Тени Прошлого

— Я... наоборот боюсь свою силу. Причинить боль тем, кого... — голос сорвался, — кого хотел бы защитить.

В воздухе между ними что-то изменилось. Не магия — что-то более хрупкое и важное.

Понимание.

Алиса опустила глаза.

— Значит... ты действительно переживаешь. И за него. И за... нас.

— Вечность учит терпению, — уголки его губ дрогнули. — Но не делает слепым.

Она вдруг усмехнулась — нервно, практически срываясь:

— Боги, как же все это сложно!

Хранитель неожиданно шагнул вперед, но не для ласковых объятий, нет. Просто создал мягкое полотенце и аккуратно накинул Алисе на плечи.

— Никто не торопит, — произнес маг, и в этих словах вновь прозвучало то же теплое обещание.

Хранительница закуталась в мягкую ткань, вдруг осознав, что вся дрожит в мокром купальнике.

— Спасибо, — прошептала она.

И в этот момент голографический экран рядом пискнул — Адриан бережно сжимал цветок в руке, вдыхая его аромат. Хранитель молча наблюдал, как Алиса невольно тянется к экрану. Его глаза стали глубже — в них теперь жила не ревность, а что-то более мудрое.

— Я не хотела причинять ему боль, — наконец сказала она тише. — Но и не могла поступить иначе. Ты же понимаешь…

Маг медленно отошел к замерзшим цветам, его шаги были бесшумны, как и всегда.

— Я понимаю многое. Что ты боишься близости. Что используешь миссии как предлог, чтобы избегать... ответственности.

Сердце Алисы бешено колотилось.

— Это не так! Я просто...

— Свободна? — он закончил за нее, и в его глазах мелькнуло что-то неуловимое - не гнев, а... уязвленность? — Знаешь, я веками наблюдал, как люди играют в эти игры. Но ты... мне казалось ты единственная, кто...

Хранитель не закончил фразу. В его словах не было осуждения - только странная, почти человеческая грусть. И это пугало Алису больше всего.

— Я не играю, — прошептала она. — Я просто... не знаю, как это должно быть. С тобой. Со всеми.

Хранитель вздохнул и неожиданно улыбнулся - печально и по-взрослому.

— Первая честная фраза за весь вечер. Я вернусь, когда решишься на вторую...

Он развернулся, и складки его мантии взметнулись не от ветра, а от резкого, сдержанного движения. Алиса на мгновение увидела его профиль — челюсть была сжата так сильно, что на обычно безупречной коже выступили тени напряженных мышц. И прежде чем она успела что-то сказать, маг уже отвернулся, и его силуэт тихо растворился в темноте вечерних сумерек. Он не просто ушел. Он заставил пространство поглотить себя, словно не мог больше оставаться рядом, не нарушив своего же обета.

— Подожди... — сорвалось у неё, но было уже поздно.

Осталась лишь тишина, экран ноутбука с застывшим изображением Адриана, который все так же сжимал в руках увядший цветок... и щемящее чувство, что этот разговор еще не закончен.

Впервые за все время ее необычного знакомства с таинственным магом ей было настолько неловко. Не из-за самого поступка, а из-за того, что он теперь видел ее в таком свете: расчетливой, легкомысленной…

— Ну блин, — прошептала Алиса, сжимая кулаки. — Вот я влипла…

Она плюхнулась на шезлонг, ощущая странное смятение где-то под ребрами. Не раскаяние, ведь она не жалела о случившемся. Но теперь, когда поняла, что ее он видел все, ей было... не по себе.

Этот уютный уголок на краю мироздания внезапно показалась слишком большим, а она – слишком маленькой и уязвимой.

"Хранитель все знает и теперь дал понять – если хочу быть с ним, то, что я позволяла себе в Этерии, делать больше нельзя."

Грудь сдавило от досады.

"Вот именно поэтому я и не хочу сближаться! Потом начнется: 'туда не ходи, это не делай, с тем не говори'... А я не для того сбежала из своего мира, чтобы снова оказаться под чьим-то строгим надзором."

Она стиснула зубы.

“Получается, я осознанно сбежала из дома в поисках приключений? К нему…”

Теперь за ее спиной не было ни друзей, ни родных – лишь бесконечные миры и тот, кто предложил ей стать частью чего-то большего.

