Оружие бога

– С теми деньгами, которые вы обещали заплатить, мы за один поход заработаем столько, сколько обычно получают за три года, – ответил он. – Пока нам везёт и нет оснований для сожалений, а если влипнем... Может, и пожалею, но, скорее всего, не успею. Вот о нас точно никто не будет жалеть, потому что нет родни. Мы ещё посмотрим и, может быть, останемся в Зарбе. Вы найдёте кого-нибудь для обратной дороги. Плохо, что не увидим заплаченного вами серебра. Я спрятал его, а теперь жалею.

– Идите есть, – позвала нас Лера. – Я уже пожарила мясо, и оно немного остыло.

Жареная конина была жестковатой, но вкусной, особенно для нас. Мяса было много, поэтому с голодухи немного переели.

– Поешь сама и отдыхай, – сказал я, закончив обедать, – а я пожарю остальное.

– Я уже наелась, – отказалась она. – У меня осталось не так много готовки, а тебе не стоит заниматься женским делом. Отдыхай, я сделаю это в седле.

Лера закончила раньше брата и прилегла возле меня.

– Нажарила на два дня, – сказала она, положив голову мне на грудь. – Еды нам хватит, а вот чем будем кормить лошадей? Купцы говорили, что в окрестностях столицы растут леса из огромных елей, которые полностью закрывают небо. Будут ли там трава или хотя бы кусты?

– Люди любят приврать, – отозвался я. – Не бывает таких лесов. Но если и вправду так, нам же лучше. Такой лес должен быть редким и без подлеска, поэтому мы легко его пройдём. Густолесье хуже. Если в него попадём, придётся бросить лошадей.

– Так надоела дорога! – пожаловалась девушка. – Хочется хоть ненадолго где-нибудь остановиться и пожить нормальной жизнью. Я так жила только тогда, когда родители ждали караваны в Орде. А если у нас когда-нибудь будет свой дом...

– Потерпи, – сказал я и поцеловал её в макушку. – Всё у нас с тобой ещё будет!

Когда Раш сообщил, что мясо готово, мы быстро собрались и продолжили путь на север. Постепенно рощи стали сливаться в молодой густой лес. Ехать через него было трудно, поэтому такие места старались объезжать. К вечеру увидели деревню.

– Кочевники! – сказал Раш, показав рукой. – Видите табун? Если в нём нет заводных лошадей, в деревне остановилось не меньше сотни воинов!

– Лес пока не сплошной, поэтому будет нетрудно объехать, – отозвался я. – Воду наберём в реке, а больше нам ничего не нужно.

Пришлось вернуться назад и искать удобную дорогу. Во время объезда перешли вброд через небольшую реку, напоили в ней лошадей и набрали воду в бурдюк и фляги. До вечера ушли далеко от деревни и остановились на ночлег. Травы было много, поэтому расседлали, стреножили лошадей и оставили их пастись, а сами поели и легли на одеяла. Я сегодня дежурил, так что пришлось обойтись без любви. Лера быстро уснула, а я лежал и думал о будущем. Звуки и запахи были привычными, не несли в себе угрозы и мне не мешали. Облаков не было, и надо мной раскинулось звёздное небо. Купцы хорошо знали созвездия, по которым определяли направление и могли оценить время. Я отлежал полночи и разбудил Серка, которому передал дежурство. Заснул сразу, а незадолго до пробуждения увидел сон. Я опять был Саром, а снился большой и ухоженный парк, по которому гулял, держа за руку дочь горда Гая. Гера была одета в свободное платье из тонкого голубого шёлка, а волосы отбросила за спину. Она не сводила с меня любящих глаз, а я любовался её лицом и таял от нежности. Неожиданно из-за поворота аллеи вышли трое.

– Вот вы где! – зло сказал шедший первым молодой загр, одетый в зелёный, шитый золотом наряд. – Вас предупреждали, князь? Неужели вы думали, что мы будем долго терпеть? Уйди, сестра!

– И не подумаю! – сказала закрывшая меня Гера. – Сар уйдёт, и вы ничего ему не сделаете!

– Разговаривать с тобой! – рассердился брат, шагнул к нам и схватил её за руку. Рванув на себя вскрикнувшую от боли девушку, он заставил меня её отпустить.

