Писательский биатлон
Странные русские!
Гонка любви
Жанна Петрова @zhannulka_pv
Сегодняшнее февральское утро было по-весеннему тёплым и солнечным. Я включила телевизор, налила кофе и сделала свой любимый бутерброд. Ведущий рассказывал о советском детстве. Сразу вспомнились: резиночки, жмурки, вышибалы. Я пила кофе, и ностальгировала, пока меня не прервал настойчивый звонок мобильного.
– Алло.
– Анька, ты где?! – кричала в трубку закадычная подруга Нина.
– Дома, – удивлённо ответила я, – где же мне ещё быть? Завтракаю я.
– Нет, вы полюбуйтесь на неё, их сиятельство завтракают! – возмущённо прокричала Нина.
Я представила, как много осуждающих взглядов уставились на меня, и вынула бутерброд изо рта.
– Я её, значит, на лыжне жду, а она завтракает.
– На какой лыжне? – искренне удивилась я.
– Ты что, забыла? – возмутилась Нинка. – Ну, вспоминай, 14 февраля, кафе, мы с тобой выпили и решили, что одинокие мы потому, что неспортивные. Сейчас все за ЗОЖ и за спорт. Поэтому знакомиться надо на спортивных мероприятиях. А сегодня городской забег на лыжах, знаешь, сколько тут мужиков? Я уже лыжи тебе взяла и номер. Побежишь под номером 351. Всё жду тебя.
Я сидела с открытым ртом. Бежать на лыжах? Я? Это с моими-то восьмидесятью кэгэ веса? Господи, ну кто слушает пьяный бред? Одинокая женщина во хмелю в День всех влюблённых готова на, что угодно ради любви. Но трезвая женщина утром выходного дня, в пижаме и с бутербродом в зубах – это совсем другая женщина! Но с Ниной спорить бесполезно. Я быстро натянула на себя всё, что попадает под определение «спортивное», и буквально побежала в лес, где и должны были проходить соревнования. Добралась за десять минут.
– Нинка, это всё замечательно, – чуть отдышавшись сказала я, – воздух, мужики спортсмены, лыжи и мы на лыжах, вот только я последний раз на них стояла в классе девятом. И как мне подсказывают мои восемьдесят кэгэ, боюсь, до финиша мы не добежим.
– Ой, да ладно тебе, Анька, ныть, – отмахнулась Нинка, – помню я наш с тобой девятый класс, ты так неслась по лыжне, что тебя можно было на Олимпиаду отправлять! Опыт не пропьёшь, ноги сами всё вспомнят.
Я хотела возразить, что тогда мне было не сорок пять, но судья объявил начало забега:
– Ну что, спортсмены! Приветствуем на городском забеге. С правилами вы ознакомились, знаете, что у нас три трассы: для начинающих – это трасса номер один, для уровня средней подготовки – трасса номер два и для уровня сильной подготовки – трасса номер три. Распределяемся по трассам, и гонка начинается!
Я увидела плакат с цифрой один и направила свои лыжи туда.
– Ты куда? – спросила Нина.
– Туда, – ответила я, показывая в сторону трассы для начинающих.
– Да ты что? – Замахала на меня руками Нинка. – Там же только дети да пенсионеры. Там мы себе пару не найдём. Надо на третью идти, там все сливки общества.
– Да ты с ума сошла, что ли? – возразила я. – Мы там умрём раньше, чем кто-то из этих мужиков на нас внимание обратит.
– Обратят, не переживай, – смеясь, уверила Нинка.
Мы занимаем лыжню. Звучит: «На старт, внимание, марш!», и все участники бегут. Все, кроме меня. Мои палки и лыжи словно заколдованные мешали друг другу. Ехать не получалось. Так, спокойно! Как там это делается? Вспоминай! Раз-два, раз-два! Услышав команды, мозг заработал правильно и руки с ногами вспомнили порядок действий. Я даже набрала приличную скорость и спустилась с небольшой горки. Предстоял подъём «ёлочкой». Мозг давал чёткие команды. Я развела лыжи в стороны, упёрлась палками в подъём и начала подниматься.
Почти добравшись до вершины, я услышала сзади сопение. Женское любопытство подтолкнуло взглянуть на обладателя неровного дыхания. Мужчина…Так, как там кадрить-то надо? Я обернулась, улыбнулась и, аки сбитая птица, начала падать, палками задевая мужчину, вроде бы даже симпатичного. И не просто задеваю, а сбиваю как в боулинге. Лыжа за палку, палка за лыжу, катимся мы с ним странной лавиной к подножию спуска. А там лидеры гонки уже подгребают.
