– Следи за языком лучше, – посоветовал один из державших ее мужиков.
Эльза промолчала. Она и так следила за языком, подбирая максимально мирные выражения. Депортации со станции она не боялась. Но что будет делать Давид, для которого это родной дом? Они ни разу не поднимали вопрос, искать ли лучшее место или пускать корни прямо здесь. Возможно, никто из них не хотел слышать ответ.
– Ну, чего стал? – рявкнул охранник. – Зови Тростникова сюда, живо! Мы воровку уличили!
Семена как ветром сдуло. Раствор свалился на землю и замызгал плиту. Часть попала дежурному на сапоги, и тот брезгливо отодвинулся. Казалось, его смутил не сам раствор, а вынужденное сближение с работающим человеком.
Эльзе стало тошно и от всей ситуации, и станции, и населявших ее людей. Дежурные вроде не сказали ничего лишнего, и все равно девушка поняла, до чего показушной была любая работа, в которой они с Давидом принимали самое искреннее участие. Все эти покосившиеся бараки, слепленные абы как из трофейных материалов, грабительски вывезенных Василием Тростниковым с Красного Хутора. А тех, как Эльза уже знала, все это время спонсировал Метроград. Точнее и спонсировал, и терроризировал поровну. Комбинация кнута и пряника работала безотказно.
Эльза кипела от ярости. Ей опротивели и велогонки на генераторах, устраиваемые вместо развлечений, а также с целью перезарядки впрок батарей, которые в ходе износа все равно уже не держали никакого заряда дольше нескольких суток. Опротивели попытки перерабатывать свиные рыльца, хвосты и шкуры по старым технологиям, в которых чуть ли не половина прилипшего мяса попросту разворовывалась под видом улучшения качества того, что осталось. Достала вечная вонь машинного масла, ржавчины, пота и гниющей требухи с фермы. Все это обрушились на Эльзу в одно мгновение. Раньше хотя бы работа ее отвлекала…
«Какого черта мы здесь забыли?» – подумала она со злостью.
Над тем, кому было выгодно подставить ее с приемником, Эльза долго не думала. Двое молодых жителей выполнили все тяжелые работы, теперь надо их выгнать по надуманному предлогу. Или хотя бы ее одну.
– Что тут у вас? – послышался знакомый, вечно недовольный и даже чем-то напуганный хрип Василия Тростникова. – Зачем вы радио разобрали?
– Это все она, – показал пальцем дежурный.
Эльзу это взбесило до глубины души, но она не подала виду. Не было смысла говорить, пока ей не дадут слова. Лучше постоять, подождать, пока эти люди сами выдадут свои планы.
– Ясно. – Василий посмотрел на девушку с жалостью. Как показалось Эльзе – к самому себе. Так могут смотреть на столб, который изначально был вкопан криво, выглядел ненадежно и в один прекрасный момент рухнул.
Дежурные сразу расслабились и тут же напряглись снова, глядя на Эльзу с опаской. Похоже, лично им плевать было на радио, да и на девушку тоже. Они получили приказ – и выполнили его. Дальше ответственность перекладывалась на плечи командующего станцией. Охранников можно было не брать в расчет – на данный момент конфликт должен был разрешить лично Тростников, и Эльза решила если и обращать на кого внимание, то лишь на него.
Выглядел Василий неважно. К усталости, ставшей постоянным спутником и накладывавшей печать на внешность всех и каждого, добавилось нечто странное. Активная форма смирения, выраженная в стремлении сделать что-то суровое, извратить спущенный свыше приказ до абсурда. Словно новоиспеченного мэра заставили не только совершить что-то нетипичное для него самого, но и вполне искренне этого возжелать. Неужели снова Метроград ставит условия? Эльза и Давид оговаривали такую возможность. Пусть путь наверх из ближайшего туннеля давно перекрыт, но никто не говорил, что техническая шахта была единственной, подходящей для налета. Да и от кого тогда станция защищается?
– Ну, хорошо, – сказал Тростников. – Думал, до этого не дойдет, но надо когда-то начать. Тащите ее к часам.
– К часам? – Эльза не выдержала, прервав свое молчание. – Каким часам?! Зачем?
– Двигай! – толкнул в спину дежурный.
