Манифест новой экономической теории

Введение

Авторитет известных экономистов, профессоров и толстых учебников подавляют в нас ощущение, что мы упускаем что-то важное, когда изучаем современную экономическую теорию. Но у непредвзятого человека всегда возникает чувство, что предлагаемые объяснения очень поверхностны и не затрагивают сути явлений.

Так если работающий механизм отбрасывает тень на стену, то нельзя разобраться в принципе работы этого механизма, если смотреть только на эту стену. В наше поле зрения не будут попадать истинные причины изменений. Мы будем строить свои теории о том, как одно движение тени влечет за собой другое движение, но механизм работает циклично, все повторяется, и мы легко можем менять местами тени-причины и тени-следствия.

Вы не замечали, как трудно в современной экономической теории разобраться, что является первичным, а что вторичным, и что одна и та же причина может порождать противоположные следствия? Экономическая наука пытается изучать тени на стене.

Чтобы понять принцип работы экономики нужно сперва определить основную цель любого развития, в том числе и экономического. Затем, на основании понимания этой цели, создать теорию стоимости, и уже вооружившись ею изучать причинно-следственные связи в экономике.

В этой работе я сформулировал новую теорию стоимости. И на ее основе предложил постулаты новой экономической теории, которые противоречат многим привычным убеждениям. Надеюсь, что декларируемый в «манифесте» подход к изучению экономических явлений, даст новый толчок развитию экономической науки.

Глава 1. Теория стоимости

Причиной современных экономических кризисов является то, что никто не понимает сущность денег. Все чувствуют, что деньги являются эквивалентом чего-то важного, но никто не понимает чего именно. Эти кусочки бумаги что-то символизируют. Но что? Влияние, власть, возможности, гарантии, удовольствия … что именно? Никто точно не знает.

Деньги – лишь тень отбрасываемая субстанцией, которая управляет жизнью людей. Но, не зная, что это за субстанция, люди поклоняются ее тени. Экономисты и политики то сужают эту тень, то расширяют, то смещают влево, то вправо. Но эти действия бессмысленны и неэффективны, потому что отвлекают от того главного, что является настоящей стоимостью всего.

Экономисты, пытающиеся бумажными символами реальной стоимости подействовать на саму стоимость, похожи на собаку, гоняющуюся за собственным хвостом. Пренебрежение созданием логичной теории стоимости, привело к тому, что все проблемы в экономике стараются решить монетарными способами. Но воздействовать манипуляциями с деньгами на реальную экономику и реальную стоимость, все равно, что следствием влиять на причину. Кратковременные улучшения при этом могут быть вызваны беспочвенными надеждами, но эти надежды очень скоро будут разрушены.

Конечно, и ранее осуществлялись попытки создать теорию стоимости, но не очень удачно. Например, теория предельной полезности говорит об изменении стоимости, а не об ее содержании. А трудовая теория не соответствует элементарным наблюдениям того факта, что стоимость продукта далеко не всегда соответствует затраченным усилиям.

Главной субстанцией управляющей людьми является свобода. Но свобода не только в политическом смысле. Чем у человека больше возможностей, тем он свободней. И чем больше вероятность того, что он воспользуется этими возможностями, тем он тоже свободней.

Например, если человек начинает испытывать голод, то уменьшается вероятность того, что он будет читать, музицировать, или заниматься спортом. Чем больше человек испытывает голод, тем менее свободным становится. Поэтому стоимость еды для него постепенно растет.

Еда возвращает ему свободу, и чем больший он испытывал голод, тем большую свободу получает вместе с едой. Таким образом, стоимость продукта измеряется свободой, которую он дает или возвращает.

Любое сильное желание уменьшает свободу человека, и чем больше свободы он себе возвращает, получив желаемый продукт, тем выше стоимость продукта. Даже если этот продукт – обычные стеклянные бусы.

Но продукт может увеличивать свободу человека и объективно, позволяя ему путешествовать, получать информацию, заниматься искусством или спортом. В любом случае, стоимость товара – свобода, получаемая человеком вместе с товаром.

Если один человек испытывает жажду и имеет при этом в запасе пищу, а второй человек имеет в запасе воду, но при этом испытывает голод, то обменявшись водой и едой, они оба увеличат свою свободу. В этом смысл обмена. Все участники обмена увеличивают свою свободу.

Если все действия людей управляются стремлением получить большую свободу, то логично предположить, что свобода – цель долговременного развития и главный критерий прогресса. Могут возразить, что дикарь обладал большей свободой, чем современный человек, который связан множеством ограничений. Но, на самом деле, мы, отдавая часть своей свободы в виде многочисленных ограничений, получаем свободу несоизмеримо большую. Мы можем интересоваться науками, путешествовать, работать в различных сферах, увлекаться искусством и т.д. Тогда как дикарь все свое время мог тратить только на борьбу за выживание.

Мы уже близки к пониманию того, эквивалентом чего являются деньги, но изучим еще два свойства свободы, каждое из которых накладывает отпечаток на закономерности экономического развития.

Первое свойство. Если стремление к увеличению свободы – закон развития, то тогда свобода может увеличиваться только циклично. Так если человек, испытывающий жажду, видит колодец, то он обязательно направится к нему. Он несвободен в выборе. Парадокс, но человек несвободен когда им движет стремление к свободе, поэтому временно уровень его свободы уменьшается, но только для того чтобы затем увеличится. Это похоже на инвестиции: прежде чем получить деньги вы должны их потерять, то есть инвестировать.

Второе свойство. Чем больше свободы, тем больше возможностей. И тем больше возможностей еще больше увеличить свободу. В народе эту особенность комментируют так: «деньги к деньгам». И, следовательно, свобода увеличивается по экспоненциальному закону, что объясняет стремительное ускорение развития цивилизации, которое мы сейчас наблюдаем.

Из всего вышесказанного становится ясно, что деньги являются эквивалентом свободы. Но только эквивалентом, а не самой свободой, о чем часто забывают и экономисты, и политики. Но и это еще не есть определение денег.

Свобода – очень субъективное понятие. Она тем больше, чем больше возможностей, и чем более равновероятны эти возможности. Фактически, это определение информационной энтропии.

Сейчас происходит путаница с понятием энтропии, которую считают мерой хаоса из-за неправомерных параллелей с термодинамической энтропией. Хотя и этот вид энтропии является мерой свободы отдельных атомов. Подробней об этом можно будет прочитать в Приложении. Сейчас же мы просто примем за факт, что энтропия является мерилом свободы, а деньги являются эквивалентом энтропии.

Глава 2. Возвращение и приращение энтропии

Как уже говорилось, товар в процессе обмена может вернуть или увеличить уровень энтропии. Рассмотрим сначала первый случай.

По мере того, как у человека усиливается желание заполучить тот или иной товар его энтропия уменьшается. Причем, если речь идет о каких-нибудь физиологических потребностях, то уменьшается экспоненциально. Сначала небольшими темпами, а затем все быстрее. Получив желаемое, человек возвращает себе прежний уровень энтропии.

Казалось бы, в этом процессе нет прогресса. Но это не совсем так. Благодаря тому, что энтропия человека снижается и возрастает желание, он готов обменять данный желаемый товар на свой труд.

Предположим, что благодаря рекламе все жители государства стали страстно желать разноцветные стеклянные бусы. Их энтропия уменьшилась, они думают только о том, как их получить. При этом свой труд они ценят гораздо меньше. Теперь за эти разноцветные стекляшки смогут воздвигаться дворцы, пирамиды, строиться каналы и прочее.

Теперь представим себе, что все жители государства обеспечены всем необходимым, у них ни в чем нет недостатка, они не испытывают ни голода, ни сильного желания заполучить что-нибудь. Поскольку им ничего не надо, свой труд жители этого благословенного государства будут ценить выше любых предлагаемых благ, и ничего не будут делать. Государственная и экономическая система начнут разваливаться. И очень скоро они будут захвачены более голодными соседями.

Для успешного экономического развития, жители государства должны чего-нибудь сильно желать, должен быть дефицит чего-то. Долгое время движущей силой экономического прогресса было желание людей удовлетворить свой голод. Но сейчас, во многих развитых государствах ситуация изменилась. Чтобы не проиграть экономическое соревнование странам с дешевой рабочей силой эти государства должны культивировать в своих гражданах новые желания. Нужно создать новые «стеклянные бусы», превратив стремление к новым возможностям, в не менее сильную потребность, чем физиологические потребности.

Теперь рассмотрим процесс приращения энтропии. В этом случае людьми движет желание увеличить свою свободу, свою энтропию. А для этого нужно сначала инвестировать энтропию, снижая ее уровень, чтобы затем получить ее обратно вместе с дивидендами. То есть люди сначала ставят перед собой конкретную задачу, а потом принимаются за ее решение, временно уменьшая свою свободу.

Обратите внимания, что и при возвращении, и при приращении энтропии, наиболее важной фазой всего процесса является фаза уменьшения энтропии. В одном случае при этом возникают желания и стремления, во втором – предпринимаются действия по увеличению энтропии. Фактически, речь идет о временном снижении уровня комфорта. Это очень важно, потому что господствующая потребительская идеология считает идеалом постоянное увеличение комфорта и удовлетворение всех желаний. Но если это будет достигнуто – развитие прекратится.

И еще следует отметить, что возвращение и приращение энтропии могут смешиваться в одном процессе.

Глава 3. Энтропия, ВВП, денежная масса

Итак, энтропия является мерой свободы, а мерой энтропии в современной экономике являются деньги. Однако, это не потраченные деньги, а те которые могут быть потрачены. Свобода растет только в том случае, если есть денежные средства, которые мы можем потратить на свое усмотрение и если есть некоторая неопределенность. Белка, бегающая в колесе несвободна, несмотря на постоянное движение. Так и денежный оборот не является показателем свободы, и открывающихся возможностей.

Можно сказать, что деньги являются «законсервированной» энтропией. Благодаря деньгам процесс обмена растягивается во времени. Отдавая свой товар, участник обычного обмена получает другой и тем самым увеличивает свою энтропию. Но при денежном обращении он может получить за свой товар деньги, за которые приобретет любой товар потом, в любое время. При этом его энтропия увеличивается в тот момент, когда он получает деньги, и остается таковой, когда он покупает за них товар. Просто видоизменяется товар, превращаясь из денег в какой-либо продукт.

Уровень энтропии общества соответствует величине денежной массы. Но именно соответствует. Сами деньги энтропией не являются. И поэтому если при том же уровне энтропии вдвое увеличивается денежная масса, то стоимость денег снижается в два раза. Оборот денег не влияет на их покупательскую способность. Мы можем мысленно остановить все платежи и мысленно попросить всех граждан отдать все свои деньги (и, конечно, ценные бумаги) для покупки чего-то очень важного. Вся собранная сумма и будет равна всей энтропии государства, этим и будет оцениваться степень его экономического развития.

Вопреки распространенному среди экономистов убеждению, ускорение оборачиваемости денежных средств не влияет на их стоимость непосредственно. Представим, что скорость оборота денег увеличилась в два раза, а объем денежной массы уменьшился в два раза. По представлениям классической экономической теории, покупательская способность денежной единицы должна остаться прежней и курс валют тоже не должен измениться. По большому счету ничего не должно измениться. Но если снова понадобится сложить все средства для покупки чего-то сверхважного, то собранная сумма будет в два раза меньше прежней. Страна обеднела в два раза, в два раза уменьшились ее возможности, ее свобода и ее энтропия. А ученые экономисты этого и не заметили.