"Свобода или... он?"

Свобода в любом случае дороже чьих-то принципов. Даже его.

Но другая часть души Алисы шептала: "А если он прав? Если это не контроль, а... уважение? Он же не запретил, не приказал. Просто ушел, оставив тебя разбираться в своих чувствах."

Мысли метались в сознании, словно рой диких пчел.

"Что если в паре партнеры не теряют независимость, а наоборот обретают поддержку друг друга?"

Она уже понимала, как сильно хочет быть с ним рядом — не как ученица с наставником, а как равная с равным. Чтобы он доверял ей. Чтобы наконец открылся.

Но это будет невозможно, если она продолжит скитаться по мирам, флиртовать с принцами и воспринимать отношения как игру. Хранитель не примет такой легкости. Его ранят её беспечные поступки, даже если вслух он пока не хочет этого признавать.

"Он не просто так надел эту мантию... Это не холод. Это его боль."

В груди что-то болезненно сжалось — будто сердце оказалось в тисках.

"Я хочу быть с ним... Но готова ли я измениться? Перестать бегать? Перестать проверять границы?"

Экран ноутбука погас, отразив её собственное лицо — растерянное, но уже не такое упрямое. Где-то в глубине сада шелестели листья, будто подсказывая ответ.

"А может, настоящая свобода — это как раз возможность за кого-то держаться?"

Высоко в звездном небе пролетел далекий метеор, оставив за собой сияющий след. Алиса наблюдала, как он растворяется в ночи, и вдруг осознала суть своего смятения:

"Если сделаю шаг к нему – потеряю себя. Но если не сделаю... потеряю его."

И самое страшное то, что ответа не было. Ни в звездах, ни в отражении в зеркале. Только тишина и этот противный комок в горле, который никак не получалось проглотить.

Тишина после ухода Хранителя казалась густой, почти осязаемой. Алиса села перед ноутбуком, ощущая, как мысли крутятся в голове, словно осенние листья, подхваченные вихрем.

"Он мог бы всё делать сам."

Эта мысль жгла изнутри, как раскалённый клинок.

"Зачем ему я? Неужели только для того, чтобы... я сама выбрала его?"

Алиса резко встала, срывая с куста горсть замерзших лепестков. Они рассыпались у её ног, бледные, как пепел.

"Неужели он и вправду посмел бы выдернуть понравившуюся душу из другого мира по личной прихоти? И просто наплел мне сказок про спасение миров и опасный артефакт?"

Холодный ветерок пробежал по её спине.

Она закрыла глаза — и вдруг увидела его.

"Ты боишься, что я использую тебя?"

Эти слова прозвучали в голове, будто эхо.

Лунный свет струился сквозь ветви высоких деревьев, окутывая Алису серебристым сиянием. Она сидела на холодной каменной скамье, сжимая кулаки до боли.

"А если это иллюзия выбора? Если за его мягкостью скрывается что-то другое?"

Девушка посмотрела в небо, где мерцали звезды, холодные и далекие.

"Что будет, если я скажу 'нет'? Если решу уйти? Он просто отпустит? Или..."

В горле вновь застрял предательский комок. Она представляла, как его спокойные глаза темнеют от обиды, как пространство вокруг содрогается от бушующих эмоций.

"Он страж мироздания. Но кто защитит мир от него, если вдруг он расстроится по-настоящему?"

Сердце бешено колотилось.

"Кто я для него? Игрушка? Ученица? Или... нечто большее?"

Темнота ночи сгущалась, будто впитывая её смятение. Алиса стояла перед голографическим экраном, но видела уже не Адриана, а собственное отражение в тёмном стекле – бледное, с тенью страха в широко раскрытых глазах.

— Я думала, это будет просто веселое приключение, – пронеслось в голове. — Как в тех глупых романах – случайно попала в другой мир, обрела силу, спасла королевство. Но здесь нет сценария. Нет гарантии хэппи-энда.

Она медленно провела ладонью по лицу, словно пытаясь стереть усталость.

"Армандиус... ведь тоже не родился монстром."