Внутренне сжавшись, Эльза пошла в центр станции. Теперь ей стало страшно. Пусть это был страх неизвестности, но девушка его и ненавидела больше всего.
Через минуту она стояла перед станционными часами, которые теперь служили местом сбора торговцев. И рядом – ни единой свечи. Эльза вспомнила, что говорил Ион про Женьку, которого считали погибшим: Ксения помогла устроить мемориал, люди несли свечки за упокой независимо от собственной религии. Но сейчас Давид жив и здоров, зато Ксения погибла. И за три месяца – ни единой свечи за нее.
Эльза обнаружила, что дежурные довели ее до часов в одиночестве – Тростников куда-то запропастился по дороге. И сразу зашумели динамики в колоннах, хотя теперь работала лишь половина.
– Граждане Бориспольской! – заговорил Василий. – Мы все надеялись, что этот момент не наступит! Но рано или поздно это бы случилось. На станции произошла диверсия! Женщина, которую вы знаете как Эльза, вывела из строя наш общий ценнейший актив – радиоприемник, связывающий нас с соседними станциями. Это не должно остаться безнаказанным! Все бросайте свои дела, собирайтесь у часов, где состоится побиение камнями! Если под рукой нет камня, то каждый получит шанс швырнуть что-нибудь символическое вроде пластиковой кружки или носка. Итак, сбор через минуту!
Эльза в шоке слушала этот дикий бред и даже не успела толком осознать его смысл – через мгновение после того, как Василий закончил свое воззвание, послышался массовый вопль радости со всех уголков станции. Бориспольскую заполонил гул собирающихся горожан.
Девушка, все еще прижимаемая дежурными к часам, внутренне запаниковала. Быть того не могло, чтобы они с Давидом пропустили момент, когда люди успели настолько оскотиниться или хотя бы сговориться на конкретный случай. Что случилось, когда и почему? Датаполис, в котором никто не смел тронуть Эльзу, уже не казался девушке таким ужасным местом.
Между тем минута прошла быстро. Вокруг собралось с полсотни человек разного пола и возраста. Почти все население станции, кроме тех жителей, кто, возможно, отсыпался после смены. Но где же Давид? Он не мог не слышать призыв Тростникова. И точно так же испарился и дежурный с радиоприемником – единственной уликой.
Эльза обвела взглядом жителей. Враждебные лица смотрели на нее, но она их не боялась. За этими людьми не чувствовалось реальной силы. Они просто сбрасывали с себя стресс за ее счет.
Разумеется, ни разу Эльза не слышала ни о каком побиении камнями. Девушка усердно решала в голове задачу. С какой стати люди отреагировали настолько единодушно – оставалось загадкой. Ни у кого не возникло вопросов, с чего бы Тростников, в принципе не злой мужик, вдруг предложил подобное наказание. Или слух о такой мере воздействия передавался из уст в уста, как воспоминание о давней традиции?
Слишком сложная цепочка для того, чтобы просто наказать никому не нравившуюся Эльзу. Нет, тут что-то еще…
– Вот вы и собрались, – сказал вошедший в круг Василий. Теперь он выглядел не только уставшим, но и физически изможденным. Видимо, обслуживание колеса на дрезине было делом непростым. – Это ты поломала радио?
Эльза молчала. Может, если бы ей удалось затянуть процесс допроса, люди бы поняли, что вытворяют.
– Хотя ладно. – Тростников махнул рукой. – Преступление должно быть наказано.
Он хотел добавить еще что-то. По его лицу было видно, что новоявленный предводитель Бориспольской сам не отдает себе отчета в том, как все так получилось.
«Вот и весь суд», – поняла девушка. Внутри Эльзы все кипело, но она молчала. Лишь внимательно наблюдала и запоминала, что происходит. Какой-то феерический бред. Всего пять минут назад она была с Давидом в их палатке, и ничто не предвещало беды. Когда все обитатели станции успели сговориться против них?! Или они выступают только против нее? Если все кругом так переживают за здоровье и настроение Давида, то должны понимать, что их любимый Женька такой расправе над своей девушкой не порадуется, мягко говоря. Но почему его все еще нет?
Василий встал перед девушкой.
– Стань у часов, – приказал он. – Или тебе помочь?