Двое в чёрном вскинули руки, и я понял, что сейчас умру. Даже с оружием трудно противостоять ночным убийцам, тем более я ничего не мог сделать безоружный. Гера ударила брата коленом и рванулась ко мне. Она сделала это так быстро и неожиданно, что никто не успел отреагировать. Её брат падал на дорожку, я хотел оттолкнуть любимую, а в мою грудь летели два отравленных ножа. Я оттолкнул её, но уже мёртвую. Не знаю, что после этого сделал Сар. Наверное, горе и ярость помутили его рассудок и он сам этого не запомнил. Очнулся, когда все трое мужчин были мертвы. Я упал на колени и перевернул тело любимой. Один нож выпал из раны, второй я убрал сам. Ночные убийцы использовали только отравленное оружие, которое убивало мгновенно, поэтому я знал, что она мертва, но не хотел в это верить!

– Что с тобой, Мак? – крикнула разбудившая меня Лера.

– Приснился сон, – ответил я, вытирая рукавом слёзы. – А где все?

– Брат седлает лошадей, а остальные ушли в рощу, – сказала она. – Тебя не хотели будить, но мне пришлось. Ты так стонал...

– Спасибо за то, что разбудила, – поблагодарил я. – Нужно было сделать это сразу, как только рассвело. Ладно, я тоже сбегаю облегчиться.

Роща была рядом, и когда я в неё шёл, встретил уже сделавших свои дела Лаброев. К моему возвращению лошади были осёдланы, поэтому сразу же выехали, а завтракали в сёдлах. Вскоре на небо начали наползать облака, которые на глазах темнели и множились в числе. Ветер усилился и теперь с шумом раскачивал кроны деревьев.

– Будет дождь, – сказал Раш. – Может, остановимся и сделаем укрытие? Время есть.

– Не хочется его терять, – отозвался я, – Хорошего укрытия не сделаем, а непогода, похоже, надолго, так что всё равно промокнем. Ничего, летом это не страшно.

Дождь собирался долго, но полил такой, что можно было захлебнуться. Если я и преувеличиваю, то немного. Ветер усилился, а небо прочертила ослепительная молния, и мгновением позже загрохотало так, что кони в испуге заржали. Вскоре небо сверкало десятками стрел Хуга, а гром гремел не переставая.

Наконец гроза ушла, но небо не очистилось от туч, и с него по-прежнему лил дождь, хоть уже и не такой сильный. Он прекратился, когда начало темнеть, заодно стих ветер. Холодно не было, но даже в тёплое время и без ветра неприятно ехать мокрым. Можно было поискать засохшее дерево и пустить его на дрова, но мы не управились бы до ночи, поэтому сняли с себя мокрую одежду и надели ту, которая хранилась в сумках. Запасных сапог ни у кого не было, так что пришлось ехать босиком.

– Предлагаю свернуть к дороге, – сказал Марх. – Гроза вымочила всё, но там можно встретить деревню. Иначе не отдохнём сами, а коням будет ещё хуже.

Я не хотел следовать его совету, потому что где-то рядом были армии кочевников и королевства Тора, но посмотрел на сгорбившуюся в седле Леру и согласился. Лучше бы я этого не делал. Скоро проходы между рощами исчезли, и пришлось ехать через лес. С деревьев так капало, что под их кронами шёл дождь, и на кустах было много воды, поэтому мы скоро опять промокли. В лесу было темнее, а из-за густого подлеска двигались в два раза медленней. Когда стемнело так, что хорошо видел только я, лес закончился вырубкой. Пришлось спешиться и взять лошадей под уздцы. Спотыкаясь о пни, выбрались на луг, а потом на дорогу. По ней подъехали к маленькой деревне. Когда-то в ней было два десятка домов, а сейчас уцелели только три. Остальные угадывались по остаткам печей. Несмотря на прошедший дождь, сильно воняло гарью, но если бы в одном из дворов были люди или кони, я их почувствовал бы. Ничего опасного не было, поэтому мы не осторожничали. Крайний дом только с виду казался целым, внутри всё было переломано и разбито. Следующий за ним не имел таких повреждений, но открывший дверь Серк сразу же её захлопнул.

– Воняет тухлятиной, – объяснил он. – Наверное, там тела хозяев.

– Там всё загажено, – добавил я. – Осмотрим последний дом и, если он не подойдёт, переночуем в хлеву.

Нам повезло, и дом оказался нетронутым. В него перенесли вещи, а лошадей отвели в уцелевший сарай. Под навесом обнаружили большую поленницу и вскоре растопили печь. У Серка нашлось во что переодеться, поэтому его первого отправили дежурить. Остальные обложили печь мокрой одеждой и в ожидании, пока она высохнет, занялись ужином. Донёсшийся со двора вопль заставил бросить еду и схватиться за оружие. Дверь распахнулась, и в дом ворвались пятеро вооружённых мужчин. Двое направили в нашу сторону арбалеты, у остальных были только мечи. Самый молодой из них, у которого был дорогой плащ с золотой застёжкой, что-то спросил на незнакомом мне языке.

– Это воины Торы, – сказал Раш. – Он спрашивает, кто мы такие.

– Ответь, что мы торговцы из Дерма, – велел я. – Спроси, кто он такой и что сделали с Серком.

– Это сын князя Марда, – после коротких переговоров сообщил Раш. – Он нам не верит и требует сдать оружие. Отвезут к своим, а там будут разбираться. А Серка они приняли за кочевника и перерезали горло. Он успел перед смертью выпустить кишки кому-то из солдат, так теперь с нас спросят и за это.

Услышав о смерти брата, Марх с перекошенным яростью лицом прыгнул на солдат Торы и упал с болтом в груди. Выстреливший боец принялся спешно перезаряжать арбалет, а второй держал нас на прицеле. Княжич хотел что-то сказать, но я его опередил.

– Передай, что мы сдаёмся, – изобразив на лице страх, – приказал я. – Стой здесь и придержи сестру, чтобы вы не попали мне под руку. И вслед за мной бросите оружие!

Подождав, пока он переведёт мои слова, я бросил мечи на пол и протянул им руки. То же самое сделали брат с сестрой. Было видно, что солдаты Торы расслабились, а довольный княжич вложил меч в ножны. На него мне было плевать, главное, что опустились арбалеты. Человек этого не сумел бы, а у меня получилось. Вложив в прыжок все силы, я сбил с ног всех пятерых.

Глава 7

Через несколько ударов сердца противники были мертвы. Досталось и мне: один из солдат успел ударить кинжалом и теперь раненая рука болела и сильно кровоточила. Никто их торийцев не закричал, хотя шума от нашей схватки было много.

– Тебя нужно перевязать! – сказала Лера, ища в сумке перевязку.

– Потом, – отказался я. – Наверняка кто-нибудь из них остался во дворе. Возьмите арбалеты! – Подождав, пока брат с сестрой вооружатся, я распахнул дверь.

Как оказалось, остался только один солдат. Он охранял лошадей и не стал сопротивляться.

– Гони его в дом, – сказал я Рашу. – Сейчас меня перевяжете, а потом ты его допросишь.

Мы вернулись в дом, где я закатал пропитавшийся кровью рукав и Лера туго перевязала порез.

– Снимай, – сказала она, закончив с раной. – Твоя рубашка уже высохла, а с этой я смою кровь.

– Подожди, – остановил я. – Сначала допросим пленного, а потом будет видно, есть у нас время на стирку или нужно уносить ноги. Раш, я буду задавать вопросы, а ты переводи.

Он кивнул и толкнул солдата на лавку. С торийца сняли пояс с оружием, и связали ему руки. Пожилой солдат так перепугался при виде учинённой мной бойни, что едва не свалился в обморок.

– Откуда вы здесь взялись? – задал я первый вопрос.

Раш перевёл и, видя, что пленник не может прийти в себя от страха, дал ему подзатыльник. Этого оказалось недостаточно, и он вынул из ножен кинжал. Солдат намочил штаны, но стал отвечать.

– Мы заблудились, – сказал он, испуганно косясь на одноглазого. – Было сражение с кочевниками, в котором удалось отбить Зарош. Сначала дрались перед городом, а потом в лесу. Он там не такой густой, как здесь, поэтому не слезали с коней. Когда начало темнеть, попытались вернуться и вышли к этой деревне.

Я задал ещё вопросы и, выслушав перевод ответов, сказал:

– Если князь Мард узнает, кто лишил его сына, с нас сдерут кожу, поэтому пленного надо убить. По этой же причине нельзя выходить на дорогу, даже если её очистили от кочевников. Зарош в середине королевства, и напрямую от него до столицы не больше двух дней пути. Завтра мы так и пойдём. Вряд ли ночью сюда приедет ещё кто-нибудь, поэтому сейчас уберём тела и загоним лошадей торийцев в соседний двор. Нам они не нужны. После этого похороним братьев и будем отдыхать.

