Рядом с ним с колючим взглядом сидел отец Шурочки – полковник Белкин. Я старательно делал вид, что мы не знакомы. Ну не задались у нас отношения. Для меня он суровый начальник с замашками инквизитора.
Тут и там кучковались командиры частей с заместителями и прочие должностные лица разного масштаба. Командирам отдельных отрядов отводилась галёрка, где я и сидел. Справа и слева от меня игрались в телефонах, рисовали в блокнотах всякую ерунду, или сидели в позе медитирующего йога, закрыв глаза, спрятавшись при этом за спины товарищей.
На столешнице передо мной лежала толстая рабочая тетрадь и перьевая ручка. На открытой странице, кроме даты проведения совещания, ничего больше не было.
Сейчас кого-то песочили в хвост и в гриву за неудовлетворительно осуществлённый подъём по тревоге. Я по своему обыкновению сжимал в ладонях колдовскую пчелу и читал свою характеристику, составленную штабными психологами.
Достаточно дисциплинирован и организован. Стремится руководствоваться в своих поступках разумом, а не чувствами, но при этом не всегда бывает последователен и основателен. Характерны: стремление устанавливать с людьми ровные отношения на основе взаимности, не преувеличивая и не преуменьшая своей значимости для знакомых, друзей и близких. Оригинальность восприятия и мышления, склонность к фантазиям. Довольно широкий круг интересов и контактов. Лёгкость возникновения новых планов, однако недостаточное внимание к деталям и возможным трудностям, а также переоценка возможностей могут препятствовать их успешной реализации. Способен исполнять свои обязанности, в том числе и в особых условиях деятельности. Преобладающим является коллегиальный стиль руководства.
Как поглядишь, так оказывается, скучный я человек. И руководитель не ахти какой. Я вздохнул и отодвинул листок, отчего тот заполз почти наполовину под тетрадь. Если бы я не был сильным магом, меня уже давно сослали бы в тьмутаракань. Хотя нет, не будь я сильным магом, давно бы уже был мёртвым.
Пчела в кулаке деловито жужжала, едва заметно помаргивая золотистым огоньком в брюшке. Я прислушался к внутренним ощущениям и почувствовал слабые возмущения маго-поля. Возмущения шли в определённой последовательности, складываясь в азбуку Морзе. Два импульса подряд – тире, один импульс – точка.
«Тоха, Тоха, я шестой. Хрень кончится, ко мне. Водка греется».
Я осторожно пробежался взглядом по рядам, стараясь угадать, кто из наших такую шифрограмму отправил. Белкин, сидящий рядом с начальником штаба, тоже оторвался от подписания документов из пухлой папки и с любопытством посмотрел в зал. Да что там говорить, все маги легонько приободрились, а вот обычные люди ничего не почуяли, продолжая слушать гневную тираду руководства и невнятное блеяние со стороны нерадивого подчинённого.
В ответ мелькнуло короткое: «ОК». Кто-то сегодня скрасит свой досуг.
– Егор, – услышал я шёпот сзади. При этом сосед ткнул меня концом авторучки в спину.
– Что? – недовольно проворчал я.
– Тебя называют.
Я обернулся в сторону трибуны и тут же встал, услышав свою фамилию.
– Соснов, постойте-ка, нечего спать на совещании, а то вас зовут, а вы не слышите. Совсем зазвездили?
– Никак нет, тащ генерал.
– А мне кажется, да. Набрали себе выродков, и радуетесь жизни.
– Это не выродки, – по возможности без эмоций произнёс я, недовольный таким отзывом о своей группе.
Я увидел, как с лёгкой усмешкой сузились глаза у Белкина при фразе про выродков в нашем отряде, он также не любил всё потустороннее, за что его те не сильно жаловали в ответ, именуя за глаза опричником.
– Как нет? У тебя среди подчинённых нет нормальных людей. Куда ни плюнь – либо труп, либо выродок.