Девушка не услышала в его интонации даже намека на издевку. Казалось, Василий действительно готов учтиво помочь обвиняемой стать у места расправы. Эльза посмотрела ему за спину. На лицах жителей станции не было ненависти. Как и любопытства, сочувствия либо азарта. Ничего. Ноль эмоций. Словно собрались выслушать график прибытия купцов на будущий год.
Однако у каждого второго имелись в руках камни от совсем мелких до увесистых булыжников. Некоторые держали всякие относительно неопасные предметы – карандаши, ободранные плюшевые игрушки, пластиковый хлам.
Не веря в происходящее, Эльза подошла к станционным часам, уперлась спиной в мраморный столб. Эту задачу она решить не могла. По крайней мере, не сейчас.
– Луженый провод, – сказала она горько. – Поищите чертов провод, и сможете починить свое радио!
Она закрыла глаза. Не нужно ни в чем разбираться. Не нужно ни о чем думать, искать логику, причины, заговор. Это все сработает им на руку. Она не позволит так с собой обращаться, но не будет первой, кто прольет кровь. Им не спровоцировать ее на нападение одними лишь угрозами.
А если постоять за себя не получится – значит, будь что будет. Эльза верила, что знает себя. И сможет просто перетерпеть, чтобы уйти отсюда навсегда. И, если придется – без Давида…
– Начали! – крикнул Василий.
Эльза услышала шелест бумаги – в нее летел журнал, или старая тетрадка. Подавила нервный смех – что такого должно быть написано в тетрадке, чтобы ее бросок мог кого-нибудь унизить?
Журнал попал в живот и свалился к ногам. Карандаш отскочил от бедра, не оставив следа. Кусок мела щелкнул о стенку рядом с лицом Эльзы. Никто не швырнул камень.
Только девушка решила, что камней не будет, как получила мелким куском рыхлого кирпича в бровь. Крошка попала ей в глаза. Выдохнув, Эльза решила не строить из себя упрямую жертву – закрыла лицо рукой, присела у часов, прижалась к ним. Второй рукой нащупывала любой предмет для самообороны. Где там был тот кирпич? Карандаш тоже сойдет. Если кто-то посмеет меня держать, думала она, карандаш в глаз или ухо – и решится первая из проблем.
– Что вы творите? – послышался голос Давида.
Эльза открыла глаза, на всякий случай заслоняя их ладонями.
Давид прорвался через живое оцепление, тяжело дыша. По его лбу струилась кровь. Эльза сразу забыла про себя.
– Что с тобой? – крикнула она, но Давид не ответил – прыгнул к ней, повернулся, заслоняя собой девушку. Он не был особо крупным, но за его фигурой Эльзу не было видно вообще.
– Остановитесь, люди! – крикнул он, как показалось девушке, чересчур сочувствующе. – Хватит!
– Женя, лучше отойди, – недовольно приказал Тростников. – Не то и тебе достанется.
– Ты ранен? – шепнула Эльза, прячась у Давида за спиной и сжимая что-то острое, на что даже не посмотрела. – Что случилось?
Давид повернул к ней лицо, и Эльза похолодела от его выражения. На станции что-то творилось, и явно нехорошее – и Давид понимал, что именно. И не мог сказать этого здесь и сейчас.
Парень выхватил из кармана гаечный ключ.
– Пригнись, – сказал он, и девушка послушно скорчилась у стены.
Размахнувшись, Давид врезал ключом в циферблат часов, выворачивая наружу составлявшие его пластины. Ударил снова.
Толпа издала гул изумления. Не было случая, чтобы за всю историю станции кто-либо посягнул на целостность этого объекта, имевшего воистину сакральное значение. И еще больше всех потрясло, что это сделал их любимчик Женька – человек, который последние четыре года эти часы и охранял.
Эльза заметила, как Василий каменеет на глазах, затем кладет руку на висящий на поясе нож и машет кому-то рукой. Девушка быстро выпрямилась, взяла Давида за плечо – как раз в момент, как он вытащил из схрона в часах автомат, сдирая с него промасленную тряпку.
Обнаженное дуло калашникова посмотрело на толпу, начавшую было приближаться.
– Назад, – пригрозил Давид, передергивая затвор. На этот раз в его голосе не было и намека на участие.