Раш кивнул, схватил солдата за шиворот и выволок из дома. Я взял здоровой рукой одного из убитых и вышел вслед за ними. Когда избавился от тела, увидел, что Лера вытащила остальных и оставила у крыльца. Подошёл её брат, и мы вдвоём быстро отнесли трупы в яму, в которую крестьяне сливали всякую дрянь. После этого вырыли за огородом могилу и похоронили Лаброев. Когда закончили, я вернулся в дом, а Раш занялся чужими лошадьми.

– Сними рубашку и садись есть, – сказала Лера.

Пока мы работали во дворе, она отмыла полы от крови и так натопила печь, что в доме стало жарко. Вся одежда высохла и лежала на одной из лавок.

– А ты? – спросил я, стягивая одежду. – Неужели и это успела?

– Не хочу, – ответила любимая. – Если бы был хлеб, я поела бы, а мясо не лезет в горло. Мак, почему ты не захотел сдаться? Я думаю, что нас освободили бы и не помешали ехать дальше. И не было бы никакой опасности. Это из-за твоего товара?

– Жемчуг могли отобрать, – согласился я, – во всяком случае тот, который остался в шкатулке. Хотя обыскали бы и нас. На ночь заперли бы вместе с лошадьми или в соседнем дворе, а потом отвезли к своим. Трудно сказать, чем это для нас закончилось бы. Только я ни о чём не думал, просто не успел. Когда убили братьев, меня с головой накрыла ненависть. Мне они нравились, особенно Серк, поэтому не собирался прощать их смерть.

– А если бы тебя убили? – спросила она. – Ударили в руку, а могли...

– А нас после этого пустили бы на ремни, – перебил её вошедший брат. – Но сделано правильно. Если такое прощать... Ты собираешься стирать? Тогда возьми и мою рубаху. Старался не запачкаться, но не получилось.

Он разделся, и Лера вышла с нашими рубашками во двор.

– Будем дежурить? – спросил Раш. – Я не думаю, что приедут ночью, но если ты скажешь...

– Толку от дежурства, особенно твоего, – отозвался я. – Если кого-нибудь принесёт, мы не успеем даже оседлать лошадей. И куда бежать в темноте? Запрёмся и будем спать. Вот встать нужно с рассветом и быстро уйти. Если сегодня освободили город, завтра могут осмотреть деревни.

– Я тоже так думаю, – согласился он и сел за стол продолжать прерванный ужин.

Вскоре вернулась Лера, развесила на печи мокрую одежду и подбросила дров. Её брат не стал много есть и, заперев входную дверь, удалился в меньшую из комнат. Любимая составила вместе две лавки и потушила обе наших свечи.

– Брат ушёл не просто так, – шепнула она мне. – Там не так тепло, но он не будет нам мешать. Ты полежишь, чтобы не беспокоить рану, а я всё сделаю сама! А то, что в его комнате вместо двери занавеска... Не обращай на это внимания.

В эту ночь мне опять приснился сон Сара. Я шёл по дворцу, который не назвал бы большим и богатым, по сравнению с виденным раньше дворцом горда Гая. Повсюду лежали окровавленные тела, оружие и осколки выбитых окон. Ещё не открыв дверь в кабинет отца, я уже знал, что в нём увижу. Он сидел за своим столом почти такой же, каким был при жизни. Подойдя ближе, я увидел пригвоздивший его к креслу кинжал, а когда обогнул стол, понял, почему не упала голова. Кто-то прибил волосы к спинке кресла.

– Прости, отец! – сказал я, прижавшись лицом к его холодной щеке. – Ты был прав в том, что я погублю семью! Клянусь тебе, что я отомщу! Королю придётся выбирать другого горда! А потом я уйду. В моей жизни нет радости, но я не хочу обрывать её сам. Если меня не убьют, попробую продолжить наш род!

Когда проснулся, за окнами начало светать. Я пошевелился и этим разбудил Леру.

– Поднимай брата, а я умоюсь и пойду седлать лошадей. Нужно побыстрее отсюда убраться. Поедим в дороге.

Мы взяли с собой только одну заводную лошадь, на которую погрузили все сумки. Оставленные кони были степными, и ничем не могли выдать нас торийцам. Пусть думают, что княжича и солдат убили кочевники, и гадают о том, куда они подевались и почему всё бросили в деревне.

