматом, чем-то похожим на пломбир из снега. Неожиданно Ярославу понравился этот аромат, кажется, исходящий от длинных распущенных прямых волос, и он чуть подался вперед, чтобы вдохнуть его поглубже.

Со стороны казалось, что парень зарылся носом в волосы девушки, а она обнимает его. Более того, Яр зачем-то даже положил ей на спину руку, отметив автоматически, что спина у Мельниковой горячая. Если она – не спина, а девушка – всегда такая горячая, об нее можно греться зимой. А зимой Яр всегда мерз.

«Да я с ума сегодня сошел, что ли?!» – возопил Зарецкий внутренним голосом, чувствуя, что у него по чуть-чуть съезжает крыша: уверенно так, не на бок, а прямо.

– Зарецкий, вообще-то я твой педагог, – напомнила Настя строгим голосом. – Убери руку.

Вместо этого рука Зарецкого погладила девушку по спине. Та дернулась от неожиданности. Ладонь у парня была широкая, и прикосновения нельзя было назвать омерзительными. Где-то в глубине души Насти зажглась тонкая свеча, и стало чуть-чуть теплее и светлее…

– Хватит меня душить, раз ты мой педагог, – улыбнулся Ярослав, у которого все чувства сосредоточились на неожиданной близости с этой нахалкой. Забавно получилось! А если сейчас взять и…

– Вот вы сволочи! – раздался вдруг гневный окрик.

– Позор!

– В сквере! Днем! Тут дети гуляют! А они! Устроили! Блуд! Разврат! Шабаш!

Настя и Яр как-то вмиг оказались на ногах, изумлено глядя на дородного представительного дедушку с седой бородой-лопатой. Рядом с ним переступала с ноги на ногу, как лошадь, костлявая женщина с лицом праведницы.

– И смотрят на меня еще своими наглыми глазенками! – возмущалась она.

– Извините, что вам надо? – первой пришла в себя Настя, которая уже сотню раз прокляла все на свете, что поспешила спасать Зарецкого.

– Нам надо, чтобы вокруг была нравственность и душевная чистота! – возопила тетка.

– А вы распутство устроили! – потряс тяжелым кулаком ее спутник с бородой.

Ярославу эти двое вдруг напомнили каким-то чудесным образом Деда Мороза и Снегурочку, летом находящихся в отпуске. Вместо красной шубы на Дедушке Морозе был пиджак, волшебный посох заменяла трость с набалдашником, а в руке был не мешок с подарками, а кожаный дипломат. Зато летняя лошадиная Снегурочка была с куцей косицей, перекинутой через плечо. И глаза у нее были как растаявшие льдинки.

Ярославу стало смешно. Увидев, как он хмыкает в кулак, Настя ткнула его в бок. Впрочем, это не осталось незамеченным блюстителями порядка.

– Он еще и смеется! Свил тут гнездо разврата, и смешно!

– Какое гнездо разврата? – недовольно спросил Яр, в глубине души понимая, что не отказался бы от подобного времяпровождения в эти минуты.

– Порочное! – рявкнул Лже-Дедушка Мороз.

– Может, у нас любовь, – ничуть не растерялся, а напротив, повеселел Зарецкий и по-свойски обнял Настю, у которой больше не осталось сил на весь этот фарс. Она была подозрительно спокойна. – Что порочного в моей любви?

Зарецкому опять не вовремя стало смешно, и он сам себе напомнил наркомана.

– Пошлость, молодой человек, это, а не любовь, – покачал седовласой головой пожилой мужчина.

– Настоящая любовь – она платоническая, духовная, – вставила, все так же перебирая ногами, его спутница, видевшаяся Ярославу престарелой Снегурочкой.

– В вашем случае только так и возможно, – ляпнул Зарецкий, в который раз доказывая свою уникальную способность парой слов попадать в самые больные места. – И в вашем тоже, – заодно нахамил он деду. – А мы как хотим, так и будем друг друга любить. Откланиваемся.

И не обращая внимания на гневные вопли поборников нравственности Ярослав в который раз взял Настю за руку и гордо повел прочь, чтобы обнаружить на первом же повороте, что и ей очень смешно.

