Орисия

– Все в порядке, – искренне рассмеялась я. – У вас тут очень весело.

Милош, шедший слева от меня, лишь глухо проворчал что-то себе под нос, оставаясь настороженным, как натянутая тетива.

Так, с шутками и хохотом, мы вошли в лес. Стало совсем темно, луна едва пробивалась сквозь густые кроны, давая лишь призрачные пятна света. Деревенская молодежь охотно пользовалась темнотой: то тут, то там в кустах кто-то возился, и раздавался довольный девичий визг.

– Риса, только умоляю, не отходи ни на шаг, – процедил Мил.

В отличие от меня, он расслабиться не мог.

– Ой, брось! – Я легко коснулась его напряженной руки, отчего волколак моментально смутился. – Твоя хмурая натура да громкий шум уже всех вокруг распугали. Кого здесь бояться?

– Мало ли что может случиться, – упрямо гнул свою линию как всегда серьезный Милош.

– Ладно-ладно, обещаю: буду сидеть у костра и петь, пока голос не сорву. Ни бегать, ни прятаться не стану, – торжественно поклялась я.

Милош шумно выдохнул, явно обрадованный таким покладистым поведением своей несносной подопечной.

Меньше чем через свечу мы вышли к лесному озеру. Вода в нем в лунном свете казалась глубокой, невероятно бирюзовой. На пологом берегу уже жарко полыхал огромный костер, а вокруг него полукругом лежали толстые поваленные бревна вместо лавочек. На них мы и расселись.

Праздник открыли музыканты: парни ударили по струнам каких-то простеньких инструментов, а девчата затянули протяжные, звонкие народные песни. Слов я, конечно, не знала, но мотив оказался до того привязчивым, а припевы так часто повторялись, что вскоре я уже вовсю подпевала вместе со всеми.

В какой-то момент мне в руки всучили объемистую глиняную кружку. Не обращая внимания на предостерегающий взгляд Мила, я сделала щедрый глоток.

Пожар! Мое горло словно окатили кипящей смолой, из глаз брызнули слезы, а дыхание перехватило так, что я не смогла даже пискнуть.

– Это шенка, – сухо констатировал Милош, всовывая мне в руку краюху спасительного мягкого хлеба. Сжалившись, он пояснил: – Крепкая настойка на ягодах.

– Ягоды они, видимо, забыли положить, – прохрипела я, судорожно зажевывая хлебом этот горький нектар. Какая же это гадость!

Я проследила, как кружка пошла по рукам дальше, и хотела было отвернуться к костру, но вдруг наткнулась на очень пристальный взгляд. На меня смотрел один из музыкантов. Парень, сидевший по ту сторону огня, был чуть старше Милоша. Поймав мой взгляд, он не отвел глаз, а открыто и дерзко улыбнулся.

От этой улыбки мне вдруг стало не по себе – жарко, но не от костра. Смутившись, я поспешно отвернулась и зашептала Милу:

– И зачем они травят себя этой гадостью? Квас же куда вкуснее.

– Шенка быстро бьет в голову и снимает запреты, – хмыкнул оборотень. – Вот погоди чуток, начнутся танцы и игрища, тогда поймешь зачем. Но тебе я этот эликсир смелости больше трогать не советую.

Ответ меня не то чтобы устроил, но Мил оказался прав: народ стремительно веселел. Вскоре почти все побросали свои места и пошли в пляс вокруг огня.

Когда чей-то голос позвал меня в хоровод, я вопросительно глянула на своего стража. Мил отрицательно качнул головой, но останавливать силой не стал. И я с радостью нырнула в толпу.

Это было невероятно! Никаких чопорных па или строгих правил, как на балах. Пляши, пока ноги держат, кружись и смейся! Парни и девицы смешались в пестрый, хохочущий водоворот, многие уже разбились на пары. Устав, я плавно вышла из круга на противоположной стороне, оказавшись поближе к музыкантам, решив немного перевести дух.

Одиночество продлилось недолго. Практически сразу ко мне подошел тот самый парень, смутивший меня своей улыбкой. Вблизи он оказался еще симпатичнее: высокий, широкоплечий, с копной вьющихся каштановых волос. А в серых глазах плясали такие озорные огоньки, что не ответить на его улыбку было просто невозможно.

– Доброго вечера, красавица. Странно, но я раньше тебя на гуляниях не примечал, – голос у него оказался глубоким и бархатным.

– В гости заехала, – кокетливо улыбнулась я. Явно парень не из Большой Велки, раз не знает, кто я.

– Тоже на княжну поглазеть примчалась? – усмехнулся он.

– Можно и так сказать, – решила подыграть я. – Событие-то нерядовое.

– Ой, да брось, – пренебрежительно махнул рукой парень, и в его голосе проскользнула насмешка. – Подумаешь, событие. Неожиданная блажь для изнеженной кьярры, которой в замке наскучило. Видел я, как ты шенкой давилась. Держи, это поприятнее будет.

Он протянул мне маленькую деревянную чарку.

– Выходит, саму княжну ты не видел? – уточнила я, принимая подношение.

– Нет, дела были, – отрицательно махнул каштановыми кудрями парень. – Я Илай, кстати.

– Риска, – с удовольствием представилась я простым вариантом имени.

Раз не признал, так пусть так и будет! Мстительно подумала я. Побуду простой девчонкой хоть на один вечер. Утром все равно уедем.

Я пригубила из чарки. Внутри оказался сладковатый, пряный напиток, мягкий, как летний полдень.

Внезапно над поляной разнесся заливистый, пронзительный свист. Музыка смолкла.

– Началось, – шепнул Илай, и его глаза блеснули.

Я уже знала правила этой игры. Сейчас парни бросятся ловить понравившихся девчат в темноте леса. Если поймает – пара должна вместе перепрыгнуть через костер. Девицы же могут добровольно подарить венок или поднести чарку своему избраннику. Считалось, что эта ночь священна: кого лес сведет вместе, тех благословит огонь да вода. Кого-то свяжет судьбой на всю жизнь, а кого-то одарит мимолетной страстью на одну ночь. И что бы ни случилось сегодня в лесу – утром об этом никто не вспомнит и не осудит. Если же девушка или парень противились, то всегда могли убежать или найти себе другого спутника. Или просто посидеть у костра и не участвовать в игре. Все по добровольному согласию и по желанию.

Несмотря на клятву, данную Милошу сидеть смирно, внутри меня словно пружина разжалась. То ли терпкий напиток ударил в голову, то ли всеобщее безумие передалось и мне, а может, этот дразнящий серый взгляд напротив был тому виной…

Но стоило раздаться свисту, как я, звонко рассмеявшись, сорвалась с места и нырнула в плотную, манящую темноту леса вместе с другими девушками. Со всех сторон доносился треск сучьев, тяжелое дыхание преследователей и восторженно-притворные вскрики пойманных.

Я бежала легко, уворачиваясь от веток. Внезапно из-за дерева вынырнул Отис – тот самый шутник с пшеничными кудрями. Широко расставив руки, он попытался поймать меня, но я ловко поднырнула под его локтем и, петляя как заяц, умчалась в чащу. Отбежав на безопасное расстояние, я юркнула за толстый ствол березы и замерла, стараясь унять колотящееся сердце.

Где-то совсем рядом тяжело топал Отис, выискивая меня. А за соседним дубом бесшумно скользнула знакомая высокая тень. Милош! Мой друг не изменил себе и пошел по моему следу, чтобы в случае чего отбить от назойливых ухажеров. Я невольно улыбнулась.

Отис, потеряв меня, ломанулся куда-то в сторону другой стайки девчонок. Милош, поведя носом, безошибочно вычислил мое укрытие и неслышно подошел.

– Что, клятвопреступница, передумала? – усмехнулся он.

– Да скучно же сидеть! Почему бы не побегать?

– Ну, тогда считай, что я тебя поймал, – победно протянул мне руку оборотень. – Риса, пойдем со мной к костру?

– А так не считается! – взвизгнула я и, резко крутанувшись на месте, рванула в противоположную гущу леса.

Мил явно не ожидал от меня такой прыти. Не успел он сделать и шага, как на него из кустов вывалилась визжащая компания: какие-то разгоряченные девчонки вцепились в моего оторопевшего охранника, повисли на нем и потащили в кусты, требуя прыгать через огонь.

Пользуясь моментом, я побежала дальше, не разбирая дороги. И со всего маху врезалась во что-то большое и твердое.

А вернее – в кого-то. Сильные руки мгновенно сомкнулись на моей талии, не давая упасть, и горячее дыхание обожгло ухо:

– Ш-ш-ш…

Меня аккуратно задвинули за широкий ствол. В ту же лучину мимо нас, едва не задевая плечом, промчался взъерошенный Милош, пущенный по ложному следу. Он даже нас не заметил!

– Как он меня не почуял? – потрясенно выдохнула я, упираясь ладонями в мужскую грудь. – Оборотня же не обманешь.

– Правильно настроенный амулет и не таких обводил вокруг пальца, – раздался сверху до боли знакомый бархатный голос. Руки на моей талии даже не подумали разжаться.

Я запрокинула голову, вглядываясь в лицо спасителя.

– Илай?

– Угадала, – его зубы блеснули в озорной улыбке.

– Если что, это не считается. Ты меня не искал, я сама на тебя налетела. Так что отпускай и давай заново, – попыталась я вывернуться.

– Справедливо, – легко согласился он. – Отпущу. Но за поцелуй.

– Ну уж нет! Размечтался! – возмущенно уперлась руками в его грудь я, но страха не испытывала. От Илая веяло лишь опасной, будоражащей кровь игрой.

– Тише! – Он вдруг резко, но бережно прижал меня к себе так близко, что я почувствовала стук его сердца. – Твой друг возвращается. Ох и злой же он, внимательно рыщет.

– Может, он мне не друг, а суженый? И сейчас порвет тебя на лоскуты? – подразнила я, чувствуя, как от этой близости перехватывает дыхание.

– Был бы он суженым, ты бы с ним сейчас через огонь прыгала, а не обнималась со мной в кустах, – парировал Илай, лукаво щурясь.

– Я не обнимаюсь! – наигранно вспыхнула я. – Отпусти, а то закричу! Оборотень мигом прибежит.

– Уже два поцелуя, – невозмутимо сообщил наглец.

– Эй! Был же один!

– Так ты ж меня волколаком пугаешь. Наценка за риск для жизни, – тихо рассмеялся Илай. – Еще поторгуемся, и будет три.

– Шантажист деревенский. Ладно, один поцелуй, и мы расходимся, – сдалась я.

– По рукам, – подался он навстречу, серые глаза потемнели, в них плескалось явное предвкушение чего-то большего, чем невинное касание губ. Лицо его оказалось так близко, что я чувствовала жар кожи.

Стремительно подавшись вперед, я мазнула губами где-то в районе мужской щеки, со всей силы оттолкнула расслабившегося парня и выскользнула из кольца его рук, бросаясь в спасительную темноту.

Уйти далеко мне не дали. Справа треснули ветки, и из кустов вывалились трое местных парней. Один из них, радостно гогоча, раскинул руки, готовясь сгрести меня в охапку. Я инстинктивно сжалась, но между нами вдруг бесшумно выросла фигура Милоша.

– Не советую, – обманчиво мягко произнес оборотень, закрывая меня.

Началась толкотня. Я уже приготовилась юркнуть в образовавшуюся брешь, но один из троицы заметил мой маневр. Не успела я ничего предпринять, как ему сзади кто-то накинул на голову подол его же собственной длинной рубахи. Раздался сдавленный вопль.

Сильная рука перехватила мое запястье.

– Бежим! – тихо приказал Илай.

И мы рванули, не разбирая дороги, прочь от парней и Мила. Я только успевала перебирать ногами, слепо следуя за своим похитителем. Мы бежали до тех пор, пока сзади не стихли все звуки, а потом Илай резко затормозил и увлек меня в густую тень раскидистого дуба.

Мимо нас с грохотом стада кабанов пронеслись еще какие-то парни, а следом – злой и раскрасневшийся Милош. И снова амулет Илая укрыл нас от его волчьего нюха.

– Бедный Мил, – со вздохом провожая взглядом спину друга, прошептала я. – Надо сдаваться, а то он так до утра будет по лесу кругами носиться.

– Хорошо, но я тебя поймал, Риска, – хрипловато произнес Илай, разворачивая меня к себе. Его грудь тяжело вздымалась после бега. – И на этот раз требую нормального поцелуя.

– В другую щеку? – дерзко вскинула подбородок, спросила я, глядя прямо в его глаза.

– А давай! – усмехнулся он. – И пусть потом вся деревня знает, как ты меня в темном лесу зажала и расцеловала в обе щеки!

– А к костру выведешь?

– Слово чести.

Я поднялась на носочки. Сердце колотилось как бешеное. В этот раз я не стала торопиться – мягко, почти невесомо коснулась губами его щеки, уловив запах костра и леса. А потом резко отстранилась, выскользнула из объятий и, лукаво сверкнув глазами, бросила:

– Хватит?

– Нет, но я же пообещал, – картинно вздохнул Илай, но во взгляде его плясали смешинки. Он взял меня за руку и повел сквозь чащу.

Когда мы вышли на берег, веселье было в самом разгаре. Пары прыгали через огонь, кто-то целовался и танцевал. К Илаю тут же подскочили две разрумянившиеся девицы. Одна из них, хихикая, ловко водрузила ему на каштановые кудри венок из белых цветов. Они зазывно улыбались, но Илай, даже не взглянув на них, смотря только на меня. А натолкнувшись на мой совершенно нечитаемый и холодный взгляд, девицы стушевались и ретировались одаривать других парней.

Как у них все просто… кольнула меня неожиданная и очень неправильная зависть. Захотела и сплела венок, а понравился парень – надела. Никаких тебе договоров и государственных интересов.

– Риса, а где твой венок? – вдруг спросил Илай, внимательно изучая мое лицо.

– Я не плела, – пожала плечами я, но увидев немой вопрос, пояснила: – Я вообще не собиралась участвовать в празднике, случайно попала.

– Никто из местных не люб? – усмехнулся он самонадеянно. – Так ты просто меня не знала!

– С чего бы это? У меня есть жених. И весьма достойный.

– Обманываешь ты меня, Риска! – Илай шагнул ко мне вплотную. – Был бы у тебя жених, не бегала бы ты по ночному лесу от чужих парней. Не пустил бы мужчина свою красавицу-невесту на праздник костров одну.

– Я была не одна, а с другом!

– И друзей таких вокруг чужой невесты не крутилось бы! Сидела бы дома, приданое вышивала! – наседал он, и в его голосе прорезались злые нотки.

– А не твоего ума дело, где мне сидеть и что вышивать! – фыркнула я.

– Так я ж и говорю: выдумала ты жениха, – нагло ухмыльнулся он.

– А вот и нет! – понесло меня. – Есть нареченный! Благородный, умный, статный! Не чета тебе, лесной дубине неотесанной!

Илай вдруг изменился в лице. Он резко подался вперед, сгреб меня в охапку, ломая всякую дистанцию.

– Выходи за меня, Риска! – Его слова ударили меня как обухом по голове. – Сватов завтра же пришлю! Увезу в город, будешь жить, как княгиня!

Я опешила от неожиданности, но потом с силой уперевшись руками в его грудь, рванулась назад, вырываясь из захвата.

– У меня правда есть жених! – почти выкрикнула я.

Илай дернулся было за мной, но путь ему перегородила широкая спина. Милош! Откуда он только взялся?!

– Девушка тебе ясно сказала: она против, – голос оборотня лязгнул сталью, он мог быть очень убедительным.

Илай прищурился, черты его лица заострились, а свободная, расслабленная поза сменилась стойкой готового к броску хищника.

– Сами разберемся. Без волколаков, – процедил он сквозь зубы.

– Здесь не в чем разбираться, – не оборачиваясь, схватил меня за руку Мил и жестко потянул за собой. – Идем, Риса. Завтра рано выезжаем.

Я покорно поплелась следом, чувствуя себя глупой девчонкой, которую отчитали за шалость. На самом краю поляны я не выдержала и оглянулась. Илай все так же стоял на месте, и смотрел мне вслед тяжелым, темным взглядом. А потом, словно почувствовав на себе мое внимание, как-то криво усмехнулся, резко развернулся и подхватил под локоть первую попавшуюся хохочущую девицу.

Меня словно окатили ледяной водой.

Обратный путь в деревню прошел в гнетущей тишине. Мы шли по ночной дороге, и напряжение между нами можно было рубить мечом. Милош не выдержал первым.

– Риса… ты вообще чем думала?! – взорвался он.

– Ничем, Мил. Я просто веселилась, – устало отозвалась я. – Как все.

– Как все?! Да он…

– Я знаю, знаю! – перебила я его. – Я чересчур расслабилась. Но, Светлая, они такие свободные, Милош! У них нет этого вечного долга и ограничений…

– И что?! Это дает право ему лапать дочь князя?! – рыкнул оборотень. – Да по закону его на конюшне выпороть розгами мало!

– Он не знал, кто я, – тихо возразила я. – Думал, что я простая девчонка, приехавшая в гости. Наверное, искал себе невесту на празднике.

Милош лишь злобно заскрипел зубами, но развивать тему не стал.

В избе старосты я долго не могла уснуть. Под грубым шерстяным одеялом я раз за разом прокручивала в голове этот сумасшедший вечер. Илай. Его слова, наглость и тепло рук… Внутри ворочалось что-то запретное, но пугающе приятное. Еще никто и никогда не смотрел на меня просто как на красивую девушку. Все видели во мне лишь кьярру. Даже лучший друг Мил никогда бы не позволил себе лишнего, а уж прижать к дереву и требовать поцелуя, уж подавно.

