Создатели монстров

— Что будем делать? — спросил Самойлов.

— Ждём, — бросил в ответ экс-спецназовец. — У меня тут дохрена ловушек, может, он попадётся в одну из них.

Они не сразу обратили внимание на какой-то новый непонятный звук: вначале он напоминал едва уловимый тихий шелест сухих опадающих листьев, постепенно переходящий в тонкий пронзительный свист, словно в воздухе с бешеной скоростью закружились тысячи мельчайших частиц из металла и стекла, трение которых и вызывало этот необычный синтетический шум.

Внезапно Самойлов разглядел фигуру фантома, возникшую в двадцати шагах от их укрытия, и нервно ухватился за плечо бывшего спецназовца. Существо застыло на месте посреди пустоши — чёрный безликий силуэт, напоминающий какое-то гигантское насекомое и, казалось, терпеливо ожидало, когда те, кто за ним наблюдал выйдут из засады.

— Эх, был бы у меня сейчас крупнокалиберный пулемёт или РПГ, я бы дал ему прикурить, но, знаешь, ведь я зарёкся больше никогда ни в кого не стрелять, — прохрипел спецназовец. — Он хочет открытый бой. Ну и чёрт с ним, он его получит!

Внезапно он встал во весь рост, выйдя из-за валуна, и с вызовом помахал свободной рукой фантому, крепко сжимая второй гаечный ключ.

— Иди сюда, парень, я давненько тебя жду. Давай разберёмся по-хорошему, — с этими словами он бесстрашно направился к застывшему существу.

Однако оно даже не шелохнулось, будто его нисколько не испугали действия Аркадия. Спецназовец прибавил шаг, яростно замахнувшись на существо гаечным ключом, и закричал:

— Я оторву тебе голову, как тому моджахеду под Кандагаром, уродец!Это говорю тебе я, Аркадий Хлыщёв, со спецназом ГРУ шутки плохи, отродье!

Самойлов увидел, как старый спецназовец почти поравнялся с фантомом и, видимо, с самым серьёзным намерением замахнулся на него своим железным орудием. Не прошло и нескольких секунд, как вдруг раздался его душераздирающий вопль, а затем несколько слов, видимо, обращённых к Самойлову, в которых переплелись ужас, боль и страх:

— Ты знаешь, эта с-с-сволочь... оттяпала мне руку!.. — Затем прозвучал ещё один истошный пронзительный крик, который заставил Гришу похолодеть.

Вначале он раздался внизу, на земле, затем Самойлову показалось, что тело мужчины, подхваченное фантомом, внезапно взмыло ввысь; вскоре его крик донёсся уже с высоты не менее трёх километров и оборвался лишь в тот момент, когда тело снова рухнуло на земную твердь пустоши, свалившись в одну из ям-ловушек, выкопанных самим Аркадием.

После этого Гриша в изумлении увидел, как фантом снова возник из ничего, подойдя к краю ямы и слегка склонившись, словно наблюдая за своей жертвой, — в этот момент как никогда ранее он напоминал некое мифологическое чудище, торжествующее победу над телом своего врага. Неожиданно, раскрыв за своей спиной что-то подобное гигантским кожистым крыльям и приподнявшись над поверхностью земли, он медленно спустился в яму так, будто силы гравитации на него совершенно не действовали, затем послышался какой-то громкий звук, похожий на чавканье, — возможно, это было мерзкое смакование внутренностей поверженной жертвы.

Не дожидаясь продолжения этой умопомрачительной сцены, Гриша опрометью бросился куда глаза глядят, молясь лишь о том, чтобы фантом не последовал за ним вдогонку. Последние лучи солнца так же поспешно скрылись за горизонтом, словно само дневное светило не пожелало оставаться свидетелем настолько кровожадных и сверхъестественных преступлений вступающей в свои права беспросветной и бесчувственной ко всему происходящему ночи.

14

В тот вечер профессор Волков засиделся допоздна за рабочим столом в своей лаборатории, наблюдая в микроскоп за тем, как происходило одно из таинств природы: рождение нового крошечного существа, выкарабкивающегося из-под оболочки кокона насекомого.

Оторвавшись от микроскопа, он подумал о своей жене, которая не дала ему детей. В природе всё так настойчиво пробивается к жизни, что порой этому практически невозможно помешать, но почему-то сложилось так, что именно у него, учёного, замахнувшегося на создание новых форм жизни, скрестившего шпаги с самой природой, не было потомства. У него, который играет с жизнью, которому дарована власть создавать новых существ!Неудивительно, что на многих из них он смотрел, как на своих родных отпрысков, как это ни дико прозвучит. Впрочем, к тому крошечному существу, за которым в данный момент наблюдал профессор, это не относилось.

Выкарабкавшись из микроскопического кокона, существо затрепетало и задёргалось, впервые столкнувшись с суровой реальностью жизни, когда в лабораторию стремительно вошёл доктор Шанц.

— Присоединяйтесь ко мне доктор, — предложил профессор, с некоторым неудовольствием отрываясь от микроскопа. — Это может быть интересно.

— Изучаете мушек дрозофил, — отрывисто, повышенным тоном спросил доктор.

Со времён начала генетических исследований плодовая мушка дрозофила превратилась в поистине легендарную фигуру для учёных, что, впрочем, не могло не вызвать некоторую оскомину у наиболее искушённых исследователей, хотя именно ей самоотверженные и наблюдательные генетики прошлого и были обязаны целому ряду своих открытий, как, например, физиолог Павлов — своей собаке. Доктор Шанц хоть об этом и знал, но относился к этому факту совершенно равнодушно, считая устаревшую, по его мнению, работу с насекомыми одной из причуд Волкова. Но в этот вечер он зашёл к своему руководителю и наставнику вовсе не для праздной беседы. Шанц был готов взорваться, разразившись шквалом отборной брани, и только неимоверным усилием воли до сих пор сдерживал эмоции.

— Вы хотели мне что-то сказать, доктор? — спросил профессор.

— Да, хотел. Профессор, вам не кажется, что вы перегнули палку с этим... журналистом?

Волков с удивлением посмотрел на Шанца и невозмутимо обронил:

— В смысле?

— Вы издеваетесь?! Недавно я узнал, что вы отключили его с помощью дозы героина и приказали бросить в «подвал», но ведь там... — Он не договорил, потому что ему стало немного дурно при мысли о мрачном подземном секторе научной базы, куда не решались спускаться даже опытные сотрудники лаборатории. — Вы хотите, чтобы мы поменяли эти пускай и не самые уютные стены на тюремные?