– Боже, Злорадский, – нервно смеялась девушка, потирая руки. – Только ты мог попасть в такую глупую ситуацию.

– Вообще-то ты была вместе со мной, – надулся парень, мигом перестав чувствовать себя героем. Опять она его раздражает.

– Да, мне не посчастливилось, – подтвердила Настя. – Твоя аура невезения заразна. Ладно, – посерьезнела она и остановилась внезапно, так, что Яр чуть не врезался в нее. – Говори.

– Что говорить? – даже растерялся тот от мгновенного перехода девушки. Только что смеялась беззаботно, а теперь уже глаза сердито блестят, и брови сдвинуты – так что между ними появилась вертикальная морщинка.

– Зачем ты выбежал на дорогу?

Ярослав, который вообще забыл об этом, молчал.

– Я не верю, что такой, как ты, захотел бы, – Мельникова кашлянула, – уйти из этой жизни, бросившись под машину.

– Чего-о-о? – с изумлением, которое граничило с отвращением, проговорил парень.

– Такие, как ты, эстеты, – сказала, как сплюнула, Настя, – выбирают другие пути – более трагичные, драматичные, торжественные. Таблеточки, полет с моста…

– Не неси глупости, – резко прервал ее Ярослав.

– Это не глупости. Это мои выводы.

– Что одно и то же, – вставил парень.

– Ты под чем-то? Или это на спор было сделано? – продолжала Настя.

– Что – это?! – не выдержал Зарецкий. Все очарование ее противной особой вмиг пропало. И зимнего аромата он больше не чувствовал. Только приторный запах каких-то мелких цветочков с клумбы.

– Я в который раз спрашиваю – зачем побежал на проезжую часть?! – вскипела Настя. Она до сих пор помнила эту дивную картину…

Девушка шла после занятий к остановке, когда вдруг увидела, что перед ее носом на весьма оживленную проезжую часть выбегает человек, в котором она тотчас узнала своего старого знакомого и нового (Господи, за что?) студента Ярослава Зарецкого. Он, не обращая внимания на визг колес, бегом пересекал широкую дорогу. Машины останавливались, лишь чудом не задевая парня, водители высовывались и что-то орали вслед. Один из автомобилей резко затормозил, чтобы не сбить безумца, и в него тотчас врезалась другая машина.

Оставаться в стороне Мельникова не могла. И, пока часть дороги была относительно безопасной, ибо движение на какое-то время почти остановилось, бросилась к Зарецкому, поймав его ровно на разделительной полосе. А потом он словно пришел в себя. И устроил этот балаган с побегом.

– А, ты про это, – скорчил недовольную физиономию Ярослав. – Надо было у одной машинки номер посмотреть.

– Что-о-о? – протянула изумленно Настя. – И ради этого ты подвергал свою жизнь опасности?!

– Хватит причитать, – не хотел разговаривать об этом Ярослав. Он вспомнил все-таки свой странный поступок и никак не мог понять, зачем он, и правда, рисковал жизнью ради того, чтобы узнать номер машины, в которой уехала Полина.

«А, может, это настоящая любовь? – мелькнула у него в голове усталая мысль. – Любовь, которая затмевает все?»

– Я не причитаю, – не успокаивалась Настя. – Я никак не могу понять твоей разрушенной логики. А потом еще и убежать с места ДТП! Ну это ж надо, а! И меня подставить так заодно! А я тебя спасти хотела.

– Я не просил меня спасать, – огрызнулся Зарецкий. – Хватит меня преследовать. Опять решила стать моей учительницей?

– Я решила? – сощурилась девушка. – Да если бы решала я, мы бы с тобой больше никогда не пересеклись бы, Злорадский. Думаешь, учить тебя – сплошное удовольствие? – она зло улыбнулась. – Я помню, каково мне пришлось в твоей школе, когда ты меня хотел выжить. Только и ты запомни: университет – не школа. Тут твои детские выходки не пройдут. И, знаешь, – почти нараспев произнесла девушка, – если студент не может получить зачет или оценку по экзамену даже на двух официальных пересдачах, его не допускают к заочному обучению. Даже если это какая-то литература.