Я зажмурилась и попыталась усилием воли переключить мысли на Радомира. На своего законного жениха. Я вспоминала его письма и присланный портрет – волевой подбородок и благородная стать. Идеальный княжич. Но стоило мне закрыть глаза, как под веками вспыхивала нахальная усмешка, вьющиеся каштановые кудри и потемневший взгляд.

Утром нас разбудили первые петухи. За завтраком в горнице сидела семья старосты. Две его дочки, Лада и Талья, мои ровесницы, клевали носами над тарелками с блинами. Видимо, пришли они с гуляний перед самым рассветом.

– Вот вернулись бы в дом вместе с княжной, спали бы сейчас нормально, – ворчал староста Добран, наливая травяной вар.

– Па-а-а-ап, ну праздник же! – прикрыла зевок ладошкой бойкая и смешливая Талья. – Чай, не каждый день костры жжем!

Лада, тихая и застенчивая, понуро молчала. В моем присутствии она вообще стеснялась рот открыть.

– И что? Сватов-то ждать? – без обиняков рубанул отец, буравя дочерей взглядом.

Талья победно закивала, сияя как начищенный таз, а вот Лада густо покраснела и начала отчаянно мотать головой.

– Это что же так? Никто не люб? – нахмурился Добран.

– Да она вчера всех парней от себя хворостиной гоняла, – тут же заложила сестру Талья.

– Смотри, девка, с такой переборчивостью в старых девах шерсть прясть будешь! – пригрозил отец.

От публичного разноса Лада покраснела и чуть ли не под стол сползла. Мне стало ее жалко, но тут неожиданно подал голос Милош, до этого спокойно жевавший блин:

– А нечего за кого попало замуж выскакивать. Правильно делает. Мужчина должен быть надежный. Чтоб дом держал, семью от напасти защитить мог, жену любил, уважал и на руках носил. Баловал.

Лада бросила влюбленный взгляд на молодого воина, который продолжал есть блин, даже не замечая того, как стал объектом пристального внимания не только девушки, но еще ее отца.

Староста Добран удовлетворенно крякнул в бороду.

– Золотые слова молвишь. А сам-то, сын достопочтенного воеводы Малка, чего же семью не завел? Ты у наших костров себе зазнобу случайно не высмотрел?

Мил аж поперхнулся. Подняв на старосту ошалелые голубые глаза, он панически скосил взгляд на меня, безмолвно моля о помощи. Но я мстительно промолчала. Пусть отдувается!

– Так… я же это… я же на службе был! – прокашлявшись, выдавил он. – Я княжну Орисию оберегал, не до хороводов мне!

Лада при этих словах так горько, обреченно вздохнула, что у меня сердце сжалось. Мы с Тальей понимающе переглянулись: Ладушка влюбилась, а Милош даже не заметил.

После завтрака, пока староста с Милом проверяли повозки и седлали лошадей, я, переборов неловкость, подошла к Талье.

– Послушай, а тот парень, Илай… Я его сегодня ни на дворе, ни на улице не видела. И друзей его тоже.

– А-а-а, эти-то! – Талья хитро прищурилась, словно лиса. – Так они же не наши. Издалека откуда-то приехали, батюшка сказывал, у них дела какие-то торговые. А остановились на выселках, у вдовицы Валеды.

– Понятно.

– А что, княжна? – понизила она голос до доверительного шепота. – А зачем он вам? Аль понравился?

– Да нет, – постаралась сделать максимально равнодушное лицо я. – Просто удивилась, что на общем сборе никого из них не видела.

Талья понимающе хмыкнула, но лезть в душу больше не стала – умная девица.

К нам робко подошла Лада. Она все еще мяла в руках краешек передника.

– Кьярра, простите мою дерзость… а Милош вам ничего такого… ну, не говорил? Обо мне?

– Прости, Ладушка, нет, – мягко ответила я, видя, как потухли ее глаза. – Но ты не расстраивайся! Он просто до ужаса правильный, и в жизни бы не посмел обсуждать со мной девушек. Если Мил тебе так по сердцу – собери-ка ему гостинец в дорогу. И сама отдай!

– Правда? Ой, спасибо вам! – Лада просияла и стрелой метнулась вглубь избы.

Нужно будет поговорить с отцом, серьезно подумала я, глядя ей вслед. Когда соберем для деревни необходимые припасы и инструменты, отправлю с обозом Милоша. Лада, девушка славная, хозяйственная, кроткая – вдруг Милош обратит на нее внимание. Только надо и его будет подготовить, намекнуть.

Провожать нас на тракт высыпало все село от мала до велика. Я улыбалась, махала рукой, благодарила старосту, но глаза мои помимо воли шарили по толпе.

Илая среди провожающих так и не было.