В памяти всплыли рассказы о молодом ученом, влюбленном в прекрасную принцессу. О том, как его отвергли, как боль и ярость превратили его сердце в черную дыру, затянувшую Этерию во тьму.

"А что, если Хранитель не наставник и не божество, а просто одинокий мужчина, уставший нести свое бремя в пустоте миров? Если его одиночество и тоска когда-нибудь обрушатся на реальность с ещё большей силой, чем все катаклизмы вместе взятые?"

Она резко обернулась, будто ожидая увидеть его за спиной. Но вокруг не было ни души.

"Он мог выбрать кого угодно. Создать идеальную спутницу силой мысли. Но позвал с собой меня – упрямую, своенравную, неудобную. Потому что фальшь он чувствует за версту. Неужели ему просто нужен кто-то, кто сможет сказать 'нет'."

Губы сами собой искривились в горькой усмешке.

"Какой ироничный поворот. Он боится стать тираном, а я – превратиться в послушную марионетку. И мы оба заперты в этом танце, где каждый шаг может разрушить хрупкий баланс между нами."

Она подошла к бассейну, касаясь ладонью холодной поверхности. Где-то там, за границей реальности, ждал он.

"Что страшнее – его гнев или его отчаяние? Если я уйду, выдержит ли он? А если останусь... Смогу ли я быть той, кто ему нужен, не перестав быть собой?"

В саду качнулись ветви деревьев, хотя ветра не было. Пространство реагировало на её смятение даже там.

"Он не просил идеальной хранительницы. Не ждёт слепого подчинения. Он дал мне власть, знания, возможность сказать 'нет' – предоставил больше, чем кто-либо в моей жизни."

Алиса резко открыла глаза.

И вдруг поняла — она боится не его силы.

А того, что всё это — правда.

Что он действительно ждал её тысячи лет.

И что ей — маленькой, испуганной, сломленной — придётся решать.

"Но... что, если я не справлюсь?"

Тогда мир действительно на грани гибели…

Луна скрылась за тучами.

Тени сгустились.

Но вдруг, в глубине души что-то шевельнулось —

Тёплое.

Знакомое.

"А если... мне все же попробовать?"

Алиса глубоко вздохнула, ощущая, как решение кристаллизуется где-то под рёбрами – твердое, как алмаз, и такое же хрупкое, как хрусталь.

"Значит, так. Я остаюсь. Но на своих условиях. Не богиня, не ученица – равная. Со своим голосом, своей волей. И если он действительно тот, за кого себя выдаёт... Он примет это."

Последняя мысль прозвучала почти как молитва.

Где-то в глубине мироздания, будто в ответ, дрогнули звёзды.

Она резко развернулась и снова переключила голографический экран. Изображение Этерии вспыхнуло перед Хранительницей — Адриан наконец отпустил засохший цветок. Лепестки рассыпались в каминном огне, превращаясь в золотые искры.

"Ладно. Раз уж я здесь, раз уж сама выбрала эту роль... Надо хотя бы понять, что натворила."

Она прикусила губу.

"Он дал мне шанс. Не давит, не начал командовать. Просто... ушел. Предоставил время подумать."

И в этом было что-то пугающее. Потому что если бы он приказал, если бы попытался заставить — она бы тут же взбунтовалась. Но он просто ждал.

"Что ж... Я никогда не искала легких путей. Раз уж ввязалась — надо разобраться во всем. И с Этерией, и с ним, и с этой... ролью Хранительницы, которую я уже, кажется, приняла."

Она глубоко вздохнула, ощущая, как решимость медленно заполняет грудь.

"Справлюсь. Наверное…"

На экране Адриан провел рукой по глазам, смахивая предательскую влагу.

— Даже если мне сейчас вернуться и попытаться объясниться с принцем, — вдруг грустно осознала Алиса, отрывая взгляд от экрана. — Он будет страдать еще сильнее, когда я снова исчезну…

Хранительница сжала кулаки. Она ненавидела эту правду.

Повелитель Алькантара повернулся к окну, и последний луч солнца упал на его лицо, высветив след одинокой слезы, в душе шевельнулось что-то теплое и колючее одновременно.

"Прости..."

Слово повисло в воздухе, не предназначенное ни для чьих ушей.