После дождя в лесу было сыро и прохладно. По солнцу определили направление и ехали, пока оно не оказалось над головой. К этому времени стало жарко, а от сырости не осталось и следа.

– Привал, – сказал я, спрыгнув с лошади. – Пока нельзя ориентироваться по солнцу, будем отдыхать. Не знаю, как вы, а я здесь заблужусь. Я рассчитывал на Марха, а сам не знаю леса.

– Я никогда не был в лесу, – тоже спешившись, отозвался Раш. – Для меня он одинаковый во всех направлениях. Давайте стреножим лошадей и пусть объедают кусты.

Мы доели уже начавшее кислить жареное мясо и легли отдыхать на одеяла.

– Хотел кое-что предложить, – сказал брат Леры. – Тебе не нужно называться купцом. Такой караван, как наш, привлечёт внимание. Непонятно, для чего ты едешь в Зарбу, если потерял людей и товары. Купцы не ездят с пустыми руками, значит, у тебя с собой что-то ценное. Наёмников больше нет, а нас только трое, поэтому найдутся желающие это проверить. Лучше говорить, что мы переселенцы.

– Ты много видел переселенцев из загров? – спросил я. – Думаешь, в это поверят?

– Я не видел ни одного, – ответил он, – ну и что? В Торе могут удивиться, а в Зарбе таких хватает. Купцы рассказывали, что в столице много торговцев этого народа.

– А Сар говорил, что с Зарбой не торгуют, – удивился я. – Сказал, что в ней могут быть только беглецы.

– Может, не знал? Не могут не торговать два соседних королевства, тем более такие большие, как Зарба и Заградор.

– Один из наёмников говорил, что загры покупают в Зарбе рабов, – вспомнила Лера. – В самом королевстве их почти не используют, но продают пленников или тех, кто попал в рабство из-за долгов. Он ещё сказал, что в столице можно встретить не только купцов из загров, но и дворян, которые в ней развлекаются.

– О чём я и говорю, – добавил Раш. – Кто будет цепляться к трём переселенцам? В Зарбе таких много. С деньгами нетрудно устроиться, а свой товар продашь как-нибудь потом. Ты действительно хочешь взять в жёны сестру или ваши развлечения только на время?

– Мог бы не спрашивать, – ответил я. – Я не скрываю свою любовь, так что её можно увидеть даже одним глазом.

– Я не к тому спросил, – ухмыльнулся он. – Меня не прогоните?

– Мой дом – твой дом, – сказал я фразу, которой в Дерме предлагали дружбу. – Ты мне нравишься, да ещё породнимся – как такого выгонять?

– Это хорошо, – одобрил Раш. – Дам ещё один совет, как будущий родственник. Когда приедем в столицу Торы, не пожалей денег на мага и получи от него знание языка Зарбы. Если расщедришься, можешь заплатить и за нас.

– А разве там есть морши? – удивился я.

– Если верить купцам, их там хватает, – ответил он. – Вот в Зарбу зелёные почему-то не едут. Приходится их дворянам ехать за услугами в Тору.

– Даже не знаю... – задумался я. – Жалко не денег, которых у меня много, а обращения к магу. Я уже использовал одно, когда вселялся в это тело. Но для загра такое вселение не считается обращением, потому что они делают это много раз. А как будут считать для меня?

– А тебе не всё равно? – сказал Раш. – Если осядешь в Зарбе, вряд ли встретишься хоть с одним из магов. Или ты хочешь бессмертия? Так для этого, если будет много денег, нетрудно съездить в Тору, а одно обращение у тебя останется. Я думаю, что даже два, потому что их считают для тела. Спросишь, когда придём к магу.

– Ладно, – согласился я, – заплачу за всех. Ты прав: без знания языка будет трудно. Заодно можно спросить о судьбе Сара. Раш, вы вели кочевую жизнь, но непохожи на дикарей. Я хотел расспросить Леру, но постоянно что-то мешало. Может, расскажешь ты?

– Когда любишь, не до разговоров, – ухмыльнулся он. – Хочешь узнать о нашей жизни? Могу рассказать, никаких секретов в ней нет. Мы не всё время кочевали, каждый год подолгу жили в Орде. Там я выучил язык Торы. Сестра тоже знает, но хуже. Её редко выпускали из дома, а я в нём только ночевал. Мать у нас была простой и мало отличалась от женщин кочевников, а вот отец очень много знал и, когда не было караванов, часто вбивал в мою голову часть своих знаний. С Лерой не занимался, но и не прогонял, поэтому слушала вместе со мной.