Василий медленно убрал руку с рукоятки ножа.
– Уходим, – сказал Давид Эльзе. – Позже объясню.
– У тебя кровь…
– Позже.
Девушка пошли вслед за Давидом, запоздало вспомнив, что ей предстоит «держать спину». Никто их не преследовал, словно все только и ждали, пока пара сама пожелает уйти.
Давид с автоматом наперевес добрался до дрезины с демонтированным колесом. Возле нее лежали тюки, притащенные недавно челноками из музея на Харьковской.
– Возьми все, что пригодится, – сказал Давид нервно. – Мы уходим на Вырлицу. Срочно.
Эльза окончательно растерялась, но поручение выполнила – схватила два снаряженных рюкзака купцов, надеясь, что это не собственность «киммерийцев». Воевать с ними ей не хотелось до такой степени, что лучше бы она выстояла и три побиения камнями. Грабежа по отношению к себе банкиры не прощали и не забывали.
– До арсенала не доберемся, – произнес Давид, глядя, как к ним подбирается толпа. – Закрывай ворота и пробегай в туннель.
– А ты?!
– Я сразу за тобой. И блокируй транспорт.
Эльза вскочила на дрезину, вырвала с корнем пучки проводов, назначения которых сходу не понимала. Для верности сорвала и опрокинула аккумулятор, и пнула по топливному шлангу, разрывая его в местах починки. Провода жалобно повисли, разливая по рельсу капли солярки. Девушка взвалила на себя два рюкзака, вдавила кнопку гермоворот и, не обращая внимания на сирену, юркнула в туннель. Через мгновение по его стенам забегал тусклый луч ее фонарика.
Давид пошел туда же, водя прицел по всем, кого видел. Народ постепенно собирался, держа почтительную дистанцию. Никто бы не усомнился, что теперь он готов открыть огонь. Со своего места парень видел лица людей, составлявших все известное ему гражданское общество, и сейчас он не узнавал их. На одних печаль, на других зависть, и никто не попытался с ним просто поговорить. Теперь все они ему чужие.
– Ворота не открывать, пока не пройдет час, – приказал Давид. – Если откроются – буду стрелять в проем.
С этими словами он скрылся по ту сторону ворот, которые отрезали туннель от станции.
Глава 6
Встреча
Ион глазел на рацию как на живой организм, прятавшийся внутри техники много лет, чтобы его разыграть. Кто, черт побери, мог с ним заговорить?! Грузовик незнакомых противников не просто хранил секреты – он сам был сплошным секретом в три оси и десять колес. Учитель не мог сосредоточиться на услышанном по рации голосе, лишь хлопал глазами и ощущал себя рядом с машиной неуклюжим, лишним. Все это время он думал, что при гипотетической встрече с новыми людьми придется их как-то встраивать в свой мир. Оказалось, мир вполне существовал без него. Это ему надо думать, как встроиться в чужой ритм, если он способен его понять. Мало ему оказалось наткнуться на вооруженных людей – надо было еще и понять их поведение, к чему он не был готов. Остальные сталкеры смотрели на все происходящее как на обычный инцидент, у которого наверняка видели несколько разумных вариантов развития событий. И сейчас «Птицы» Кондора стояли вокруг кабины, глядя на Иона как на оракула, знающего ответы на все вопросы.
– Кто такая Альбина? – спросил Кондор.
Ион понял, что вопрос адресован ему, только когда командир схватил его за рукава сталкерской куртки и повернул к себе.
– Я не знаю, – машинально ответил Ион.
– Кто такая Альбина?! – повторил Кондор. Его проницательные глаза, казалось, сверлили маску насквозь.
– Да не знаю я, – снова сказал Ион, чувствуя, как сердце колотится все сильнее. Он на самом деле не мог определиться, как ответить на такой вопрос. Знание и незнание – две настолько разные категории, что от них в метро зависит жизнь. И все же учитель чувствовал, что способен ответить на вопрос иначе, если только… он сам не знал, что должно произойти. Разум словно отказывался впускать его, ограждая от скрытой информации. И эта скрытность не имела никакого отношения к стирающему память механизму.