Увидев их спины, мужчина стал распутывать наш сплетённый из лыж, палок, ног и рук клубок. Он резко рванул руку и нечаянно локтем попал мне в лоб. Из моих глаз вначале вылетели искры, а следом брызнули слёзы. Я чувствовала, как на лбу вырастает рог.
– Ой, простите, – заволновался мужчина, – я даже не знаю, как это получилось. Надо что-то холодное приложить.
Он быстро слепил снежок и приложил его к моему наверняка уже радужно-синему рогу. Я сидела и не знала —то ли плакать, то ли смеяться. Задача выйти на охоту и добыть себе мужика как бы выполнена. Но вот стать единорогом в планы не входило.
– Вам, наверное, надо бежать? – спросила я. – Я могу и сама снежок подержать.
– Да нет, уже незачем мне бежать, – махнув рукой, сказал мужчина, – я уже три года был бессменным чемпионом. Три года назад у меня умерла жена, и чтобы унять боль утраты и занять голову, я пришёл на лыжную трассу в парке и победил. Потом втянулся, и вот до сегодняшнего дня меня никто не мог обойти.
– Простите, – я отвела взгляд и почувствовала, что краснею, – я вам всё испортила.
– Да нет, ничего вы не испортили, – улыбнувшись, сказал он, – сегодняшняя гонка стала благодаря вам очень забавной. Меня зовут Алексей. А вас?
– А меня – Аня, – сказала я и почувствовала, как румянец проступил на щеках.
– Надо вставать, Аня, а то простудимся.
Алексей распутал наши лыжи, помог подняться, и мы тихонько двинулись к финишу. По дороге рассказывали друг другу забавные истории и смеялись.
– Ну что, спортсмены, а вот и подходят к финишу наши последние участники и среди них – чемпион наших прошлых соревнований Алексей Быстрых. Сегодня он финиширует последним, но посмотрите на его счастливое лицо! Его улыбка напоминает нам о том, что главное в соревнованиях – не победа, а участие.
Ко мне подбежала Нинка.
– Мать, ну ты где потерялась? И откуда у тебя такой замечательный рог? С тобой всё хорошо?
– Со мной всё отлично.
Алексей коснулся моего плеча и протянул сосновую шишку.
– Аня, в память о нашем падении я дарю вам эту сосновую шишку. И я хочу пригласить вас на свидание, вы же не против?
Мы обменялись телефонами, и он ушёл, а я поднесла к носу шишку и вдохнула её сосновый аромат. И всё-таки Нинка права – мы были одинокими, потому что не занимались спортом.
Один день из жизни города N
Ирина Трушина @irinatru.writer
В городе N снова буйствовал вирус. Границы давно на замке. Мимо злых городничих не проскочит и блоха.
С утра объявили новую цифру – более тысячи заболевших. Вируса никто не боялся, все давно устали от постоянного страха и перестали сопротивляться. Оставалось просто ждать и молиться. Тем, кто ещё верил.
Люди на улицах шарахались друг от друга, как от вампиров или оборотней. Никто не верил в помощь N-ской медицины, которая только и умела, что ставить пиявок и пускать кровь безо всякой надобности.
Давно позабыта практика семейных и участковых врачей, зато вовсю процветало сарафанное радио, где делились всем: советами, вариантами снадобий и контактами гробовщика. На всякий случай. Последняя информация пользовалась особой популярностью.
Думаю, даже появление Спасителя никого бы не удивило, настолько люди смирились с неизбежным.
Санитары леса вели приём исключительно по понедельникам, один час в неделю. Никто не знал, когда этот час наступит. Многие пытались вальнуть противника, чтобы в нужный момент первыми стоять у покосившейся двери с красным крестом.
Василий был атеистом. Он рано потерял родителей и давно перестал верить в чудеса. Единственное, во что верил точно – это в себя. Василий любил размышлять о светлом будущем, о том, как не станет никаких болезней и люди смогут обходиться без врачей и лекарств. Несмотря на то, что жил он на самом верхнем этаже в крохотной комнатушке, еле-еле освещаемой тлеющей лучиной. А ещё он тайком писал картины.
Любимым цветом художника стал цвет надежды. Зелёные луга и поля с лёгкостью появлялись из-под кисти мастера, возрождая желание жить и творить. А разве это не обыкновенное чудо?