Также как при одном и том же обороте, предприятие может быть и рентабельным и убыточным, так и ВВП может расти или падать, но непосредственно с экономическим ростом это не связано. Поэтому меры экономического стимулирования, единственным критерием которых является рост ВВП, так неэффективны. Ориентироваться в экономике на изменение ВВП – все равно, что идти вслепую.

ВВП не является мерилом энтропии, свободы, и, следовательно, не является мерилом развития экономики и показателем, на который нужно всячески равняться. Этим мерилом являются денежные средства, которыми субъекты вправе распоряжаться на свое усмотрение. Для экономического роста нужны инвестиции. А инвестиции затем тратятся на закупку материалов, выплаты и т.д. что приводит к увеличению ВВП, но это увеличение – лишь следствие.

Иногда говорят, что запасы могут и не инвестироваться, тогда они будут просто вырваны из экономики. Это правда. Запасы сами по себе выражают собой неопределенность, потому что неизвестно, как и когда они будут потрачены, именно поэтому они и являются эквивалентом свободы, без которой невозможно развитие. И чтобы влиять на экономический рост мы должны перестать экономические процессы измерять только кассовыми чеками.

Как уже отмечалось в главе 1., если свобода и энтрпопия – мера развития, и все сущее стремится к их увеличению, то увеличиваться они могут только циклично. То есть на пути перемещения системы в состояние с большей свободой, уровень свободы уменьшается. Еще раз сравним этот процесс с инвестированием. Мы должны сначала отдать часть свободы, чтобы потом получить ее в большем объеме.

ВВП и энтропия взаимосвязаны, и пытаясь выпрямить линию ВВП выравнивают и энтропию. Но уменьшение амплитуды колебаний энтропии означает уменьшение объемов инвестиций, по сравнению с возможными. Следовательно замедляются темпы роста.

Энтропия более тесно связана не с ВВП, а с величиной денежной массы. Эту зависимость можно выразить соотношением:

∆E=M2-M1*Ir

Где ∆E – изменение энтропии за период;

M1 – денежная масса на начало периода;

M2 – денежная масса на конец периода;

Ir- реальная инфляция за период.

И следует отметить, что роль “дирижера” в этом уравнении играет энтропия. Именно ее изменение приводит к изменению денежной массы и инфляции, а не наоборот.

Глава 4. Ошибка Кейнса

Огромная ошибка современной экономической теории заключается в том, что следствие принимается за причину. Это ошибочное представление лежит в основе теории Кейнса, и поэтому приводит к абсурдным выводам.

Обычно, когда хотят описать принцип, лежащий в основе кейнсианской теории, описывают некоторое общество, в котором все граждане производят качественный и востребованный товар, но все бедствуют, потому что из-за нехватки денег никто ни у кого этот товар купить не может. Теперь, если мы дадим одному из них 100 долларов и он на них купит сапоги, то ВВП увеличится на 100 долларов. Потом сапожник купит у кузнеца инструмент за эти же деньги, и ВВП теперь увеличится на 200дол. Кузнец купит зерна и т.д.. Таким образом, 100 долларов не только всех осчастливят, но еще и приведут к бесконечному росту ВВП. Абсурд.

Конечно, тут происходит путаница. Фактически, описывается чисто операционная проблема, при которой нельзя обменивать товары, иначе как через наличные денежные средства, но при этом самих банкнот ни у кого нет. Однако данная ситуация очень условна. Если есть востребованный товар, то люди найдут способ им обменяться, особенно в современных условиях разнообразия средств платежей и расчетов.

Чтобы как-то сгладить абсурдность приведенной выше ситуации, когда 100 долларов приводит к бесконечному увеличению ВВП, последователи Кейнса, говорят о том, что данный случай – предельный. И что на самом деле ВВП не будет бесконечно увеличиваться потому ( и только потому), что и сапожник и кузнец не будут тут же на все вырученные деньги, что-либо покупать, а часть этих денег будут обязательно откладывать. Для этих последователей, “непроедание” всех средств – негативное явление. Трудно придумать более разрушительное для экономики утверждение. Поэтому нет ничего удивительного в том, что мир воспитанный на кейнсианской теории беззащитен перед экономическими кризисами.

“Проедание” вливаемых в экономику "напечатанных" средств приводит к временному увеличению ВВП, но при этом сама энтропия не растет, а только перераспределяется. И поэтому, когда экономика убедится, что это “пустые” деньги, все вернется, как правило, к еще худшему состоянию, потому что кризис и не прекращался. Для его прекращения нужно увеличивать энтропию, а для этого нужны деньги, которое общество может инвестировать, те деньги, которые сапожник и кузнец отложили. Именно эти деньги принесут с собой свободу выбора и новые возможности. То есть такое накопление средств является позитивным фактором. Но современная экономическая теория, впитавшая ошибочные постулаты Кейнса, продолжает вести национальные экономики в неверном направлении, ориентируясь на ВВП, как на основной критерий и заливая экономику “пустыми” деньгами.

Экономический рост сопровождается увеличением ВВП, но причиной является изменение энтропии, изменение ВВП – следствие. Попытка переставить местами причину и следствие приводит к первобытному фетишизму. Как дикарь изображает гром, чтобы вызвать дождь, так и правительства стимулируют спрос, надеясь вызвать экономический рост.

Полагаю, было бы полезно чаще приводить слова Кейнса о том, что в условиях кризиса государство должно себя вести как “последний транжира”. Не инвестор, не созидатель, не предприниматель – а транжира. Может быть хотя бы эта фраза, очень ясно выражающая кейнсианский подход, настораживала бы политиков и общество, и порождала бы сомнение в состоятельности этой теории.

Глава 5. Инфляция

При инертности величины денежной массы, главным индикатором изменения энтропии является инфляция, для которой можно записать следующее выражение:

Ir= (M2-∆E)/ M1

При неизменном объеме денежной массы, уменьшение реальной энтропии приводит к увеличению инфляции, а увеличение энтропии – к уменьшению.

В формуле используется реальная инфляция, но на практике экономисты измеряют номинальную инфляцию. Если бы существовал идеальный механизм, приводящий в соответствие денежную массу и энтропию общества, то измеренная (номинальная) инфляция всегда бы равнялась реальной. Так увеличение денежной массы в два раза приводило бы к инфляции в 100%. Но такого механизма сейчас нет.

Покупательская способность денег приводится в соответствие с имеющейся энтропией в процессе совершения сделок. Такой механизм “видит” только тот объем денежной массы, который находится в обращении. Этот объем меньше всей денежной массы, поэтому измеренная (номинальная) инфляция отличается от реальной. Так, например, изменение всей денежной массы в два раза, может вообще не повлиять на номинальную инфляцию, если увеличатся только запасы, а объем денежных средств находящихся в обращении не изменится.

Однако такое отличие между реальной и номинальной инфляциями очень опасно. В любой момент, запасы могут прийти в движение, номинальная инфляция начнет расти. При растущей номинальной инфляции люди захотят свои денежные запасы превратить в товары и недвижимость. Объем денежных средств в обороте начнет лавинообразно расти, и также начнет расти инфляция, в ходе которой запасы могут обесценится. Люди и компании окажутся в положении энтропийной ловушки, из которой трудно выбраться.

Подобная ситуация стала причиной Великой Депрессии, когда обесценились огромные запасы средств в виде ценных бумаг. А сейчас правительство США прикладывает неимоверные усилия, чтобы огромные внешние “запасы” в виде долларовой массы, находящейся в обращении за рубежом, не включились во внутренний оборот и не вызвали бы обесценивание доллара и резервов.