А где-то за границей реальности, в бескрайних просторах между мирами, Хранитель ждал. Не торопя и не требуя.

Просто ждал.

— Что бы ты ни решила, — тихо произнес маг откуда-то из пустоты, — помни: некоторые раны не заживают. А бывает, что встречи оставляют лишь глубокие шрамы.

Алиса вновь повернулась к ноутбуку. В воздухе воцарилась тишина, нарушаемая только биением ее сердца, полного сожалений, которое уже начинало осознавать, что некоторые связи сильнее времени. И даже сильнее долга.

Но что перевесит в конце — миссия или любовь?

Ответа пока не было.

Глава 3. Новая Религия.

Треск камина раздавался редко, будто даже огонь не решался нарушить молчание.

Адриан стоял у высокого арочного окна, сжимая в руке бокал с вином, которое уже давно перестал пить. За стеклом раскинулась вечерняя Этерия – огни северных деревень, мерцающие вдали, как рассыпанные звезды.

— Два года, — прервал гнетущую тишину Тиберий. — Два года ты строишь храмы, сажаешь свои… эти цветы по всей стране и говоришь о «божественном промысле». Может, хватит?

Адриан резко обернулся, и в его глазах вспыхнуло что-то дикое, почти отчаянное.

— Ты думаешь, я не пробовал?! — он швырнул бокал в камин, и хрусталь разлетелся на тысячи искрящихся осколков. — Она везде. В каждом дуновении ветра, в каждом цветке, во всех моих снах...

Он схватился за подоконник, словно боясь рухнуть на колени.

— Она никогда не говорила, что любит меня, — голос Владыки дрогнул, — всякий раз отталкивала, когда я пытался приблизиться. Но когда я сорвал для нее тот цветок в джунглях... — его пальцы сжались на подоконнике, — она отвернулась, но не смогла скрыть свое смущение. А когда я делился с ней фруктами... она ела их так, будто это были дары богов.

Тиберий медленно поднялся, но не решался подойти ближе.

— Я восстал против отца только потому, что она была рядом, — прошептал Адриан. — До нее я боялся даже взглянуть ему в глаза. Но с ней... — он резко выпрямился, — с ней я чувствовал себя способным на все. Но теперь я не знаю... как мне жить дальше.

Адриан провел ладонью по лицу, смахивая несуществующую пыль.

— Самое страшное, что я до сих пор не понимаю — что было правдой, а что — игрой. Она отталкивала меня, но... — он горько усмехнулся, — Боги, как же она смотрела на меня... Иногда мне кажется, что я вообще её не знал. То взгляд такой, будто я — её мир. То словно я ей и вовсе никто.

Его пальцы снова впились в каменный подоконник.

— И теперь я задаюсь вопросом: если даже эти мгновения были фальшивыми... всего лишь часть ее плана? Что если все, что я чувствовал... не имело для нее значения?

— Люди врут, племянник. Даже богини, видимо, тоже.

— Нет! — Адриан в ярости ударил кулаком по подоконнику, но доспех исправно защищал владельца, оставив лишь тонкую трещину в древнем камне. — Ты не понимаешь... Это было... настоящее. Я чувствовал ее каждой клеточкой своего тела! Она не врала. Просто… не могла быть той, кем хотела.

Он замолчал, проводя пальцами по трещине, словно пытаясь измерить глубину собственного отчаяния. Даже боль он был лишен права испытывать настоящую.

— А потом она исчезла. Оставила мне только этот проклятый трон на крови, — его голос стал ледяным. — где каждый взгляд на грани предательства.

Тиберий тяжело вздохнул и наконец подошел, положив руку на его плечо.

— Ты хороший правитель. Народ тебя любит. Может, пора перестать жить призраками?

Адриан горько рассмеялся.

— Ты хочешь сказать мне пора найти себе какую-нибудь благородную девицу, нарожать наследников и сделать вид, что ничего не было?

— Я хочу сказать, что ты заслуживаешь счастья, — тихо ответил дядя. — А оно редко приходит дважды в одном обличье.

За окном пролетела сова, бесшумная тень в лунном свете. Адриан следил за ней взглядом, и вдруг его черты смягчились.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.