Призрак, осыпанный снегом. Книга вторая

Глава 1 Коварная заложница

В небольшом заведении за накрытым столом собрались люди, одетые во всё чёрное. Возле Яны всё время суетился друг её брата и старался выполнять любую просьбу на опережение. Её брата, погибшего нелепой смертью, они сегодня похоронили. На остальных его друзей она косилась враждебно: крупные ребята спортивной комплекции тихо переговаривались за столом о делах и создавалось впечатление, что пришли они повидаться друг с другом, на сходку, а не на похороны. Яна злилась: за последние полтора года, пока тот был жив, если, конечно, это можно назвать жизнью, о нём толком никто и не вспомнил. После того, как пропавший Макс был найден на свалке в состоянии полного отупения и беспамятства все куда-то от них отдалились. Иногда подкидывали деньжат – Максу на лечение, и на этом поддержка друзей заканчивалась.

Вернулся Макс абсолютно другим человеком, будто развитие у него снизилось до развития двухлетнего ребёнка – врачи только разводили руками, дескать, редкий медицинский случай, с таким в их практике никто не сталкивался. В ответ на задаваемые вопросы парень либо мычал, либо произносил невнятные слоги или приступал к бессмысленным занятиям вроде кромсания газет и выстраивания из их обрывков фигурок, домиков, шалашей. Как-то во время просмотра фильма он увидел на экране чудовище. Если до этого Макс вёл себя безучастно и смотрел в одну точку, то при появлении в кадре долговязого монстра он забеспокоился, стал выкрикивать, повторяя одно и то же: «Гоните его!», взметался по квартире в поисках укромного места. В результате забрался в шкаф, и его оттуда еле вытащили.

Однажды, когда сестра оставила его без присмотра, он взял и выпрыгнул из окна. До больницы его не довезли. Так Яна осталась одна, если не считать знакомых и подруг. Теперь она понимала, что дожила до своих двадцати семи лет постоянно надеясь на участие брата, который её обеспечивал, оберегал, дарил автомобили (по слухам изъятые у кого-то за долги). Но она не верила слухам, порочащим его, говорила, что люди наговаривают на брата от зависти.

Яну не мучили подозрения: чем на самом деле занимался Макс, которого друзья прозвали «Каток», так как он, по их утверждению, «наезжал без лишних слов на всякого и не знали – как его остановить».

Поминки приблизились к концу; люди стали постепенно расходиться. Друг предложил отвезти её домой и напросился на чай, в результате поминки продолжились, только у Яны на кухне. Он то и дело подливал ей алкоголь, надеясь, что привлекательная сестра умершего друга оттает и сменит свой хмурый взор на нежный, но Яна становилась с каждой минутой агрессивнее, рыдала, жаловалась на жизнь, требовала наказать причастных к гибели единственного близкого ей человека.

Приятель в душе усмехался, пытался отговорить её от скоропалительных действий, думая в это время о том, что у него самого проблем по горло, а тут она со своими разборками. Он пытался её убедить, что у Макса просто «съехала крыша», так как он «получал по ней много раз». Только Яна принимать его объяснения не желала.

- Вы же с ним были лучшими друзьями… – терзалась она. – И месяца не прошло, как ты куда-то смылся… Все вы смылись, сволочи, бросили нас в трудной ситуации!

Гость покачал головой в знак признания ошибки, не зная, какие в данный момент можно подобрать слова и отвернулся к стене. Она не видела его таким – раньше достаточно было мелкого недоразумения, чтобы тот прибежал разбираться, а теперь его надо уговаривать, давить на жалость, напоминать, как Макс когда-то за него впрягался, ни минуты не мешкая, и лез в самые рисковые дела.

- Сейчас-то чего от меня требуется?! – надоело ему слушать. – Чего ты от меня хочешь теперь?! С похоронами я помог! Место на кладбище выбил одно из лучших! И опять-таки не угодил! Опять ко мне возникли претензии!

Девушка перестала выть, устремив на гостя возмущённый взгляд.

- Чего я хочу? А действительно, чего я хочу?! Да всё того же – знать: как всё происходило на самом деле! Куда он накануне уехал? Сколько можно юлить, держать меня за дуру?! Что по делам – я уже слышала!

Она презрительно отвела глаза, демонстрируя степень недовольства, произнесла при этом в сторону: «Как же меня это бесит!»

- По каким делам?! – взорвалась она снова. – Макса больше нет, ему ты никак не навредишь… Неужели трудно рассказать: по каким таким делам он уехал перед тем, как очутиться на помойке где-то в провинции… в состоянии полного дебилизма?!

Гость занервничал – глазки его засновали по сервировке в поисках занятия для его судорожных пальцев. Не найдя ничего подходящего, он достал телефон и стал открывать непрочитанные сообщения, будто в том именно сейчас возникла необходимость.

- Ну что тебе это даст? – спросил он и уставился на неё теперь безо всякого желания к развитию отношений. – Ну паренька одного они поехали искать! Паренёк им понадобился, а ниточки вели в село Никольское. Знаешь такое? Нет. Вот они и поехали к одной бабе, которая должна была знать – куда этот тип заныкался.

- В Никольское? – Глаза у Яны вспыхнули с надеждой. – И что они там делали, в Никольском?

- Когда я с Максом разговаривал по телефону в последний раз, он сказал, что они оттуда выезжают, и что баба им больше не нужна. И всё. После этого его номер перестал отвечать. Вот и всё.

Яна уставилась в одну точку – наконец ей удалось хоть что-то выяснить, и то благодаря гибели Макса. Только столь малый объём полученной информации мало чего ей давал.

- Что за баба? Где её можно найти? – продолжала она выяснять.

- О-о-о… Я свой собственный адрес, по которому тогда проживал, толком не помню, а ты хочешь, чтобы я вспомнил адрес какой-то бабы, какую в глаза не видал.

- Послушай, – погладила она его по руке, – постарайся хоть что-нибудь вспомнить – я в долгу не останусь. – Её мстительный взгляд сменился продажным.

В эту минуту он решил от неё отделаться раз и навсегда и больше сюда не приходить, только напоследок нужно было что-то ей дать, информацию, которую она так хотела от него услышать, иначе она от него не отстанет и будет искать с ним встречи.

- Как я уже сказал, искали они паренька. А если хочешь начать с той бабы, то могу тебе дать примерные её координаты: село Никольское, улица… – он задумался, роясь в памяти. – Никольское, Сосновая, дом… Нет, дом не скажу – у меня на цифры памяти отродясь не было. Адрес пацаны тогда пробивали по номерам – она ездила на белой Ниве. Цифр на номерах не помню, но буквы точно ОН.

Взгляд девушки взметался – куда-бы записать всё, что она сейчас услышала, но тут она остановилась и начала проговаривать, перебирая губами: «Никольское, Сосновая. ОН. Уж я-то запомню всё, что касается гибели брата».

- А как зовут эту женщину? – продолжала она допытывать.

- Инна, или Инга… Это разные имена?

- Да.

- Тогда Инга.

- Фамилия?

- Да не помню я фамилии! Обычная какая-то, незапоминающаяся.

Бутылка опустела. Друг начал собираться: кинул в карман телефон, вылез из-за стола и стал искать возле входной двери ложку для обуви. Яна осталась сидеть на месте и словно парализованная наблюдала за его действиями. Следила, как он вставляет ложку в новенькие замшевые ботинки, вешает её на крючок возле зеркала, накрытого белым полотенцем, поворачивается, чтобы произнести заключительные слова, но они у него застряли комом, и вместо прощальных слов он бросился её отговаривать:

- Ян, да не суйся ты в это дело!

Та ответила взглядом, полным ненависти, и тут он заговорил абсолютно иначе:

- Хочешь знать, как было на самом деле?.. Ну тогда слушай! Раз тебе не терпится влезть в это дерьмо, уж если ты хочешь вернуться такой же, как Макс, то поступай как знаешь!

Она повысила внимание.

Слегка пошатываясь, гость опёрся ладонью об угол стены, повздыхал, принимая решение, снова начал увиливать от сути:

- Ты понятия не имеешь, с чем нам пришлось столкнуться... Мстить она собралась… Кому? Думаешь, мы увидели, что Макс превратился в доходягу, расстроились, да разбежались кто куда, как тараканы?