Одно Ион чувствовал вполне определенно: если имя Альбина у него с чем-нибудь и ассоциировалось, то точно не с тревогой. Более точно он сказать не мог. От этой незнакомки он мог ожидать чего угодно, но не прямой угрозы. Во всяком случае, не ему лично. Она в разговоре по радио вела себя так, словно их связывало некое общее прошлое. И похоже, это прошлое заполнялось чем-то светлым. Возможно, стоило проверить это предположение, и прямо сейчас.
– Едем, – сказал Кондор, стаскивая мертвого водителя с места.
– Куда? – спросил Ворон, залезая с другой стороны и фактически впихивая Иона точно по центру кабины.
– К ним, куда же еще?
– Подожди, не торопись так, – вырвалось у Иона. «Птицы» снова уставились на него, и на этот раз учитель почувствовал острое недоверие с их стороны. Попытавшись убедить себя, что его товарищи просто выражают таким образом любопытство, Ион произнес:
– Нам нужен конкретный план действий. Кондор, что ты задумал?
– Добраться до твоей Альбины и поговорить, – бросил командир. – Если не получится, то пострелять придется. У тебя есть другие предложения?
– Нет, но…
– Ты предлагаешь все бросить и просто уйти? – спросил Воробей. – Уткнемся клювами в кроватки и все забудем? А завтра город снова опустеет?
– Я предлагаю все как следует обдумать, – нервно вымолвил учитель. – Ни к чему так торопиться. Может, нас выманивают.
– И для этого подпалили крышу?
– Мы не видели огня, только дым. – Ион продолжал складывать воедино части головоломки, до того ему хотелось собрать ее досрочно, чтобы не ждать появления новых фрагментов. – Дым может значить что угодно. Скажем, сигнал.
«Птицы» переглянулись с командиром, и тот сказал:
– Продолжай.
– Дым привлек наше внимание, так? И он же может быть сигналом к подкреплению, или стягиванию резервов. После того как мы с вами увидели два грузовика с вооруженными людьми, я всерьез могу предположить многочисленные резервы противника прямо у нас за спиной. И все специалисты получше нас с вами.
– Говори за себя, – бросил Аист почти насмешливо, но все же не удержался и обернулся.
– Тогда у нас нет другого пути, кроме как вернуться в Датаполис, передать Кипарису грузовик и завербовать в свою армию население примерно трети всего Креста в полном составе, – сказал спокойно Кондор. – С последним пунктом предвижу сложности. И с предыдущими тоже. Ион, у нас не было уговора, как поступать при боевом столкновении с неизвестными лицами наверху, однако существуют неписаные правила. Если наткнулся на проблему – изучи и постарайся решить ее сам, прежде чем перевесишь ее на чужие плечи.
Ион не нашел, что сказать на это. Командир был прав.
Кондор включил двигатель. Кабина завибрировала. Капли крови начали стекать по стрелочным индикаторам, словно грузовик кровоточил. Иону совсем не к месту стало дурно. Может, мало воздуха? Он запоздало вспомнил про фильтр – точно, кислорода и в самом деле мало.
По крыше что-то застучало – Феникс расположился наверху кабины с СВД. Ион не имел понятия, как сталкер намерен прицельно стрелять в таких условиях. Аист и Воробей примостились по краям кабины на подножках. Учитель полностью перестал их понимать. Неужели они и эту схему отрабатывали? Или у них некоторые вещи получаются сами собой, без лишних приказов?
До «Сто первой» башни оставалась пара сотен метров. Кондор вел грузовик медленно – еще бы, давно не сидел за рулем.
Ион как раз сменил фильтр, чувствуя себя лишним вплоть до подозрений, не доставлял ли он «Птицам» дискомфорт все это время. Сейчас он должен был сделать ход, но неизвестно, какой. Хорошо хоть радио молчало. Или, наоборот, плохо? Должен ли он заговорить с Альбиной самостоятельно? Что он скажет? «Да, это я, Ион. Я тебя не знаю, но мы уже убили вашего водителя и едем на ворованном у вас грузовике, начиненном взрывчаткой. Наши люди целятся в вашу сторону. Короче, стреляйте в нас, мы превосходная мишень».
– Они не будут стрелять, – сказал Кондор, угадав если не мысли Иона, то волнение остальной команды. – Не знаю, зачем им столько взрывчатки, но она им для чего-то нужна.