Напишем формулу для скрытой инфляции:

Ih= Ir – In

Где Ih – скрытая инфляция;

In – номинальная инфляция;

Ir – реальная инфляция.

Правительства постоянно должны следить за величиной скрытой инфляции, которая является “бомбой замедленного действия”, и не допускать чрезмерных отклонений.

И снова вернусь к неверному представлению о зависимости уровня инфляции от скорости оборота денежных средств. При этом рассуждают следующим образом. Предположим, что все деньги в обществе находятся в движении. Теперь все платежи будем проводить в два раза меньшими суммами, но в два раза чаще. Для поддержания этого же оборота, понадобится денежная масса в два раза меньше прежней. Появятся “лишние” деньги, что приведет к инфляции. Но это неверное рассуждение.

Даже если все деньги находятся в движении, каждый человек в каждый момент времени имеет какую-то сумму, которая является мерой его возможностей. Хотя эта сумма и состоит из “переменных” денег, которые постоянно приходят и уходят. Если скорость оборота увеличивается, то “переменных” денег, необходимых для поддержания прежнего товарооборота, станет меньше, но у людей появятся на руках “постоянные” деньги. Однако сумма, которой, в среднем, обладает каждый человек в каждый момент времени, останется той же. Только в первом случае эта сумма полностью состояла из “переменных” денег, а во втором – из “переменных” и “постоянных”. Поэтому инфляции, вызванной только увеличением оборота денежных средств, не будет.

На этом примере мы опять сталкиваемся с ситуацией, когда путают причину и следствие. Растущая инфляция может быть причиной роста скорости оборота денежных средств, но не наоборот.

Глава 6. Равновесие рынков

Воспользуемся стандартным графиком спроса и предложения для анализа рынка. Линии спроса и предложения пересекаются в точке его равновесия.

Предположим, что рынок находится в точке А, слева от точки равновесия. Расстояние А1-А2 - это чистая прибыль, и она пропорциональна удовлетворению, которое получают покупатель и производитель от продажи одного изделия или услуги, и пропорционально объему энтропии, которое они получают. А произведение расстояния А1-А2 на объем производства пропорционально объему энтропии, которое получает вся экономика.

В условиях конкуренции рынок будет двигаться к точке равновесия, пока не остановится в ней. Но точка равновесия – худшая точка рынка, потому что в ней покупатели и производители получают минимальное удовлетворение. Немного увеличится цена – покупатели откажутся от покупки. Немного уменьшится цена – производители откажутся от производства товара. В этой точке рынок производит минимальный объем энтропии.

Максимальный же объем энтропии рынок производит пока движется к точке равновесия. Поэтому чем больше появляется новых рынков, тем больше производится энтропии. Но если предположить, что из-за совершенной конкуренции новый рынок мгновенно оказывается в положении равновесия, то он производит минимальный объем энтропии.

С одной стороны, чем медленнее движется рынок к точке равновесия, тем больше вырабатывается энтропии на единицу продукции. С другой, чем больше производителей, тем больше продается продукции и выше энтропия. Необходимо достичь оптимального соотношения между скоростью движения рынка к равновесию и объемом производства.

Однако все виды искусственного сдерживания объемов выпуска и появления новых производителей имеют свои минусы. Целесообразно создать развитую систему информирования об изменения доходности различных рынков. Тогда рынок, быстро движущийся к точке равновесия, доходность которого быстро уменьшается, будет непривлекательным для субъектов хозяйствования. Процессы роста конкуренции и увеличения объемов выпуска остановятся. Можно сказать, что рынок станет менее совершенным, но более «мудрым». И это хорошо, потому что совершенные рынки – производят минимальный объем энтропии.

Глава 7. Инвестирование энтропии

Энтропия является не только универсальной мерой развития, но и мерой устойчивости. Если есть несколько организаций, борющихся за один ресурс, то победит та из них, которая обладает большей энтропией, полученной, в том числе, и от своих членов.