Он устал стоять на ногах и спустился на одно колено, по-прежнему глядя на неё в упор, только теперь снизу. Наконец приступил к главному:

- С ним тогда было ещё двое, и всех нашли абсолютно невменяемыми, получается, всех троих. История та же: Пианиста обмороженного вытащили из какой-то подворотни на другом конце города, Лося доставили аж из Калининграда… Привезли их вот такими… – Гость, потеряв чувство такта, изобразил гримасу: свесил на бок язык и закатил глаза, как делают в хоррорах зомби. – Так что не один Макс, но ещё эти двое вернулись даунами, как говорится, недееспособными. – Яна его слушала в состоянии полного потрясения. – Мы отправили разбираться ребят, ну и что ты думаешь – где-то на полдороги их тачка улетает в кювет. Мы отправили ещё две машины – не поверишь, обе заглохли в полях, причём в холодину. Мы отправили ещё – авария на трассе: всех в больничку, слава богу живы. Мне продолжать?

Неопределённо сестра погибшего помялась, но так и ничего не ответила, но гость с целью унять её пыл решил довести разговор до конца:

- Дальше ездил я сам – на сей раз мы рванули на трёх тачках. Такого я в жизни не видел: когда мы съехали с трассы, нас внезапно окружил туман, и мы стали ползти два км в час – ехать-то некуда, кругом одна мгла. Решил я выйти на разведку – не поверишь, мимо меня Камаз с включенными фарами пронёсся! Я чуть под колёса не угодил. Назад отпрыгнул – опа! – ударил он ладонью о другую ладонь, – поворачиваюсь, а вокруг ни души! Рассказать тебе сколько я скитался в одиночестве? – Она в ответ только хмыкнула. – До самого утра! Представь себе: бродил на ощупь, вытянув вперёд руки, до самого рассвета, ожидая в любую минуту, что меня раздавит бешеный несущийся транспорт.

Гость взглянул на часы: было уже за полночь, и у него возникло желание скорее уходить отсюда, но девушка ждала окончания этой, поистине жуткой, истории, и он предоставил ей концовку:

- Туман поутру рассеялся. Наконец я увидел дорогу, поймал попутку – мужик какой-то подбросил до города. Город, правда, не наш оказался… Получается, вышел я в туман, погулял и шестьсот километров нагулял. Ну как тебе это?

Сестра погибшего друга нахмурилась вдвойне.

- А почему ты мне всё это раньше не рассказал? – возмутилась она.

- А что бы это изменило? Максик бы поправился?

- Если бы ты рассказал, я бы представляла с чем имею дело!

Гость посмотрел на неё, как на слабоумную, и произнёс вкрадчивым тоном:

- Да ты представления не имеешь, с чем мы столкнулись. – Он смотрел ей прямо в глаза. – Это проделки нечистой силы. Ты что не врубаешься? Мы столкнулись с потусторонним, с бесами... Раньше я ни в каких бесов не верил – считал, что предрассудки… Но после случившегося… – Он помотал головой. – Был момент, тогда, в тумане, я подумал, что мне привиделось, но сейчас понимаю, что не привиделось – я Его видел.

- Кого?

Гость заговорил полушёпотом:

- Его. Царя этой нечисти, самого дьявола! Прямо передо мной проскользнула во мгле какая-то хрень трёхметрового роста. Неописуемая жесть! Настоящий монстр, безобразный, уродливый. Он выглядел… как бы тебе объяснить, чтоб было понятнее… Короче, одна кожа да кости. Это не человек. Он возник из ниоткуда на двух ногах, а затем поскакал на всех четырёх.

У Яны отвисла челюсть. Она пожалела, что по-хамски с ним разговаривала – оставаться дома в одиночестве ей стало теперь жутковато.

- Братва думала, что мы гоним… – усмехнулся гость. – Некоторые пытались повторить наши усилия. Только потом почему-то все они стали замкнутыми и неразговорчивыми. А я предпочёл убраться подальше из этого города. Мне приходила и такая мысля… что я умер тогда, в дороге… Побродил по загробному царству, а потом сердце снова забилось, и я оттуда выбрался. Правда, пацаны меня в том разубедили: сами они до утра в машинах проторчали, дождались, когда рассеется туман и выехали на трассу. Не похоже на смерть – слишком много нас умерло и воскресло одновременно.

Гость поднялся.

- Ладно, пойду я… – Потянул за дверную ручку. – Не надо, не провожай. – В дверях он снова остановился. – Надеюсь, ты меня услышала и сделала верные выводы.

Дверь за его спиной с силой хлопнула от сквозняка.

Квартиру наполнила тишина. Яна подметила, что впервые сидит перед рюмкой без музыки – траур не позволял. Окна были открыты; летнее затишье периодически нарушал рёв транспорта, проносящегося по ночному проспекту. Несмотря на немалое расстояние до железнодорожной линии, отчётливо слышалось постукивание колёс проходящего поезда. В голове так и стучало: тудух-тудух, тудух-тудух… Яну одинаково сводила с ума и неизвестность, и информация, полученная только что.

В руке оказался стакан с водой – девушка его задумчиво покрутила. Ненависть к неизвестному хлынула через край, и она запустила стаканом в зеркало со всего размаху. Послышался громкий звон – стакан разбился вдребезги, и зеркало под полотенцем должно быть треснуло. Вода растеклась по полке для парфюма, закапала на ворс коридорного коврика.

- Да пошли вы все! – крикнула Яна.

Полотенце стало сползать вниз. Вскоре девушка увидела в зеркале собственное отражение: высветленную блондинку с хвостом из длинных прямых волос и потерянным взглядом, перечёркнутое наискось двумя кривыми трещинами. От отчаяния она упала лицом в стол, терзаясь от того, что многочисленные друзья её брата не желают понимать, что она потеряла больше, чем они – она лишилась всего.

Сентябрь выдался таким же засушливым, как и прошедшие летние месяцы, только за счёт прохладных ночей спала жара. Сорок дней миновало, поэтому Яна готова была приступить к реализации продуманных действий, своего тайного плана и собралась провести своё собственное расследование, никого сюда не вовлекая. «А кто мне поможет? – рассуждала она. – Эти крепкие парни, которые верят в демонов и всякую нечисть? Природное явление в виде тумана они восприняли как аномалию, машина у них улетела в кювет, когда они носятся на бешеной скорости – опять аномалия, а если учесть – сколько они употребляют алкоголя и психотропных веществ, то любой лесной зверь им уже кажется трёхметрового роста!»

Для поездки в область она взяла серый Ауди, на котором ездил её брат, более неприметный в отличии от её красной Мазды. Собрала всё необходимое в дорогу – насколько затянется её поездка – сама того не знала. Сообщила друзьям, что едет на море, где хочет прийти в себя.

Включив навигатор и проложив маршрут до села Никольское, Яна отправилась в путь, правда, выдвинулась она с запозданием, под вечер: виной всему неожиданный визит подруги, которую неудобно было выпроводить, и та пробыла у неё до четырёх часов дня.

Мимо пробегали поля, от сильного порыва ветра взлетала усохшая скрученная листва, солнце светило ласково. У Яны возникло желание: пожить в одиночестве в простом деревенском домике, побродить по сельским окраинам, пройтись вдоль полей, прогуляться в лесу – раньше за ней такого не наблюдалось и подобных желаний не возникало, потому как её всегда привлекал роскошный комфортабельный отдых.

Она уже почти добралась до пункта назначения, когда у дороги увидела супермаркет – ей вдруг захотелось купить себе еды и питья, потому что в городе она забыла заехать в магазин. Она припарковала свой Ауди. Магазин оказался небогатым на покупателей, лишь в отдалённых рядах кто-то ходил и открывал створки холодильных витрин. Яна выбрала быстро и остановилась возле кассы. Кассирша с завидным интересом поглядывала на незнакомку, выкладывающую из корзины товар – никакое перевоплощение в скромное и серое не скрыло в Яне её характерную броскость – она так и осталась яркой зеленоглазой блондинкой спортивной комплекции, притягивающей к себе взор. Кожа у Яны была гладкой и ухоженной, в отличие от местных деревенских, брови и глаза были умело выделены макияжем и выразительны. Под рукавом толстовки виднелись золотые дизайнерские часики, а на другой руке, в которой она сжимала ключи от машины, поблёскивал золотой браслет.

По ленте двинулись йогурты и напитки, которые девушка стала складывать в пакет. Затем она направилась к выходу. Подошла к своей Ауди, бросила продукты на пассажирское сиденье и собралась заводить машину, как вдруг на парковке появилась белая Нива, на номере которой были буквы ОН.

У девушки по коже пробежал холодок. Она наблюдала за этой машиной завороженным взглядом, а её рука так и застыла на ключе зажигания. Из Нивы вышла женщина лет сорока в лёгком коротком плаще, с необычной заколкой в волосах на африканский манер. Женщина направилась к стеклянным дверям супермаркета, и те за ней закрылись.

Наконец Яна выдохнула. Мысли её взметались. Она посмотрела по сторонам: на парковке стояло ещё три машины. Сначала возникли сомнения, но следом она спросила себя: а много ли белых Нив с одинаковыми буквами ездит вблизи Никольского? Вероятность, что Нива та самая была высока. И Яна осталась ждать.

Водитель Нивы находилась в магазине недолго, видимо, не раз бывала здесь и знала расположение полок, потому как пакет у неё за столь короткое время весь наполнился. Продукты она сложила на заднее сиденье, кинула взгляд в сторону Ауди – в эту секунду Яна быстро переключилась и начала прихорашиваться перед зеркалом. Женщина отвела взгляд. Затем она развернула Ниву и покинула парковку. При выезде на дорогу свернула направо – в это время Яна в спешке заводила двигатель. Если несколько минут назад девушка чувствовала себя довольно-таки расслабленной, так сказать, путешествующей, то теперь она вся была на взводе, потому что боялась упустить преследуемую ею Ниву из виду.

Как только появился указатель «Никольское», женщина по нему свернула. Теперь Яна была абсолютно уверена в том, что это и есть хозяйка интересующей её Нивы с номером ОН, причастная к гибели Макса. Возможно, в случившейся с Максом трагедии не было её вины, но адрес этой женщины оставался пока что последним пунктом, после которого начались странные события – так думала Яна, даже не подозревая, что в странных событиях ей только предстояло поучаствовать.

Ауди держалась от Нивы поодаль, так как в отличии от густонаселённого и застроенного города здесь всё просматривалось как на ладони. Яна проследила на какую из улиц свернула Нива, затем свернула туда же. Проследила издалека, что та уехала в самый её конец. Взглянув на фасады домов, прочла: «Сосновая улица», что говорило о ещё одном совпадении. У неё по телу бежали мурашки, и где-то внутри колотило от азарта, который подталкивал её к действиям.

Издали было видно, как женщина раскрывает коричневые ворота, садится в машину опять. Вскоре Нива окончательно скрылась из виду. Яна на медленной скорости пересекла всю Сосновую. Коричневые ворота к тому моменту были уже закрыты. Она притормозила и взглянула на нумерацию дома: «46». Затем начинался лес. Девушка развернулась и припарковалась подальше, возле кустарника, лишь бы интересующий её дом оставался в обзоре.

Далее она вышла из машины и обследовала забор: прошлась спереди и сбоку. Не везде была возможность подойти к нему вплотную – местами препятствовали заполонившие всё свободное пространство заросли чернослива. Высокий забор замыкал весь периметр. Должно быть это недёшево – выстроить по всему охвату такое ограждение, подумала Яна. С какой целью эта женщина настолько загородилась? Любые зазоры отсутствовали – некий загородный форт, внутри которого творилось неизвестное.

Пока она ждала в машине, попивая йогурты, думала: даст ли что-то её ожидание или все её хлопоты впустую? А может надо пойти и постучать, да побеседовать с хозяйкой? Но тут возникли подозрения: а если эта женщина причастна к случившемуся прямым образом? Тогда Яна сразу её спугнёт, а заодно и остальных, кто за этим стоит. Нет, лучше понаблюдать: может появятся другие участники и, оставаясь на месте, у неё будет возможность, чтобы всех их запомнить и записать номера машин, не выдавая себя, а там будет видно – какие действия она выберет. На всякий случай она избавилась от часов и украшений, сложив всё в сумку, чтобы не сверкали во время слежки, если таковая понадобится.

Уже стемнело. В окнах сорок шестого дома горел свет, но ничего примечательного не происходило. Так как в последнее время Яна плохо спала, её стало клонить в сон, но тут все окна друг за другом погасли. Наблюдательница встрепенулась – свет, пропавший во всём доме, её озадачил, ведь время для сна было ещё ранним. Через минуту над забором озарился свет включенных фар, загудел двигатель и ворота открылись вновь. Нива с зажжёнными огнями выкатилась на улицу. «Куда же ты собралась на ночь глядя?» – недоумевала Яна, запуская ключ зажигания. Как только Нива достигла домов начальной нумерации, девушка включила фары и двинулась за ней следом.

Обе машины пробирались сельскими дорогами, где тьма вокруг была кромешной. Первая из них шла уверенно, лихо объезжая щербины старого асфальта, либо притормаживая на колдобинах, вторая же проваливалась колесом в каждую дорожную яму, так как Яна не смотрела на дорогу, а только вперёд, боясь упустить из виду идущую впереди машину.

Километров через тридцать Нива свернула по указателю «Студёные выселки» – с этого момента Яна стала ехать осторожнее, потому что место пугало своей заброшенностью. Она по-прежнему ориентировалась на задние огни идущей впереди машины, несколько раз цеплялась днищем, проваливалась в рытвины. Сквозь просвет огородов девушка заметила, что Нива где-то остановилась, и огни её наконец погасли. Яна тут же заехала в первый подвернувшийся карман в виде полянки возле полуразвалившегося дома и тоже погасила фары. Сразу выскочила из машины и помчалась бегом по грунтовой дороге к повороту, куда свернула Нива. Ей открылась тёмная улочка, в глубине которой белел при свете взошедшей неполной луны кузов Нивы.

Яна вслушивалась напряжённо в то, что там происходило: женщина звенела ключами, затем отпирала дверь. В доме зажегся свет, осветивший сквозь распахнутую дверь придомовую территорию, но после того, как дверь закрылась, снова стало темно. Теперь можно не торопиться, думала Яна, направляясь к дому уже неспешным шагом и осматривая тёмные окрестности этой глухой деревеньки. Позади неё всё поглотил мрак, далеко впереди виднелись дома, где горели окна. Яна сбавила шаг, проходя мимо Нивы, заглянула в салон, но высматривать там было нечего.

Перед ней стоял небольшой светлый домик старой постройки, воплощавший в себе нечто тихое и уединённое, но в тоже время грозное и неизвестное. Женщина теперь зажгла в нём все окна и, благодаря льющемуся из него свету, можно было рассмотреть обстановку вокруг, в частности, отгороженный палисадник, заросший бурьяном, обруч из плетёной проволоки, что повис на столбе калитки. Видя, что тень женщины мелькает за занавесками, а это значило, что та в данный момент чем-то увлечена, Яна осторожно приподняла обруч, отворила калитку и нырнула во двор. Притихла за углом, вслушалась. Разглядела тропинку, ведущую за дом, и отправилась огибать строение.

Со стороны двора у дома был ещё один вход и единственное окно, тоже на данный момент светящееся. Девушка осторожно подёргала дверь: та была заперта изнутри, подкралась к окну, занавешенному шторками в нижней его части. Сбоку Яна увидела небольшой зазор и попыталась хоть что-то рассмотреть, поднявшись на носки. Ей открылся фрагмент обычной сельской меблировки. Промелькнула женщина – она сновала туда-сюда, затем остановилась, переставила на кровать сумку, начала в ней копаться, и Яна ещё раз пришла в замешательство: зачем той понадобилось ехать в столь глухую деревню, в этот старенький домик после захода солнца? Чего она здесь забыла?

Будь Яна в этой дыре совсем одна и при других обстоятельствах, она умерла бы со страху. Только сейчас ею двигало нестерпимое чувство мести, поэтому она абстрагировалась от весьма мрачной обстановки, считала, что все бояться должны её.

Из сумки женщина достала странный поблёскивающий предмет – это была какая-то небольшая утварь с крышкой. Яне показалось, что та держит в руках антикварную вещь. Может за этим она и приехала – спрятать ценную реликвию? Может эта вещица стоит огромных денег, или она украдена?

Наблюдательница потирала руки, что теперь эта ценность окажется у неё, станет трофеем помимо прочего. Тем временем женщина долго глядела внутрь непонятной ёмкости. Наконец, закрыла крышку и убрала утварь в сторону. Стала вынимать из сумки другие, не менее странные, предметы: диковинную пирамидку, какие-то флакончики и коробочку из металла чеканеной фактуры. Затем достала два очень толстых свечных огарка, каждый из которых был вставлен в не менее странный подсвечник в виде цилиндра. «Уж не колдовать ли она сюда приехала?» – с замиранием в сердце подумала Яна и тронула по неосторожности трухлявую оконную раму. Кусок закостеневшей замазки отвалился от окна, издав шуршащий звук – женщина уставилась на окно, напряглась.