В понедельник по городу распространился слух, что Василий исчез.
Творец и Муза
Каким же был наш художник?
Внешне Василий ничем не выделялся из толпы. Серое пальто, слегка небритый вид, наскоро замотанный шарф. Зимой вечно кутался, как будто хотел защититься ото всех и вся. Вид художника говорил о его безразличии к прелестям окружающего мира и о том, что думали о нем другие. Почти всегда Василий обитал в своих фантазиях. В них сбывались мечты и оживали таинственные образы, хранящиеся в подсознании.
Василий всегда пользовался вниманием женщин. Чем он брал слабый пол, оставалось загадкой, но каждые выходные в «галерее» (так художник в шутку называл свою каморку) появлялась новая натурщица. Заметьте, девушки никогда не повторялись.
Под звуки «Времён года» Чайковского в мастерской творилось волшебство. Суровые серые будни как будто растворялись с каждым взмахом кисти. Недаром Василий носил звучную фамилию – Цветков.
Немногочисленные друзья не представляли Василия без работы. Повсюду с ним путешествовала дорожная сумка, полная эскизов и набросков. Он мог остановиться посреди проспекта, достать блокнот и начать рисовать. Василию даже дали прозвище «карнетчик» (от французского слова «carnet» – блокнот). Пару раз он чуть не угодил под копыта лошади, когда, замечтавшись, переходил улицу.
Родных в городе у Василия не было, помощи ждать неоткуда, поэтому приходилось браться за любую работу. Краски сами себя не купят, да и за каморку каждый месяц вынь и положь пять с половиной рубликов хозяйке. Василий мечтал писать иконостасы, хотя считал себя человеком неверующим. Вот только модели подходящей не находил.
Всё изменил его величество Случай. В воскресенье в дверь мастерской постучали.
– Это вам нужна натурщица? Меня зовут Лиза.
Препятствие
Шло время. Муки совести обвили нашего героя, словно лианы. С одной стороны, каждый свободный миг Василий бежал в мастерскую работать над портретом Лизы. С другой – он не получал от этого занятия ни гроша, а скорее, наоборот. Лиза была настолько прекрасна, что художник откладывал последние деньги, чтобы заплатить ей за позирование.
В понедельник утром хозяйка пришла за очередной оплатой.
– Извольте заплатить за этот месяц или пакуйте ваше барахлишко и убирайтесь ко всем чертям! – выдала она, громко хлопнув дверью.
Угроза выселения становилась вполне реальной. Василий понимал, что готов рисовать Лизу в самом глухом подвале, но холст и краски требовали бережного отношения.
Василий сходил с ума по Лизе. Однажды он случайно дотронулся до её бархатной кожи и пропал. Даже стихотворный дар проснулся:
«Ваша красота как цветок, как весна, как пожар,
Вашими устами да пить нектар,
Вы моя богиня, муза во плоти,
Рисовать вас вечно – мой мотив!»
Но Лиза по-прежнему была холодна. К тому же художника терзала мысль о моменте окончания работы над портретом. Потерять Лизу он боялся большего всего. И, как оказалось, не зря.
Медальон
Лиза хранила тайну. Девушке нельзя влюбляться по-настоящему. Давным-давно на женскую часть семьи наложили заклятье. Как только женщина влюблялась, то исчезала навеки. Так пропали мать и бабушка. Никто в семье ни разу не поднимал эту тему. Лизу вырастил отец, который берёг единственную дочь как зеницу ока.
Увидев художника, рисующего закат на Невском, у девушки ёкнуло сердце.
– Мне нельзя влюбляться, мне нельзя влюбляться! – твердила она снова и снова. Но сердце не слышало голос разума.
Лиза проследила, какие места посещал художник, и узнала адрес мастерской. Натурщица нуждалась в деньгах. Её отец ничего не знал.
Василий нравился ей всё больше и больше. Лиза тонула в аромате белых пионов, которые дарил мастер. Захотелось преподнести ответный подарок. Лёгким движением руки Лиза сняла с шеи медальон и протянула художнику.
– На память! – произнесла она. – Чтобы никогда не забывали.
Это казалось Василию невозможным. Он будет хранить медальон как сокровище.
Портрет закончен. Художник вышел помыть кисти, а когда вернулся, любимой в мастерской не оказалось.
Василий запаниковал. Играть в прятки не хотелось. Лиза не оставила адреса. Неделю мастер горевал, потом собрал вещи, расплатился за каморку и исчез.
