– Спасибо, – выдыхает она и стучит ногтем по крышке банки: – Тут немного осталось. Это от подруги, она уже полгода в Испании живёт. Мы в последний раз виделись три месяца назад, и она привезла мне чай.
– Понятно.
– А вчера я хотела заварить Эрл Грей. Отец подарил целую коробку, когда получила эту должность, – она вздыхает. – Но Эрл Грей бывает слишком терпким. Наверное, стоило выпить апельсиновый. У меня осталось немного, подарок от труппы, с которой мы год назад награду на конкурсе взяли, – она поднимает глаза. – Знаешь, дело вовсе…
– …не в чае, – подхватываю я.
– Совсем нет, – Ольга качает головой и хлопает ладонью по пьесе. – Так, прости, что тебя нагрузила. Теперь о работе.
Тянусь к ней, показывая, что готова слушать.
– У нас ушла одна исполнительница, но это к лучшему, – выражение лица быстро меняется на презрительное. – Терпеть не могу, когда опаздывают и придумывают глупые оправдания.
Я киваю.
– Освободилась одна роль, не очень большая, но всё же. Алсу посоветовала пару знакомых, но они ужасно играют. Поэтому я выбрала другой вариант.
Ещё раз киваю, демонстрируя интерес.
– И я решила отдать роль тебе.
Киваю по инерции; голова замирает на обратном пути.
– Белый парик и грим создадут новое впечатление, – Ольга, сощурившись, смотрит на меня. – Гонорар за спектакль, конечно, будет увеличен.
Открываю и закрываю рот, пытаясь что-то выразить. Хочется кричать. Как делают живые.
– Почему я?
– А почему нет? Ты отлично справилась, когда читала роль Лидии в прошлый раз. – Она подталкивает ко мне пьесу, ту, с закладками. – Твой новый экземпляр.
– Но…
– Репетиция через двадцать минут. Позови ко мне Игоря. – Её взгляд может обжечь. – И не опаздывай.
Мне удаётся снова кивнуть и удалиться из кабинета. За дверью ждёт Петя.
– Ну что, она тебе сказала?
– Я…
Не могу подобрать нужную реплику, но Петя не ждёт ответа:
– Смотри! – он достаёт из-за спины кружку, перевязанную подарочной лентой. – Я Оле купил. Ей нравится Ван Гог.
Разглядываю подсолнухи. Такие яркие. Такие живые.
– Позови в кабинет Игоря, пожалуйста, – шепчу я.
– Конечно! А потом кружку подарю! – Он торопится к сцене. А я сворачиваю в другую сторону, в полумрак запутанных коридоров театра.
Оставшись в одиночестве, можно прислониться к стене и выдохнуть. Живая роль, живая роль с нормальными репликами и всё такое. Она не закончится через десять минут на сцене с помощью ножа, или яда, или хотя бы пистолета!
В последний раз я играла такую роль несколько лет назад, а потом умирала и умирала. Я умею умирать на сцене, я люблю умирать на сцене. Зачем мне живая, полноценная роль?!
Опускаюсь на деревянный ящик, забытый в углу. Трудно признаться, что у тебя есть узкая специализация – которая тебе нравится! – но за её пределами ты совсем не блистаешь. Все знают, я отлично играю трупы. А другие роли… Совсем забыла, как с ними работать.
Хлопает дверь кабинета. Скоро начнётся репетиция. Поднимаясь на ослабевшие ноги, я бреду по коридору на свет.
Только в этот раз – остаюсь живой.
Мы садимся в круг. Ольга, окончательно вернувшись к амплуа властной и всезнающей режиссёрки, говорит:
– У нас есть изменения. Роль Игоря расширена за счёт роли Пети. Так будет смотреться лучше.
Конечно, Игорь умеет играть в отличие от нас всех. И меня тоже?
– И ещё кое-что, – Ольга смотрит на меня, будто ждёт признания.
В горле пересохло, пытаюсь собрать слова во фразу, но не могу. Зато Петя кричит:
– Лана будет играть Лидию!
– Что?! – вырывается у Алсу.
– Что? – удивляется Игорь. – Она же не мёртвая.
– Думаю, Лана способна на большее, чем труп. А нам точно нужна замена на роль Лидии, которая сэкономит бюджет.
Опускаю глаза в текст. Так много закладок, так много сцен и реплик. Я уже читала эту роль, но теперь она представляется совсем по-другому.
– Так, поехали! Завтра отыгрываем «Несчастную невесту», послезавтра – выходной. С понедельника начинаем репетировать! – Ольга хлопает в ладоши.
И пусть я видела, как она плачет, ни на секунду не собираюсь возражать. Алсу зачитывает первую реплику. Скольжу взглядом по тексту. Ну почему пол не может просто уйти из-под ног?
Когда мы заканчиваем, я вытираю со лба пот. Ольга отдаёт указания для завтрашней пьесы, где, слава богам, я буду играть труп. Алсу говорит, что торопится в спортзал, и убегает в сторону выхода. Игорь и остальные тоже уходят, я мешкаю, оставаясь на сцене одна.
Такое редко бывает – обычно рядом со мной убийца или убийцы. И, конечно, она, собственной персоной. Лишь я могу показать её настолько мастерски.
Все знакомые говорят, это странная специализация; мама не была ни на одном спектакле, потому что «не хочет опять это видеть». Но мне нравится. Ещё много лет назад, когда меня впервые повели на «Гамлета», где персонажи падали на сцену, один за другим, я поняла: вот чем хочу заниматься.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: