Невероятные приключения парфюмера

Эти ощущения не покидали девушку. Она брала секатор, шла в сад и гневно, с остервенением, какое только можно себе представить у женщины с уязвлённым самолюбием, срезáла сухие ветки розовых кустов. Клара ранила сухими шипами руки в кровь, но ни одна слезинка не скатывалась с её глаз.

«Гоша вырос в деревне, о труде и хозяйстве знал не понаслышке, отсюда и широкие плечи с крепкими руками. А я откровенно скучала…»

Неожиданный звонок в дверь прервал её размышления.

Клара поспешила к двери…

И остолбенела. На пороге стоял её бывший возлюбленный. Вот это телепатия!

Георгий несмело поднял глаза на Клару:

– Привет… Так хотел тебя увидеть, что не смог пройти мимо твоего дома. Свет в окне гостиной горел, вот я и…

Неожиданно для себя Клара проговорила как ни в чём не бывало:

– Привет, Георгий! Ну, раз уж ты здесь, заходи. Чаю или что покрепче? Я бы и сама не отказалась. Как раз собиралась поужинать.

Она налила в хрустальный бокал красного сухого вина и предложила Гоше присоединиться к ней. Георгий охотно протянул руку и взял бокал из рук девушки. В его душе теплилась надежда, что Клара простит его. Она же, потягивая алое густое, терпкое вино, пахнувшее розами её сада, проговорила:

– Прошло около трёх лет с момента нашей последней встречи. Внешне ты совсем не изменился. Как сложились твои отношения с той девушкой?

– Ты, как всегда, прекрасна, Клара, и я восхищён, что ты не выгнала меня и всегда готова выслушать. А та девушка… Когда я вернулся в Израиль, долго искал Илию, но найти так и не смог. Старики поговаривали, что там замешана полиция, дела нечистые и, скорее всего, Илия погибла в перестрелке. Но… ни подтверждения, ни опровержения этим фактам, я, увы, не нашёл. – Он врал и даже ни разу не запнулся, что было ему несвойственно. – Я часто думаю о тебе: ты мой единственный близкий друг, не хотел бы тебя терять. И мы обо всём тогда поговорили, но эти три года… я был несчастен без тебя.

– Было бы честно сказать тебе, Георгий, что я рада видеть тебя, ты можешь остаться как гость. Но не тешь себя надеждой на сближение. Мне тоже не хватало друга рядом. Да и не помешала бы твоя помощь с разбором чердака: я наконец созрела навести там порядок.

Гоша промолчал, но почему-то последовало облегчение для них обоих. В воздухе не витали больше обиды и взаимные упрёки. Они просто были друзьями, как и раньше. Старыми и верными друзьями, какими были всё время до происшествия в Израиле.

Бывший возлюбленный смотрел на Клару взглядом томным и виноватым. Когда он спускался по винтовой лестнице с чердака, его мысли были заняты только одним: как остаться рядом и больше никуда и никогда не уходить.

Девушка решилась и оставила Георгия на ночь. Он легонько коснулся её плеча, обнажившегося от дуновения ветра из приоткрытого окна, и пригласил Клару пройтись по парку, расположенному неподалёку от дома.

Следуя по тёмной аллее из дубов и лип, Гоша вспомнил, как они смотрели на звёзды вместе, как любовались мерцанием луны. Его спутница согласилась, что небо в это время года действительно восхитительное.

В парке было пустынно и тихо. Навстречу им прошли только две влюблённые пары, не видящие никого, кроме друг друга.

Держась за руки, парочки медленно прогуливались и о чём-то шептались. Невольно последовав их примеру, Клара и Георгий так крепко сжали руки, что им не хотелось разнимать пальцы.

Их тела требовали продолжения. Но, возвращаясь к дому, оба по-прежнему молчали.

Лестница, ведущая на чердак, была узкая и крутая. Клара с детства не любила подниматься туда в одиночестве. Ей нравилось взбираться на самый верх дома вместе с отцом и смотреть в маленькое треугольное окошко на храм и крыши домов.

Там они с Гошей когда-то впервые поцеловались.

Теперь Георгий поднялся первым, Клара последовала за ним. Вход на чердак был настолько пыльным, увязшим в паутине, что казался залом средневекового замка, преданного забвению. Гошино внимание привлекла деревянная коробка, накрытая стопкой старых журналов и газет. Он смахнул пыль и, с разрешения Клары, резким движением вскрыл коробку.

Как была удивлена девушка, когда заметила в куче старых открыток дневник матери, о котором она уже и забыла! Хотя, если учесть, что мать ушла на два года раньше отца… Слишком много испытаний и потерь близких произошло за эти несколько лет. Но Клара была сильной и казалась всем окружающим несокрушимой.

В мыслях девушки пронеслись воспоминания… «Перед кончиной мама упомянула вскользь о дневнике, говорила что-то о важности одного летнего дня… кажется, тысяча девятьсот восьмидесятого года. Что же случилось в этот день?.. Почему я так и не нашла мамин дневник раньше?.. По-видимому, Гоша послан сегодня мне в помощь неспроста…»

Тетрадь в потрескавшейся от времени обложке из дерматина оказалась в руках Клары. Она держала истинное сокровище, ни больше ни меньше…

Но эта история не касается Георгия, и при нём было бы неуместно читать тайные мысли её матери. Девушка отложила дневник в сторону, на тумбу, и предложила продолжить то дело, для которого они пришли сюда: начать разбирать захламлённый чердак.