Позже в комнате обнаружили открытый медальон, а в нём две фотографии – художника и его Музы.
В городе N по-прежнему бушевал вирус, но влюблённых это не волновало. Они счастливы и вместе. Навсегда.
Вечный постовой
Жанна Петрова @zhannulka_pv
– Ну здравствуй, бессонница, подруженька моя многолетняя, – кряхтя и тяжело садясь в кровати, сказала Валентина Петровна. Ногами поискала тапки возле кровати, и, сунув в них ноги, пошла на кухню. – Каждую ночь ты ко мне приходишь, будишь и заставляешь идти к окну. Ох-хо-хо, я как вечный постовой, несу службу сторожевую.
Валентина Петровна поставила чайник на плиту, взяла с полки любимую чашку, опустила в неё пакетик с чаем. Чайник призывно засвистел. Налив в чашку кипятку, Валентина Петровна выключила свет на кухне и уселась на табурет возле окна.
– Сёдня, чёй-то тихо, – отхлебнув чай сказала Валентина Петровна, – ни души. Слышь, бессонница, может, спать пойдём?
В тишине ночного двора послышались шаги. Валентина Петровна прислушалась. Одни цокали и быстро семенили, явно женские. А сзади догоняли тяжёлые, мужские. Валентина Петровна надела очки и, затаив дыхание, всмотрелась в окно. Появилась девушка в красном платье, в туфлях на высоком каблуке и с маленькой сумочкой. Она пыталась бежать, но каблуки не давали это сделать. Сзади её нагнал молодой человек. Он схватил девушку, зажал ей рот и потащил в парк напротив. Жертва пыталась кричать, вырывалась, но парень словно в тиски сжал её и нёс прочь от любопытных глаз.
– Ты посмотри, чё деется! – Валентина Петровна открыла окно и закричала своим зычным голосом: – Эй, маньяк! А ну, отпусти девчушку! Куды понёс?! Я ить тебя вижу, вона ты в белой футболке и не прячься за кусты! Полицию вызываю!
Валентина Петровна достала телефон и набрала номер. В телефоне слышались гудки, и наконец-то прозвучало сонное: «Алло».
– Митя, сынок, я тебе девушку хорошую нашла, красивую, стройную – всё, как ты любишь…
– Валентина Петровна, ночь на дворе, какая девушка?!
– Хорошая, Митя, хорошая девушка, только если не поторопишься, её в парке маньяк изнасилует. Беги скорее спасай, а я полицию пока вызову.
Она положила трубку. Из подъезда выскочил взъерошенный парень в одних трусах. Посмотрел в сторону парка, поднял голову и крикнул.
– Где?
– Да вон он, в белой футболке, его издалече видать, она в красном платье. Беги, Митя, беги!
Парень метнулся в парк.
– Алло, полиция! Да, это снова Валентина Петровна, и да, мне снова не спится, в отличие от вас. Да, у нас снова ЧП, а вернее изнасилование. Нет, не меня, а жаль! Вы не острите, а приезжайте, адрес знаете.
Она положила трубку и снова всмотрелась в темноту парка. В парке слышалась возня, испуганное взвизгивание девушки.
– А ну, стой, извращенец! – кричал Митя.
Через минуту всё стихло. Из парка вышел Митя с девушкой, которую вёл за руку. В другой руке он нёс какую-то тряпку.
– Митя, веди горемычную сюда, я ей капель спокоительных дам. Да полицию подождём.
Молодые люди зашли в квартиру. На девушке было немного порванное и испачканное платье, В растрёпанных волосах застряли травинки и листья. У Мити из разбитой губы сочилась кровь.
– Найдёте же вы, Валентина Петровна, приключений на ночь глядя.
– Да ладно тебе, Митя, зато девушку спас. А маньяка-то упустил, это плохо.
– Да ладно. Мы пока боролись с ним, я штаны с него стянул вместе с труселями. Далеко не убежит босиком да без порток. Полиция приберёт.
Митя был доволен собой и широко улыбался. Девушка смотрела на него с благодарностью и восхищением.
– Ты, Митя, иди свои портки надень, а то неприлично в исподнем-то перед нами тут стоять.
– Ой, – спохватился Митя, – я же в чём был, в том и побежал. Я сейчас!