– А как вы попали в степь?

– Я этим не интересовался, а родители не любили говорить о прошлой жизни. Отец в молодости был дружинником у кого-то из князей, а потом почему-то бросил службу и подался в наёмники. Основным занятием была охрана идущих в Зарбу караванов. Наверное, тогда он изучил маршруты. Это всё, что я знаю. Родители не откровенничали, а мы, получив по шее за любопытство, больше не лезли с расспросами. Вроде бы у отца была дружба с кем-то из кочевников.

– Раз вы мои родственники, должны помочь, – встав с одеяла, сказал я. – Всякое может случиться, а если мы лишимся сумок, потеряем товар. Поэтому я разделю его и отдам вам на сохранение.

– В нём жемчуг? – спросила Лера, показав на ларец, который я достал из сумки.

– Жемчуг, – подтвердил я. – Смотри.

– Какая прелесть! – воскликнула девушка. – У матери была серьга с жемчужиной, но небольшой и тусклой, а эти такие крупные и блестят!

– Возьми перевязку и режь на мелкие кусочки, – сказал я, вытряхивая в сумку серебро из двух кошелей. – Будем перекладывать жемчужины обрезками. Такое нельзя носить на поясе, поэтому повесите на грудь. Всё, что останется, возьму себе, а ларец выбросим.

– Откуда вы столько взяли? – поразился Раш. – И почему ты везёшь это богатство без охраны? Я не считаю охраной твоих наёмников.

– Спросишь у моего отца, если когда-нибудь попадёшь в Дерм, – ответил я. – Нужно будет отправить ему часть золота, но и того, что оставим себе, хватит на всю жизнь, если им не сорить.

Чтобы полностью очистить ларец от жемчуга, пришлось освободить от серебра ещё один кошель. Его я повесил на шею вдобавок к тому, который уже висел. Не очень удобно, но теперь можно не бояться потери сумок. Два кошеля с золотом тоже из них достал и повесил на пояс, а серебро переложил из двух сумок в одну. В неё же сложил самые необходимые вещи. Глядя на меня, Раш тоже принёс свои сумки и стал что-то перекладывать.

– Все ценности в этой, – показал он самую невзрачную на вид. – Если со мной что-нибудь случиться, постарайся её забрать. Только сначала хватай сестру, а уже потом – сумку.

Когда закончили с вещами, по солнцу уже можно было определить направление, поэтому распутали лошадей и поспешили выехать. Лес оставался густым до остановки на ночлег. Отдельные места, в которых было особенно много кустов, приходилось объезжать. Воду в тот день не нашли, и вечером лошади выпили всю, какая была в бурдюке. Дежурств не устраивали и хорошо выспались. Перед сном Раш сказал, что надолго отойдёт, и ушёл, дав нам возможность насладиться друг другом.

На следующий день, до полудня, лес начал меняться. Стали встречаться очень высокие деревья, которых становилось всё больше, а подлесок мельчал, пока не исчез.

– А ты мне не верил! – сказала Лера, когда к вечеру кроны деревьев полностью закрыли небо. – Посмотри, какие сосны!

– Никогда таких не видел, – согласился я. – Настоящие великаны. Только меня сейчас интересуют не деревья, а вода. В столицу сегодня не попадём, а лошадей нужно чем-то поить.

– Давайте ехать до темноты? – предложил Раш. – В таком лесу можно устраивать скачки, а направление нетрудно выдержать по деревьям. Их здесь далеко видно.

Скачек не устраивали, но коней поторопили. Воду так и не нашли и, когда стало темно, остановились на ночлег. На следующее утро продолжили путь и почти сразу выехали на дорогу. На ней были свежие следы.

– Недавно проехал крестьянский воз, – уверенно сказал Раш. – Видите, просыпалась солома? И ехал он оттуда. Наверное, кто-то из крестьян повёз в город продукты. Предлагаю ехать в деревню. У нас уже даже фляги пустые.

Лошади страдали не только из-за отсутствия воды, они ничего не ели весь вчерашний день, поэтому ослабели и неохотно перешли на рысь. Хорошо, что деревня была рядом. Она мало отличалась от тех, которые я видел в Салее, только заборы были в два раза выше. Поначалу крестьяне держались настороженно, но щедрая плата и знание языка быстро изменили отношение. Нас хорошо накормили и занялись лошадьми.