– Товарищ генерал, я не понимаю, почему вы так говорите.
– Всё ты понимаешь. Твои дауны и ведьмы постоянно превышают полномочия! Слишком много у тебя этих ублюдков…
Белкин побагровел и слегка щёлкнул пальцами, по залу прокатился импульс силы. Генерал со вздохом схватился за сердце и согнулся пополам. Не стоило ему Шурочку причислять к категории выродков. Белкин уже одного начальника чуть не убил так. С его-то возможностями даже киношный Дарт Вейдер отдыхает в сторонке и нервно курит Беломор.
Все замерли, и маги, и люди. Все слышали про снесённые до основания базы террористов и выжженные колонны с нелегальной нефтью. Белкина на Ближнем Востоке за это прозвали Белой Смертью.
А до этого он снёс порт Сомалийских пиратов вместе с их чахлыми судёнышками.
– Я думаю, вам стоит отдохнуть, – ледяным голосом произнёс начальник отдела магического обеспечения.
– Да, – прохрипел генерал, – что-то нехорошо мне.
Он встал из-за стола и направился к выходу. Все проводили его взглядами.
– Ты не выспался, что ли? – негромко спросил Белкин, прикрывая папку с документами, при этом я понял, что вопрос был адресован именно мне.
– Ага, – едва заметно буркнул я. – С дочкой вашей разве выспишься.
– Что? – переспросил полковник, замерев и побледнев.
Я скривился, как от кислого-прекислого лимона. Он же не знает, что я за время похода сошёлся с Александрой. И дёрнул же меня чёрт ляпнуть.
– Слышь, гадёныш, – заскрипел он зубами. – Я приставил тебя к ней не для того, чтоб ты её лапал. А чтоб охранял.
– Я и так охраняю, – попытался отговориться я, рассеянно пробежавшись взглядом по людям, сидящим в зале.
Я не хотел касаться этой темы при всех, но слово не воробей. Лучше бы нотации генерала слушать, чем стоять перед Белкиным. Он если озвереет, то нужно барьер ставить, чтоб не убил.
– Слышь, ублюдок! – взорвался начальник, – Если бы я не гонял летом бармалеев по Ближнему Востоку, то не пустил бы её на Тик! А ты её чуть не убил там! Она два месяца в госпитале провалялась! Её рядом с тобой расстреливали, топили, грызли. Ей только в прошлом месяце два шва наложили на ноге! И это твоя охрана?! Ты жену свою не сберёг, ещё и мою дочь угробить хочешь?
– Она сама пошла со мной! И я тоже берегу её!
Упоминание о гибели Анны ударило в самую середину души. Хоть и прошло уже два года, а всё одно, больно. И с Шурочкой я закрутил служебный роман только недавно, после долгого траура.
– Ты мог отговорить!
Белкина колотило. После того как сына убили, а жена повесилась, он просто до лихорадки трясся над Шурочкой, а та пряталась от его гиперопеки.
В зале потемнело. Задребезжали окна за портерами. Народ в растерянности стал жаться ближе к выходу.
– А я, может, жениться хочу, – выпалил я, уже не желая отступать.
Зря он про Анну напомнил, не виноват я в её смерти. Это проклятый мясник бойню устроил. Это Белкин проворонил его в городе, не я.
– На ком? На Сашеньке?! На моей дочке?! И ты думаешь, что достоин?! Урод, её чуть звери не съели на второй день знакомства с тобой! Она пришла голая и окровавленная! Я тебя терпел только из-за твоих связей с этими ублюдочными божками! – махнув рукой куда-то в сторону, прокричал полковник.
– Да, достоин! Мы вместе ад прошли! – взорвался я. – И я уважаю её выбор.
Белкин замолчал, тяжело дыша, а потом вдруг заговорил сдавленным голосом, вспомнив, что мы не одни.
– Совещание окончено.
Он постоял немного молча, а потом снова взорвался.
– Все вон!
Я осторожно встал и быстро направился к выходу.