Митя выскочил из квартиры, а Валентина Петровна проводила ночную гостью на кухню, налила ей чая. Вскоре вернулся Митя. За чаепитием девушка рассказала, что встречалась с парнем и он пригласил её в клуб. А там напился и в туалете занялся любовью, с другой девушкой. Юля, а именно так звали гостью, их застукала и, разрыдавшись, убежала из клуба куда глаза глядят. Очнулась, только когда оказалась в нашем районе, и тут за ней увязался маньяк.
Полиция всё не ехала…
– Знаете, ребята, – сказала Валентина Петровна, – Митя, бери Юлю и проводи её домой, а я полицейских сама встречу.
Утром в дверь Валентина Петровна позвонили.
– Кто там?
– Полиция.
– Вас ночью ждали, – проворчала Валентина Петровна, открывая дверь стражам порядка, – а сейчас вы уже не ко двору.
– Как смогли, так и приехали! Вам, Валентина Петровна, к врачу надо. Вам каждую ночь то грабители, то маньяки мерещатся. Нас только попусту вызываете.
– Так а вы каждую ночь словно отряд медленного реагирования приезжаете только утром. Как ленивцы.
– А за оскорбление при исполнении можно вас, Валентина Петровна, и задержать. Как нарушительницу порядка, – и в подтверждение своих слов полицейский достал наручники.
На лестничной клетке послышались шаги. Полицейские словно по команде вытянулись в струну и, отдав честь, отрепетированно сказали:
– Здравия желаем, товарищ генерал!
– Вольно, – сказал появившийся в дверях генерал. Из-за его спины выглядывала и приветливо улыбалась Юля. – Что здесь происходит?
– Да вот, бабка хулиганит, – отрапортовал полицейский, – каждый день ложный вызов. Вот и сейчас вызвала, сказала, что маньяк девушку в парке насилует. Мы парк прочесали, а никого нет. Старческий маразм.
Генерал улыбаясь повернулся к Валентине Петровне.
– Позвольте представиться, Генерал Разумовский Геннадий Николаевич, я отец Юли. Пришёл поблагодарить вас, Валентина Петровна, за спасение дочери.
– Приятно познакомиться, товарищ генерал. Да вы не стойте в дверях, проходите на кухню. Юленька, проводи папу, а я сейчас с полицейскими закончу и к вам присоединюсь.
– Нет, Валентина Петровна, – сказал генерал, – это я сейчас с полицейскими закончу и присоединюсь к вам.
Генерал сурово посмотрел на полицейских.
– За мной! – скомандовал он.
Старый фонарь
Мария Шеломенцева @mary_prano
Тихий зимний вечер. С неба мягко и неторопливо падал снег. Из динамика уличного радио доносилась тягучая и плавная мелодия. На лавочку со вздохом присел дворник. Медленным взглядом он провожал тех редких прохожих, которые торопились домой после унылой работы. Каждый вечер он любил наблюдать за торопыгами и придумывать сюжеты из их жизни.
Вон та рыжая спешит к детворе, которая встретит её радостными криками. А вон тот мужичок шаркает и не спешит в пустую однушку.
Дворник не заметил, как мысли перетекли к его собственной жизни. А правильно ли он её прожил и был ли в ней смысл?
Взгляд привлёк тёплый свет от старого фонаря, который старик помнил ещё со времён своего детства. Этот фонарный столб – самый старый и особенный среди остальных, можно сказать, уникальный.
Ещё дед рассказывал, что этот фонарь изготовил на заказ известный мастер по ковке. Когда-то это старинное творение было величественным, сверкающим, статным.
Сейчас же он выглядел уныло: под потрескавшейся краской виднелись десятки перекрашиваний, стёкла разбиты непогодой и бессовестными хулиганами. Как-то в столб въехал зазевавшийся водитель, отчего фонарь покосился и, казалось, вот-вот упадёт. Так он и стоит погнутый, мол, не падает и ладно.
Старик невольно увидел себя в этом дряхлом фонарном столбе. Такой же разбитый и потасканный временем.
– Что ж, Светильщик, пора тебе на покой. Вон как загнулся, однако до сих пор продолжаешь гореть, – с грустью усмехнулся старик. – Завтра-то ремонт начинается, заменят вас всех на новые, не пожалеют.
Встав с лавочки, старик в последний раз бросил взгляд на фонарь и обратился к нему с немым вопросом: «Так в чём же был весь смысл нашего бытия?..»