Сверху по кабине что-то дважды стукнуло. Кондор нажал на тормоз, светя фарами через еще более сгустившийся туман.
– На выход, – сказал он. – Ворон, останься. И за руль сядь на всякий пожарный.
– Я не слишком помню, как это делается.
– Они этого не знают.
– Принято.
Ворон проворно перелез через Иона, уселся за руль. Кондор вышел наружу с одной стороны, Ион – с другой. Учитель почувствовал себя еще хуже. Если они не были мишенями раньше, то точно стали ими теперь. На миг в нем непонятно откуда проснулось тактическое мышление – что бы он сделал, задумывая операцию, требующую столько людей, транспорта и снаряжения. Уж точно принял бы меры к обороне от возможных гостей. Тем более что неприятель был прекрасно осведомлен о существовании «Птиц» и их занятии.
Пространство перед башней было тщательно вычищено, словно его готовили для подъезда грузовиков. Сейчас перед ним были сложены большие коробки. Возможно, из здания что-то вывозили. Чуть подняв голову, Ион скосил глаза и увидел дым, идущий с крыши. Все же не огонь. Дымовая шашка и, похоже, не одна.
Второй грузовик стоял у входа, поставленный так, чтобы служить ограждением. Даже неискушенному в вопросах ведения боев в городе Иону это показалось бессмысленным. Чтобы так развернуть грузовик, пришлось постараться. К чему ставить мобильные преграды у здания, если можно спокойно укрыться в нем самом?
Как он и предполагал, из башни никто не вышел. Вместо этого из-за грузовика показались несколько человек. Их защитные комбинезоны почти не имели схожих элементов. Это тоже странность: даже если снаряжение разных систем, оно неизбежно приведется к общему внешнему виду, если его обладатели участвовали в одних и тех же операциях. «Птицы» были тому свидетелями. Здесь же Ион наблюдал целый калейдоскоп образов, которые на рынке Датаполиса запросто сошли бы за увеличенные копии детских фигурок – от научных скафандров до практически полуоткрытых курток из жаропрочной ткани.
Был среди них и сбежавший боец, чей напарник открыл огонь первым – последнюю деталь Ион повторял себе раз за разом как главный аргумент в предстоящем разговоре.
Здесь он обнаружил, что ноги сами несут его вперед параллельно с Кондором, словно они вдвоем являлись лидерами отряда. Учитель заставил себя двигаться точно так же, и даже аналогичным образом стал держать автомат.
– Все в порядке, мы вас держим, – послышался голос Феникса. Ион ему лишь позавидовал. Чем он будет их «держать», если из-за грузовика по ним шмальнут из гранатомета? Хотя Кондор же высказывал уверенность, что грузовик им нужен… или то было лишь предположение? Ион усилием воли заставил себя снизить градус, с которым его волнение рвалось наружу.
К ним подошла фигура в плотном комбинезоне – единственном похожим на здравое сочетание защитного и боевого костюмов. Ион больше смотрел на наружные детали оборудования – два магазина от калашникова в нагрудном кармане, нож рукояткой вниз, две световые гранаты. Никакого видимого оружия, тем не менее, не было.
Только когда фигура подошла на пять метров, Ион догадался, что это была женщина.
Он сам удивился, как смог так обмануться, и понял – движения в этом костюме были слишком обезличенные. Зато теперь от незнакомки внезапно пахнуло одиночеством – ее сразу захотелось по-дружески приобнять, утешить, сказать, что все будет хорошо. Ион ощутил в районе желудка щемящий приступ тоски. Могло ли быть, что ему уже приходилось утешать именно эту женщину?
– Привет! – звонко сказала она. – Я Альбина!
– Привет! – поздоровался командир. – Это, как ты поняла, Ион.
Движением руки Альбина убрала с маски некое кустарное подобие поляризатора. Подошла еще ближе, посмотрела Иону в глаза. Учитель был готов поклясться, что она счастлива.
– Здравствуй! – сказала она и рассмеялась.
Боковым зрением Ион увидел, что Кондор чуть повернул к нему голову. От учителя явно ждали объяснений.
– Извини, – сказал он. – Я тебя не помню.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги