Яробор вышел из тумана на небольшой поляне с выворотнем большого кедра. Дерево давно уже подгнило, рассыпаясь трухой, но не оно интересовало. Интересен был тот, кто обитал под корнями этого дерева. Обитатель этот совершенно нелюдим, и Яробор давно к нему приглядывался, думая, как приспособить, а тут такой случай подвернулся.
Яробор шагнул к выворотню и посмотрел на сложенные подстилкой грубые ветви и существо, свернувшееся калачиком меж кореньев. Древняя нежить блеснула на гостя блеклыми глазами, равнодушно, словно гость был скорее явлением природы, нежели хозяином этого леса.
– Встань, – брезгливо произнёс Яробор, но тварь лишь моргнула, сгоняя мошку с глаза.
Ему было всё равно. Он умер в незапамятные времена, но иной мир не принял, и Бледнец, как Яробор сам для себя стал его называть, коротал вечность то под деревом, то в брошенной берлоге, а то и просто в сырой ямке. Хищные звери обходили его стороной, то ли брезгуя, то ли боясь. Даже падальщики не находили в этой сущности ничего интересного. И казалось, что если начнут растаскивать по костям, то он лишь будет ворочаться и вяло шевелить руками и ногами, словно тот диковинный зверь, коего ленивцем кличут.
– Да что с тобой разговаривать, – пробурчал Яробор и просто ухватил Бледнеца за руку и поднял над землёй.
Мертвяк ещё раз постно моргнул и остался висеть чучелом несуразным.
– Мда-а-а, – снова задумчиво протянул хозяин леса, а потом опять шагнул в туман, уволакивая Бледнеца с собой.
Появление Яробора не осталось незамеченным. Как только он ступил на траву рядом с небольшими коробами на колёсах, которые приспособили вместо острога и стражницкой, из двери сразу показался детина в красной шапке, что беретом кличут, и с чёрной повязкой на руке. Он глянул на прибывшего и тут же скрылся. А после на свет вышел тот самый начальник, что пленил Антона. Он резво соскочил по железным ступеням и встал перед гостем, как говорится, как лист перед травой. Начальник смотрел то на Яробора, то на бледное голое создание, что неуклюжим увальнем пыталось встать на непослушных ногах.
– Начальник отдела военной полиции майор Ежов, – затараторил тот, представляясь и поправляя перекинутую через плечо лямку скорострельной пищали.
– А то я не знаю, – негромко прорычал Яробор, сверля опричника глазами. – Мне к моему жрецу надобно.
– Не положено, – после некоторой заминки ответил Ежов, начав нервно теребить край казённого кафтана.
– И что ты сделаешь, если я всё же пойду? – зло произнёс лесной бог, подавшись вперёд, – руками меня держать будешь? Из пищалей стрелять? Только посмей. Я тебя по всей поляне размажу.
Яробор стоял, скрипя зубами. Не хотелось ему ломать всю эту конуру. «Я хозяин, а не тать ночной, – думал он. – Пусть сами замки отворят. Здесь всё моё».
– Только я с вами, – всполошился Ежов.
– Да куда ты денешься, – ухмыльнулся Яробор, – веди!
Стражник сорвался с места и подбежал к будке на колёсах, став сразу ковыряться ключом в большом амбарном замке. Ключи не подходили, и Ежов во всю глотку заорал: «Дежурный!»
Из конуры сразу выбежал давешний детина и принёс ещё одну связку. После некоторых усилий замок поддался и щёлкнул. Дверь распахнулась.
– Антошка! – заорал Яробор, вглядываясь в полутьму тесной конуры. – Подь сюды, добрый молодец!
В проёме появился хмурый, как висельник на эшафоте, бывший стражник. Он стоял и глядел на лесного бога, словно на предателя, которому доверил всю свою душу, а тот в ответ пырнул ножом в спину.
– Спускайся, – продолжил Яробор и подтолкнул к амбару Бледнеца, так, что тот чуть не упал на траву.
– Вы что хотите? – тихо спросил Ежов, зыркая на всех исподлобья и предчувствуя неприятности.
– А то и хочу, – буркнул Яробор, а после развернулся и взял Бледнеца за горло.
Мертвяк не сопротивлялся, стоя смирно и отрешённо. Хозяин заимки поглядел коротко на Антона, а потом снова перевёл взгляд на существо. А после начал колдовать.
Захрустели кости и хрящи. От этого звука вздрогнули люди, а Яробор довольно улыбнулся, в то время как лицо давно погибшего бедолаги начало мелкими рывками меняться. Скулы становились шире, челюсть чуть массивнее, губы тоньше. Глаза сменили цвет с мутных бледных комков на яркую синь. Нос стал у?же. Да и сама фигура тоже преображалась. Антон был на полголовы выше этого трупа и шире в плечах, посему ворожбе приходилось подтягивать Бледнеца вверх.
Стоящие рядом опричники побледнели. Такого колдовства они не видели, несмотря на то, что жили в городе старых богов. Ведь это не превращение всяких зверушек и жаб в нужные создания.
«Я ведь не кто-то там, а божество, пусть и не высшего полёту», – думал Яробор, поглядывая на опричников.
Когда преображение закончилось, а Бледнец стал близнецом Антона, лесной бог бросил своему помощнику узелок.
– Одевай его.
– Это как? – переспросил парень.
– Каком кверху! Как детей переодевают или старцев немощных?
Антон развязал узел. На траву упала одёжа. Парень ватными руками поднял её и стал напяливать на стоящего мертвеца, заставляя того то ногу поднять, отчего Бледнец чуть не падал навзничь, то руку задрать.
Вскоре переодёжа завершилась.
– Слушайте, так не положено, – вдруг заерепенился Ежов, сверля взглядом мертвеца.
– Что не положено? – огрызнулся Яробор. – У тебя душегуб есть? Есть. Вот и исполняй долг. Стереги его.
– Это не тот.
Хозяин заимки закрыл глаза и со вздохом потёр переносицу. Этот опричник начинал его бесить. Просто бесить.
«Ведь какая ему разница? – думал Яробор. – Антон не его друга, свата и кума пришиб. Уж проще было бы грохнуть всех этих бойцов во главе с Ежовым, разломать тюрьму и вызволить Антона. Просто и без всяких затей. Встарь так бы и сделал. Нет же, решил поиграть в добрячка. Скоро, глядишь, забуду хруст позвоночника, предсмертные крики ужаса загоняемой двуногой дичи, вкус людской крови на губах».
Хозяин заимки тряхнул головой, отгоняя такие мысли, открыл глаза и уставился на Бледнеца. Его руки сами собой взяли безвольного мертвяка за плечи и развернули того лицом к лесу.
– Беги, – шлёпнув ладонью по спине, произнёс Яробор, но умертвие так и осталось стоять юродивым безумцем.
Одним словом, даун. Слышно было, как с облегчением выдохнул Ежов, да зря, он ещё не знал всей задумки.
Яробор приподнял руку и шевельнул пальцем. В то же мгновение звонко хрустнула кость, и детина, коего Ежов кликал дежурным, заорал и рухнул на траву держась за ногу. Ткань чуть ниже колена потемнела от крови.
– Вы что делаете?! – закричал опричник, испуганно схватившись за пищаль, но это и нужно было.
Яробор снова шевельнул пальцами. Пищаль дёрнулась в руках Ежова, несмотря на то, что он пытался её удержать, а потом со всего размаху ударила, ломая нос и рассекая бровь прикладом.
Ежов схватился за лицо обеими ладонями, а пищаль осталась висеть в воздухе, направив свой ствол на Бледнеца. Яробор видел, как из неё стреляли ранее, вот и сейчас плохо подчиняемое лесному богу железо клацнуло рычажком предохранителя, и лязгнуло затвором. Мудрёные слова, но лесной бог уже знал их.
Пищаль загромыхала взахлёб, роняя гильзы в траву. Пули рвали слегка подрагивающего мертвяка, разбрызгивая розовую полупрозрачную сукровицу по всей поляне.
Когда пищаль перестала стрелять, Бледнец всё ещё стоял на ногах, и тогда Яробор ударил сам. Ударил кулаком и ударил своей колдовской силой. Юродивую куклу смело, словно тараном. Он несколько раз перекувырнулся, поднимая клочья вырванной травы, а потом врезался в ствол сосны, стоящей неподалёку. Даже это не убило его, а Яробор улыбнулся, разглядывая нежить.
«Сие теперь не моя забота, – думал он. – Пусть опричник с нежитью мучается. Хотя, что с ним мучиться? Смирный он. Пять тысяч лет смирный. Не думаю, что изменится».
– Он бежать пытался, – зло пробурчал лесной бог, повернувшись к опричникам, – вы его пытались убить. Вякните что-то по-другому, станете такими же. Понятно?
Боец стонал на земле, а Ежов таращился во все глаза, держась ладонями за лицо. Сквозь пальцы обильно текла кровь.
– Понятно?! – взревел Яробор, и опричник несколько раз кивнул, попятившись назад. – Ну и ладненько. А теперь домой.