Георгий энергично приступил к работе. Клара взялась разбирать картонные коробки. В одной из них оказалось много старых глиняных статуэток. Она помнила их: у мамы была гончарная печь, и они с Кларой по выходным частенько лепили из глины. Обжиг казался ей таинством, о котором знают только она и мама. Эдакий шабаш ведьмочек…

Какие тёплые и сладкие воспоминания из детства принёс этот вечер! Мысленно она благодарила небеса за это.

Георгий посмотрел на Клару и поспешно отложил в сторону большую стопку ветхих газет, журналов и каких-то бумаг. На первой полосе одной из газет красовалась фотография её отца. Гоша протянул газету Кларе. При этом он всем своим существом понимал, что безумно хочет её обнять. Когда девушка потянулась за изрядно потрёпанной газетой, Георгий перехватил её руку и обнял.

Кларины попытки вырваться не увенчались успехом, и мужчина прижал её к груди ещё крепче. Девушка не сопротивлялась: в глубине души ей этого хотелось.

– Тебе не кажется, что я могла бы влепить тебе пощёчину? – всё же спросила Клара.

– Прости, не мог удержаться…

И оба замолчали. Слова были ни к чему.

– Продолжим? – вынув из ладони девушки старую газету, произнёс Гоша.

– Тут папа совсем молодой… – К горлу Клары подступил комок, и слёзы тотчас покатились по щекам.

Георгий уже не отпускал руку девушки. Они молча смотрели друг на друга.

«Простила ли я?»

Клара ещё не дала себе честный ответ. А Гоша так ждал её слов…

Они тщательно вымыли пол и смахнули пыль, осталось подвинуть в угол шкаф и сложить внутрь оставшиеся вещи.

Клара смотрела на Георгия уставшими, но любящими глазами, – с нежностью, надеждой и тоской. И девушке было странно видеть, что бывший возлюбленный смотрит на неё так же, ведь ранее за ним такого не наблюдалось.

А Гоша вдруг понял, что действительно боится потерять Клару. Да, сейчас, когда он осознал, что счастье столь зыбко, он смотрел на подругу с неподдельными трепетом и нежностью, любящими глазами. С досадой вспоминал мужчина о душевной боли, причинённой им своей дорогой и любимой Кларе. «Как же я мог!» – не раз ругал себя за то, что слабак, что не справился с искушением. Да, встретился он с Илией лишь однажды, но скрыть это от Клары не смог. Совесть бы ему не простила…

Как же много времени ему потребовалось, чтобы действительно понять! Дойти до этого осознания не от страха одиночества, не из-за стыда или каких-либо иных чувств, а именно понять, что есть человек, без которого и день не день, и ночь не ночь.

Он был очень рад, что Клара не выгнала его, позволила остаться рядом. Пусть даже ближе и не подпустит… Но он всегда будет её надёжным плечом.

Георгий достал из кармана брюк потрёпанный блокнотик в бархатистой обложке песочного цвета и уставился на него. Неизвестно, сколько простоял бы он, размышляя о своём ничтожном поступке, но вдруг выпалил неожиданно для самого себя:

– Я писал, много писал… о тебе… Позволь, я прочту?

Девушка снисходительно кивнула, и Георгий начал:

– Клара, милая, умоляю: прости-и-и-и…

Но что это?.. Гошин голос вдруг зазвучал, как испорченная пластинка. Потом заклубился туман…

И вот Клара стоит посреди чердака. Одна! Она с недоумением охватывает взглядом помещение, в котором никого нет.

На чердаке всё чисто, прибрано, а в руках девушки газета. На тумбе лежит мамин дневник.

Клару прошиб холодный пот. Она видела Георгия так же чётко, как и пугающего Александра в то злополучное утро. «Что за!..» – мелькнуло в голове ругательство.

Девушке стало страшно. Она включила фонарик, схватила с тумбы дневник и зажгла свет на лестнице. Затем вернулась, чтобы погасить лампу на чердаке.

Жутковато. «И это уже не сон! – уверяла себя Клара. – Нужно хорошенько изучить это странное явление…»

Храбрости, природного любопытства и любознательности ей было не занимать. Однажды, когда Кларе было пятнадцать, она погналась за вором, который хотел проникнуть в родительский дом, и преследовала его с яростными криками. Вор в страхе сиганул через забор. Кузины, ночевавшие в летнем домике, очень испугались, а Клара – нисколько. По крайней мере, она убеждала в этом себя и окружающих.

…Георгий очутился перед Илией, та была в гневе:

– Идиот! Ещё чуть-чуть, и моей кошке Басс пришлось бы наблюдать постельную сцену: она незаметно следила за тобой. Ты мой!.. Забыл?.. Ты должен принести дневник. Делай что хочешь, но доставь его мне! За своеволие побудешь моим привратником, пока я ищу энергию в других мужчинах. Вы все такие наивные… А твоей Кларе дадим время насладиться своим сумасшествием!

Илия расхохоталась, а Георгий прочувствовал невидимые оковы на своих ногах.

Всё по кругу… Красотка-ведьма перемещала мужчину в пространстве, швыряя его в разные реальности. Он очутился в пустыне, затем в комнате Илии… и вскоре впал в забытьё.

Примечания