– У них этого добра и без нас хватает, – пожал плечами Гальвени. – Половина планеты торгует с Империей Зла. А вот противодемонические клинки… это интересно, коллеги. Зачем бы они Бельзедору?
– Вот мне тоже интересно, – сказал Янгфанхофен.
– Янгфанхофен, не начинай, – покачал головой Бельзедор. – Я ведь тоже прекрасно знаю о «Выгуле щенят».
– Что?.. Каких еще щенят?..
– Не коси под дурака. Тебе не идет.
– Мне на ум приходят только два объяснения, – сказал Локателли. – Либо Бельзедор всерьез опасается Пятого Вторжения, либо ему самому уже недостаточно править кусочком Парифата, и он замышляет…
– Стать королем демонов?! – подался вперед Ганцара. – Это была бы великолепная сага!
– Да просто окиренная, – проворчал еще кто-то.
Арминатти в разговор не вмешивался. Он размышлял о Бельзедоре, о демонах… и понемногу растворялся в потоках эфира. Ему уже приходилось прилагать усилия, чтобы оставаться стабильным, сохранять определенную форму.
А потом он почувствовал толчок. Возмущение в эфире, повреждения в ткани реальности. Очень далекие, очень слабые… нет, на самом деле весьма значительные, просто на огромном расстоянии.
Особо мощное землетрясение?.. Цунами?.. Прорыв Кромки, выплеск Хаоса?.. да, что-то отдаленно похожее…
Председатель обвел взглядом остальных. Кажется, никто больше не чувствует. Даже Медариэн сидит спокойно.
Может, ему просто кажется? Обычно он не ошибался в таких вещах, но… неловко будет беспокоить ученый совет понапрасну. Они обсуждают крайне важное дело, а тут он с какой-то чепухой.
Лучше просто тихонько проверить самому.
– Коллеги, с вашего позволения, я отлучусь на минутку, – чуть слышно пробормотал Арминатти, выскальзывая в дверь позади кресла.
Его ухода толком и не заметили. Заседание совета длится от восьми до десяти часов – все время от времени отлучаются по разным надобностям. Арминатти коснулся рукояти портала и тот, узнав ладонь, вывел его прямо в кабинет президента Адэфикароса.
Здесь он на несколько секунд замер. Эфир… Арминатти почти утонул в нем, почти растворился. Его руки стали прозрачными, а с кожи и волос сорвались миллионы искорок. На какое-то мгновение волшебник услышал всю планету, почувствовал каждого ее обитателя, ощутил бесчисленные реальностные прорехи и микротрещины в Кромке.
Их очень много, они повсюду, но почти все – крошечные, незначительные. Это нормальная картина, они то и дело возникают и сами же потом рассасываются. Но в одном месте… там словно рваная дыра. Арминатти поежился и вздохнул, а потом коснулся ручки Кудаугодочной двери.
Это оказался город. Один из великого множества парифатских городков, где-то в северных землях. Здесь уже в полные свои права вступила осень, дул холодный ветер… в Мистерии-то климат мягкий, лета прохладные, а зимы теплые. Арминатти поежился и ускорил движение воздушных частиц. Вокруг стало теплее.
Значительные нарушения реальности… Арминатти определил вектор и пару раз моргнул. Перед глазами возникла координатная сетка. Направление… расстояние… да, туда. Волшебник вошел в резонанс с молекуляром и перестроил себя по отношению к пространству.
Через долю секунды Арминатти рассыпался там, где стоял, и сформировался двумя кварталами дальше, на большой площади. Точно такой же, как был, только, кажется, чуть меньше ростом и с более короткими волосами. В последнее время он становился рассеян и немного путался в мелких деталях.
Физическое тело не имеет особого значения, оно все равно скоро умрет.
Арминатти взглянул на огромный дворец… два дворца. Один – самый обычный, с историей и старой астральной тенью. Выстроенный классическим образом, вручную. Вон к той башенке немного приложено волшебство, но и только-то.
Второй же… он гораздо больше и совсем свежий. Практически стерильный, созданный с нуля буквально только что. Реальность еще дрожит от такого грубого изменения.
Это… да, это прямое вмешательство, непосредственный контроль. Это не псевдоматерия, не оформленная в твердую иллюзию мана. И не выстроенные нужным образом мириады реально существующих молекул. Нет, тут все еще бурлит Хаос, и сущее нестабильно.
Есть и множество других микровсплесков. Тут, там… непосредственное воздействие на физические объекты, даже на людей.
Но не это привлекло внимание Арминатти. Его интересовал тот, кто сейчас как раз появился на пороге этого огромного дворца, выступил на площадь и вскинул руки над головой.
– Возлюбленные мои подданные! – хорошо поставленным голосом воскликнул король этой державы. – Возрадуйтесь же, ибо злой колдун, что принес Марюлии столько зла, мертв, а дочь моя освободилась от его чар!
Ответом ему были нестройные приветствия. Народ постепенно собирался в кучки, и вид у многих был ошалелый. Судя по остаточным эманациям в эфире, сегодня тут творилось что-то несусветное. Но эффект был неустойчивый и вряд ли продлится долго.
Арминатти вздохнул, глядя на короля, сотворил себе палку и поковылял к ступеням. При виде его монарх широко улыбнулся, сделал шаг навстречу и протянул волшебнику руку.
– Добро пожаловать, мэтр Арминатти, добро пожаловать! – воскликнул он. – Честно говоря, не ожидал вас здесь сегодня встретить, но неожиданная встреча – не всегда неприятная, не так ли?
Арминатти заглянул ему в глаза. Он не знал этого человека. Никогда раньше его не видел. Марюлия… признаться, он даже не помнил, где это, на каком континенте. На Парифате бессчетное множество таких вот незначительных королевств, и всех их владетелей упомнить невозможно.
А вот король его узнал… или, скорее, тот, кто смотрит из его глаз.
– Ваше величество, позвольте мне поговорить с… кто вы, мессир? – заглянул в самую глубь Арминатти.
Несколько секунд король и волшебник молча смотрели друг на друга. Потом венценосец рассмеялся, шутовски раскланялся – и его лицо заколебалось, кожа заходила ходуном.
– Не могли бы вы, гм, оставить это тело? – почти виновато попросил Арминатти.
– Мог бы, но… но не буду, – улыбнулся король. – Этот смертный предложил мне все, что пожелаю. А я в своих желаниях скромен и неуемен, неуемен и скромен. Смертные-то могут предложить немного, то я и забираю – но забираю все, что смертные могут предложить. Я в своем праве.
– Боюсь, что нет, гм. Право существует только тогда, когда его можно, гм, защитить. А вы не сможете, пока я тут.
Улыбка сползла с королевского лица. Глаза какое-то мгновение мерцали, а потом король снова улыбнулся, подошел ближе и панибратски положил руку на плечо волшебника.
– Зачем же вы так, мэтр Арминатти? – спросил он дружелюбно. – Вы стары. Вы одной ногой в могиле. Мне, если честно, боязно даже дохнуть на вас посильнее – кажется, вы прямо сейчас расточитесь. Вам следовало бы подумать… о своей душе.
– Спасибо, я подумал. Вынужден, гм, настаивать, – совсем тихо сказал волшебник.
– Видите ли, мэтр Арминатти, этот человек любезно предоставил мне… полный карт-бланш, – холодно произнес король. – В ответ на мои услуги. Услуги, видите ли, должны оплачиваться, а договор есть договор.
Арминатти вздохнул и потянулся к эфирным узлам. Вот здесь, вот здесь… да, и вот здесь. Воздействие было точечным, мгновенным, но действенным – одержимого тряхнуло, его стабильность нарушилась. Король и то, что в него влезло, чуть заметно разминулись, их координаты перестали полностью совпадать. Арминатти надавил, напрягся…
Методики Адэфикароса наименее богаты заклинаниями и другими вспомогательными средствами. Этот университет делает основной упор на высшую магию. В нем волшебство изучают натурфилософским образом, как точную науку.
Но, к сожалению, именно против демонов магия Адэфикароса малоэффективна.
– Да ладно тебе, дед, – смахнул соринку с плеча король. – Ну куда ты лезешь? Это даже не твой профиль. Если уж так неймется – вернись домой, напиши запрос, отправь по мою душу бригаду демоноборцев… Я спокойно успею сделать все свои дела, а ты вроде как принял меры… и все довольны?
– Для вас я все еще мэтр Арминатти, гм, – сказал волшебник, моргая слезящимися глазами. – На «ты» мы не переходили.
И реальность закрутилась водоворотом.
Весь остальной мир скрылся за радужным шлейфом. Пространство завязалось миллионом узлов, так сильно тряхнул его Арминатти. Он надавил на рычаги мироздания, усилил напор… а потом отпустил.
И узлы разом развязались, реальность вновь высвободилась. Словно рухнул карточный домик – и вместе с ним тот, кто сидел внутри короля.