Фонарь словно услышал мысли старика, моргнул и будто бы засиял ещё ярче – его пламя ярко и настойчиво разогнало тьму вокруг и в мыслях старика. Дворник понял, что они оба светили этому миру. Фонарь всегда был ярким, несмотря на невзгоды и трудности. Скольким людям он освещал путь в ночи, был ориентиром в кромешной тьме, дарил свой свет и ничего не требовал взамен? Дворник так же бескорыстно помогал людям вокруг и по-своему был для них светом, не давал падать духом в трудностях и поддерживал. Их с фонарем существование нельзя было назвать бессмысленным.
В кармане завибрировал телефон:
– Слышал новости? Начальник позвонил и сказал, что замена фонарей на твоём участке отменяется. Народ против. Типа местная достопримечательность, реставрировать будут для истории. Так что завтра выходной отменяется.
Не отрывая взгляд от фонаря, дворник положил телефон обратно в карман и улыбнулся, сказав:
– Ну надо же, как бывает… Значит, ещё посветим.
А я?
Инна Фохт @innafocht80
Как модно нынче подводить итоги
И планы рисовать на год вперёд.
А я же себя чувствую убогим.
Мне кажется, напрасно жизнь идёт.
Я удивляюсь, как всё успевают?
Иль не работают они, или не спят?
Но в большинстве своём-то привирают.
Короче, правду всю не говорят.
«Во мне два я – два полюса планеты!» —
Высоцкий в голове моей поёт.
Всё учится чему-то кто-то где-то.
Под мой же камень речка не течёт.
И снова мысли: «Всё, меняюсь! Надо!
Пора за дело взяться, наконец!»
По телеку идёт Олимпиада:
Терентьев Саша – бронза! Молодец!
Виктор Уайльд – медаль на сноуборде!
Все чемпионы. Я бы так не смог.
Но думаю: «И я хороший вроде?»
Вчера жене сам починил сапог.
И дочке я с учёбой помогаю,
А сыну летом подарил мопед.
Я ж, как умею, путь свой пролагаю
Среди потерь, ошибок и побед.
У каждого свой путь неповторимый,
И каждый счастье для себя найдёт…
Жена тихонько скажет мне: «Любимый».
Я ей в ответ: «Сокровьишко моё!»
Чуть свет меня проводит на работу,
А вечер всей семьёй мы проведём.
Придут друзья на крепкий чай в субботу.
Так пролетает жизнь, день за днём.
Пусть у других богаче, интересней,
Разнообразней, проще говоря.
Но кто из нас счастливей – неизвестно.
Ведь ничего не происходит зря.
Вот говорят: «В сравнении всё познаёшь».
Какая чушь! В сравненьи пользы нет,
А в зависти отрады не бывает.
Есть лишь в тебе тот самый яркий свет.
Последний закат
Света Егорова @sveta.egorovaa
Красный диск солнца клонился к горизонту, заливая розоватым светом бескрайнюю снежную равнину. Мороз крепчал. Начиналась метель. Порывы ледяного ветра заметали снегом окоченевшие трупы солдат…
Уставшие и сломленные войной люди собрались вокруг костра. В их глазах отблески огня были словно искорки затухающей жизни. Они уже смирились с судьбой.
– Надежды никакой нет, господин офицер. – Молоденький немецкий солдат дышал на обмороженные пальцы, пытаясь хоть как-то согреться. – Мы окружены русскими. Отсюда не выбраться. Боеприпасы закончились.
Обер-лейтенант молча кивнул, протягивая дрожащие руки к догорающему костру. Он и сам прекрасно знал, что его маленькому отряду сегодня придёт конец…
На войне каждый солдат мечтает вернуться домой, к семье. Но если судьба распорядится иначе, то лучше геройская смерть – от пули в бою.
Но сейчас молодых солдат из отряда обер-лейтенанта Пауля Шнайдера забирала вовсе не война.
Зима…
Пауль на дух не переносил это время года. Ненавидел лютые морозы. Чувствовал отвращение к снегу и белым сугробам, в которых навечно остались лежать его люди.
А ведь всего сутки назад было жарко. Очень жарко. В смертельной схватке немцы бились словно львы, не жалея ни себя, ни врагов. Но русские всё же были сильнее. Они, словно машина смерти, сметали всех на своём пути.
В ожесточённом бою солдаты Вермахта потерпели поражение. Русские вытеснили немцев в поле и окружили, лишая возможности прорваться. Пленные им были не нужны. И патроны советские солдаты тратить не хотели. Поэтому им отдали приказ ждать, пока природа сама не ликвидирует фрицев.