Через десять минут двинулись. Внутри не было никакого беспокойства. Проверенная команда шла заниматься тем делом, что умеет лучше всего: искать и ловить опасную нечисть, да и барьер совсем близко, ведь мы не собирались углубляться в территории. Этот рейд был нужен не нам, а начальству, чтобы отчитаться перед командованием о принятых мерах. Ещё раз мелькнула мысль, что смысла в наших действиях совсем немного.
Напоследок я активировал рой пчёл на поиск полиэтилена и подошёл к столу, чтобы взять сумку с Полозом и чёрным мячиком. Раньше я старался держать их отдельно, но сейчас не особо церемонился, запихивая сферу к дрыхнущему змею.
На зелёной крышке стола лежала очередная порция рисунков, выполненных с фотографическим реализмом.
На одном метаморф прижимался к боку огромного цветка эмиссара, как к большой мягкой подушке. Создание, с улыбкой закрыв глаза и сжав упругую поверхность пальцами, пыталось обнять огромную тушу, висящую в полуметре над чёрной травой. От рисунка исходило ощущение любви и заботы. На втором опять были те странные создания, которых я принял за ленивцев. Они свисали с нижней ветки, сбившись в плотную кучу, и протягивали тонкие лапки вниз, а под деревом стояли два человека. Обнажённые мужчина и женщина тянули вверх руки, широко улыбаясь, словно сошедшие с плакатов соцреализма о мире во всём мире.
Бред. Я глядел в очередной раз на эту мазню и не понимал. Кровь и сотни тысяч убитых никак не вязались с этими рисунками.
– Ты скоро? – послышался голос Ангелины.
Я кивнул и пошёл прочь от нашей стоянки.
Уже привычный лес, пахнущий свежестью и первобытной дикостью, расступался перед нами, тихо поскрипывая деревьями, шелестя кронами и переливаясь песнями невидимых птах. Голоса людей оставались позади, пробиваясь через растительность и рассыпаясь на осколки далёким эхом. Под ногами негромко шуршала палая хвоя, а вдалеке долбился дятел, уподобившись то ли радисту с морзянкой, то ли строителю с отбойным молотком, то ли автоматчику. Из-под ног иногда выскакивали вспугнутые насекомые. Трещали сороки, надрывались переливами своих песен птички-невелички. Едва заметно шевелились заросли шиповника и поляны папоротников. Кое-где кроны пропускали в свой полог лучи света, тогда они вырисовывали на земле и траве скачущие кляксы, похожие на лесных духов.
Я машинально поглядел на чёрно-белую трясогузку, что быстрыми движениями перескакивала с места на место. У птицы свои заботы и на людей ей наплевать. К месту вспомнились слова деда Семёна о деревьях и живущих в них предках, и я постучал по ближайшему стволу, шершавому и тёплому.
– Пращуры, оберегите меня, – тихо пошептал я.
На костяшках пальцев остались чешуйки коры и липкая смола, которые я неспешно обтёр об камуфляж.
– Чу-чур меня, – повторил за мной Володя, тоже стукнув пару раз по дереву.
Потом послышалось сопение, заставившее на ходу обернуться. Первый Клык остановился и несколько раз втянул в себя воздух, принюхиваясь к тому месту, куда я стучал. Казалось, он задерёт лапу и пометит ствол, но нет, волкудлак двинулся дальше, тихо рыкнув. Следуя его команде, Долгая Лапа свернул в сторону, начав идти чуть ли на четвереньках. Как говорилось, пошёл нижним чутьём, как легавый пёс. Человеческий череп, болтающийся на шнурках, дико смотрелся на разгрузке, надетой поверх бронежилета.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: