Проблема для Хулигана

Говорят, что он даже мутил с одной из преподавательниц «Ля Рози», а потом жестоко бросил её, опозорив. Не нужно говорить, что после подобного инцидента её уволили?

Я сглатываю ком, образовавшийся в горле. Хочу ответить Жданову, а не стоять так, словно язык проглотила. Но во рту сухо, а язык отказывается шевелиться от страха.

– Хорошая девочка. Сразу бы так. – Хрипит блондин. – По глазам вижу – вспомнила, что играть с огнём опасно.

Лицо несносного мажора так близко, что я чувствую его дыхание на своей коже. Чувствую его запах. Странный. Древесный с нотками чего-то горького, словно я понюхала шерсть дикого животного.

– Отодвинься. – Только и могу выдавить из себя. Упираюсь ладонями в каменную грудь и пытаюсь оттолкнуть от себя Дениса. Но мажор даже и не думает поддаваться.

– Ты же так хотела внимания. Старательно выводила меня из себя. А теперь в недотрогу играешь?

Бес опасно улыбается одним уголком рта. Его глаза злые. С ноткой безумия на дне.

– Прекрати это! – Выкрикиваю я, когда блондин начинает наклоняться к моим губам. Закрываю глаза. Отворачиваюсь и начинаю неистово стучать кулаками по груди парня.

Тот лишь высмеивает мои жалкие попытки. Но, в конце концов, отступает назад. Сам.

– Надеюсь, ты хорошенько выучишь сегодняшний урок, простолюдинка. – Жданов перекидывает спортивную сумку через плечо. Смотрит на меня снисходительно. Сверху вниз. Но, кажется, немного успокоившись.

Зато теперь я доведена до крайности. Мои руки и тело дрожат от испуга. Нижняя губа трясётся. Я вот-вот заплачу.

Ещё ни разу в жизни меня так не унижали. Мне всё время удавалось оставаться незамеченной. Притворяться той, кем я не являюсь, давя в себе дерзкие порывы характера, потому что знала, к чему это приведёт.

Вот к этому…

– Чао, детка. – Хмыкает Бес, прежде чем уйти в сторону спортзала.

Стоит ему скрыться за поворотом, как я срываюсь с места и со всех ног бегу в сторону женского корпуса. Прячу слёзы, укрываясь широким рукавом кардигана. Но это не спасает. Я чувствую на себе чужие взгляды. Нас со Ждановым заметили. Мы привлекли к себе внимание.

Точнее – он привлёк.

Сегодня – мой последний спокойный день в «Ля Рози». Реакция Беса была как негласная команда «фас» его шавкам.

С этой секунды охота на меня объявлена открытой. Травля началась.

Глава 4

Разрисованная парта – первое, что бросается в глаза, стоит подойти к своему месту. Неприличные эпитеты и рисунки – только начало. Я прекрасно это понимаю, поэтому невольно стараюсь стать меньше. Незаметнее.

Однако теперь это вряд ли поможет. Слишком поздно.

«Так может попробовать дать им отпор?» – Возникает логичный вопрос в голове. И тут же проносится ответ: «Нет… Я сделаю только хуже…»

Лучше пока не нарываться. Через пару дней всё должно улечься, если я и дальше буду тише воды, ниже травы. Я прекрасно помню, что было с теми, кто пытался постоять за себя…

У меня мороз по коже, когда я вспоминаю об этих людях и о том, что с ними делали.

Мажоры – хуже озлобленных животных. Они невероятно жестоки, потому что уверены в своей безнаказанности. Справедливости в стенах «Ля Рози» просто не существует. Если ты из бедной семьи и хочешь хорошее образование – приходится чем-то жертвовать.

Сегодня шесть уроков. И все шесть уроков мне в спину прилетают скомканные бумажные шарики. Это не больно, но то, что учителя стоически не замечают гнусные смешки с задних парт и кучу бумаги у моих ног – лишнее подтверждение тому, что школа в ежовых рукавицах мажористых школьников.

А точнее, преподавателям затмевают глаза деньги их родителей.

Как же я всё это ненавижу…

Конец занятий я жду с ужасом. Мне даже не с кем поделиться своими страхами. Не с кем дойти до женского корпуса и закрыться в своей комнате. Так сложилось, что в одиннадцатом «А» лишь трое бюджетников: я, Виктор и Алина.

Алина на побегушках у Ирины и её золотой компании, а Витя – дэд инсайд. Ни с одним из них у меня общение не сложилось. По очевидным причинам. Да и быть одной мне было выгоднее. Проще. До того момента, как в мою жизнь ворвался Денис Жданов и внёс смуту одним лишь своим присутствием в ней.

Наши миры не должны были пересекаться. Ни по каким причинам. А то, что они пересеклись – это повод задуматься в какие игры играет Бес. И чего хочет добиться на самом деле. Я не успокоюсь, пока не выясню истинные причины. Потому что в итоге пострадаю только я. Мажор со всех сторон окажется в плюсе.

Буллинг – меньшее из всех проблем, что меня ожидают до выпускных экзаменов. Я не идиотка, чтобы наивно полагать, будто мне действительно выпал шанс на счастливое будущее. Лотерейный билет. Всё происходящее – одна большая мышеловка. И она захлопнется, как только я, мышка во всей этой истории, накинусь на сыр.

О Бесе ходят разные слухи. Он – головная боль всего «Ля Рози». Главный хулиган и нарушитель спокойствия. А ещё Бес любит играть в «кошки-мышки». Как с той учительницей, которая никак не выходит у меня из головы.

Что-то не даёт мне покоя во всей этой истории. И я чувствую, как только докопаюсь до истинной причины, то пойму, почему на этот раз мажор выбрал той самой «мышкой» меня.

Звенит звонок. Для меня мелодия – сродни сирене в «Сайлент Хилл». Каждая мышца в теле напрягается. Нервы натягиваются до предела. В горле пересыхает.

Я не знаю чего ожидать.

Решат ли мажоры помариновать меня в соку собственного страха? Или наоборот, начнут с жести?

Я надеюсь на первое. Тогда у меня будет время придумать план. Подготовиться. Неизвестность страшит. Заставляет становиться параноиком.

Я осторожно оглядываюсь по сторонам. Все заняты своим делом, словно не они шесть уроков подряд исподтишка доставали меня. Словно не они посмеивались над вульгарными шуточками в мою сторону, делая вид, будто не знают, что я их прекрасно слышу.

Это лишь больше настораживает. Они точно что-то задумали.

Я нацепляю маску безразличия на лицо, хотя мои чувства обострены до предела. Встаю из-за парты. Собираю тетради и учебники в рюкзак. Перебрасываю его через плечо и обычным шагом направляюсь к выходу.

Никто не мешает мне. Не кричит вдогонку. Не караулит в коридоре.

И лишь на полпути к женскому корпусу я понимаю, что забыла о занятиях с Бесом. Эта мысль заставляет остановиться прямо посреди коридора. Инстинкт самосохранения требует, чтобы я делала ноги, как можно скорее. Пока есть шанс спрятаться ото всех.

Но, как бы мне ни хотелось сбежать к себе в комнату, нужно вернуться. Вернуться и провести чёртовы дополнительные вместе с Денисом.

Я роняю лицо в ладони, сложенные лодочкой. С силой провожу ими вверх, топя пальцы в волосах. Лохматя их.

И подпрыгиваю на месте от испуга, слыша:

– Хотела сбежать? Ай-яй-яй, Горина. – Цокает языком Жданов. – Я думал, ты не такая, как обычные простолюдинки.

– Я не сбегала, а шла переодеться.

Я не умею врать. Щеки сейчас наверняка пунцовые и выдают меня с головой. Но, благо, Бес стоит за спиной и не видит моего лица.

Коридор внезапно становится абсолютно пустым. А те, кто шёл в нашем направлении, начинают сворачивать на ближайшем повороте, завидев Жданова на горизонте.

– Тяжёлый денёк? – Ехидно интересуется блондин и обходит меня по кругу. Обычно хищники точно также кружат вокруг жертвы. Решают, сожрать добычу сейчас или немного поиграть с ней.

– Ты даже не представляешь насколько.

Мы оба понимаем, что Жданов прекрасно осведомлён обо всём. Более того – он и является зачинщиком происходящего. Но мне приходится поддерживать его игру.

– Да ладно тебе, это ведь цветочки, – склоняет голову на бок и прищуривается. – Сомневаюсь, что ты не в курсе, что такое настоящая травля простолюдинов.

– Зачем вы это делаете? – Вопрос вырывается сам собой. Я смотрю на блондина и не могу поверить, что такой с виду прекрасный человек может быть самым настоящим монстром.

Главарём всех монстров.

– Если ты не заметила, в пансионе очень скучно. Народу нужно развлекаться, иначе все с ума сойдут. Вот и пускаемся во все тяжкие, – безразлично пожимает плечами Жданов, словно травля обычных людей нечто само собой разумеющееся.

Внутри меня начинает закипать гнев от несправедливости. От вседозволенности мажоров. От того, как они с лёгкостью уничтожают чужую волю. От того, как они без зазрения совести разрушают чужие судьбы.

Ладони сжимаются в кулаки. Я с силой зажмуриваюсь, лишь бы не ляпнуть чего-нибудь, за что потом буду отвечать. Дышу, словно загнанный зверёк. Сосредотачиваюсь на собственном сердцебиении и медленно считаю до пяти.

– Что за лицо, Горина?

Мажор подходит вплотную. Хватает меня за подбородок и дёргает вверх, заставляя посмотреть в глаза собственным страхам. Я отвечаю на вызов. Распахиваю веки и смотрю на Беса со всей ненавистью, что кипит в крови и требует выхода.

– Когда-нибудь ты поплатишься за всё, что сделал, – выплёвываю я.

– Не тебе меня судить, котёнок. Спрячь свои коготки до лучших времён. Они тебе ещё пригодятся. – Блондин подмигивает мне, ни капли не тронутый яростью, которой были пропитаны мои слова.

Это задевает ещё больше.

– Ненавижу тебя.

Фраза звучит очень тихо. На грани слышимости. Но каким-то чудесным образом Бес слышит меня. Его взгляд скрещивается с моим. На красивом лице появляется холодная улыбка.

– Этот бунтарский взгляд… – Тянет Жданов и цокает языком, продолжая глумиться. – Тем интереснее будет тебя ломать, киса. Зря ты просто не подчинилась.

– Никогда.

Денис вскидывает тёмные брови.

– Разве плохо живётся Алине? Дружит с Иришкой и её подружками, никто над ней не издевается. Подумаешь, иногда пишет за неё конспекты и делает домашние задания. Малая кровь – согласись?

– Каждый выживает, как может.

– Считаешь себя лучше Алины? – Кидает провокационный вопрос.

Я осекаюсь.

– Нет, но…

– Значит, считаешь.

– Тебе нужны дополнительные или ты пришёл сюда жизни меня учить? – Снова начинаю злиться.

– Одно другому не мешает. – Бес разводит руками, после чего небрежно засовывает их в передние карманы брюк. – Посмотрим, как ты запоёшь через недельку, Горина. Пошли. – Командует он и указывает на ближайший свободный класс.

Не оглядываясь, пойду я за ним или нет, мажор скрывается за дверью. Я даю себе пару секунд перевести дух. И только после этого захожу внутрь.

Это оказывается огромной ошибкой, потому что стоит мне сделать несколько шагов, как за спиной щёлкает замок.

Я вцепляюсь в лямку рюкзака. Кожа покрывается холодным потом, а в груди застывает немой крик. Биение сердца гулким эхом отдаётся в ушах, мешая и дальше слушать, что происходит у меня за спиной.

– Чего так напряглась? – Хмыкает Бес, опёршись о дверной косяк.

– З-зачем…

Язык заплетается. В голове проносится куча самых ужасающих исходов. Но реальность оказывается прозаичнее.

Жданов попросту продолжает играть в игру «запугай Елену Горину до потери сознания».

– Чтобы не мешали. На тебя охота открыта.

Парень отлепляется от стены и усаживается за последнюю парту. Кивком головы указывает мне на место рядом с собой. Носок его ноги нетерпеливо постукивает о пол, пока он наблюдает, как я заторможено плетусь к нужной парте.

Жданов окончательно меня запутал.

Он точно начал травлю. Я знаю, что у мажоров есть специальная группа в социальных сетях, где они узнают всю актуальную информацию. Даже если пост писал не он – многие видели нашу ссору вчера. Сплетни быстро разлетаются. И то, что происходило на уроках – с его позволения.

Плюс ко всему, Бес продолжает вести себя так, словно ему нравится смотреть на мои мучения. Его слова и циничный взгляд на жизнь тому подтверждение. Выживает сильнейший – вот философия Жданова.

Но при этом он…

Защищает меня?

Стрясу головой, чтобы выбросить глупые мысли.

Что за бред… Единственное, что волнует Беса – это он сам. В данном случае – собственный покой. Видимо, его бесит вся эта шумиха вокруг меня. Либо он предпочитает издеваться над жертвами тет-а-тет.

– Я не понимаю… – Говорю я, выуживая из рюкзака конспекты и учебники. – На чьей ты стороне?

– На своей, – хмуро отвечает блондин.

– Волк-одиночка? – Нервный смешок.

– Что-то вроде того.

Он пожимает плечами и всем своим видом демонстрирует, что разговор на эту тему окончен.

– С чего начнём сегодня? Надеюсь, не забыл тетрадь? Алгебра самая тяжёлая, так что…

Вместо ответа Жданов жестом фокусника достаёт из-за пазухи новую тетрадку и шлёпает её на парту.

– Довольна? – Морщит нос. – Я просил дополнительные, а не нравоучения няньки.

– А я думала, что на занятия будет приходить взрослый адекватный выпускник, а не первоклашка, – парирую.

Денис внезапно начинает хохотать.

– Один-один, простолюдинка.

В классе стремительно темнеет. Два часа пролетают, как один миг. Кажется, что дополнительные занятия – единственное время, когда мы с Бесом оба зарываем топор войны.

Тем больше моё изумление.

Мне всегда казалось, что Денис Жданов – неуч и разгильдяй. Но на самом деле мажор начитан и много знает. Да, он не силён в стандартных теоремах и правилах русского языка, которые нужно зубрить. Зато в логике и дедукции ему не откажешь.

– Время, – напоминает блондин, кидая взгляд на свои ролексы. – Кстати, сегодня ты сама идёшь к Штольц. Мне нужно будет уехать.

– В смысле? Ученикам же запрещено покидать территорию школы в будние дни.

– Это будет нашим маленьким секретом, – подмигивает Бес. – Скажи, что у меня живот скрутило, и я отправился в медпункт. Если начнёт возбухать, я сам с ней потом поговорю.

– Я не собираюсь тебя прикрывать, – хмуро заявляю, поднимаясь с места.

– Правда? А как же ответная благодарность? – Нотки сарказма заполняют пространство, эхом отлетая от стен.

– За что?

– За то, что не отдал тебя на растерзание волкам.

– Я тебя об этом не просила.

– А я тебя не спрашивал, когда сказал, что нужно будет прикрыть меня перед Штольц. Не расслабляйся, простолюдинка. И не обманывайся моим хорошим настроением.

Я испускаю тяжкий вздох и закатываю глаза к потолку.

– Тогда пусть твои шавки до завтрашнего утра меня не трогают, – решаю воспользоваться его настроением и наглею по полной.

Бес около минуты изучает меня взглядом исподлобья. Я не смотрю на него, но чувствую, как моё лицо прожигает тёмная бездна его глаз. В это время бездумно вырисовываю круги на полях ручкой в ожидании вердикта Жданова.

– Хорошо, – басит в конце концов.

– Хорошо? – Переспрашиваю от удивления.

– Хочешь, чтобы я передумал? – С силой трясу головой из стороны в сторону. – Тогда потеряйся в течение пяти минут.

Не желая испытывать удачу, за минуту собираю все свои вещи и вылетаю из класса. Уже спустя пять минут рапортую Штольц о проведённых занятиях. На вопрос, что с Денисом, отвечаю заготовленной фразой-враньём. Ожидаю целый допрос с пристрастием, но кроме недовольно поджатых губ директриса ничем не выдаёт своё негодование.

– Вы молодцы. Иди к себе, – устало произносит Наталья Николаевна, поправляя очки. – С Денисом я сама завтра разберусь.

Ура! Пусть Жданов лично огребает за свой побег.

Уже у дверей меня вновь настигает голос Штольц:

– Завтра я буду до семи, так что можете не торопиться.

Киваю, прощаюсь с женщиной и спешу скрыться в корпусе женского общежития.

Невероятно, но до самого утра меня действительно никто не трогал и даже не смотрел в мою сторону.

Глава 5

А вот утром начался второй круг ада.

Просыпаюсь от того, что мне на лицо ложится чья-то прохладная ладонь с тонкими пальцами. Я инстинктивно вскрикиваю, но препятствие в виде чужой руки глушит мои вопли.

– Тихо! Мы ведь не хотим разбудить весь корпус, так ведь?

Макарина. Она сидит на моей кровати и разговаривает вполголоса. Это она закрывает мне рот ладонью. Напротив, там, где должна спать Нина, сидят ещё две незнакомые мне девушки. Наверное, десятиклассницы.

За окном едва брезжит рассвет. Он окрашивает горизонт в ало-сиреневые оттенки. Солнце ещё не вышло. Пейзаж показался бы красивым, если бы не мрачное пробуждение, которое обеспечила мне Ира.

– Где Нина? – Хмурюсь я, пытаясь унять бешено бьющееся сердце, успокоиться и взять себя в руки.

– Ты лучше о себе заботься, дорогуша, – фыркает блондинка и, наконец, убирает руку от моего рта. – Сейчас ты встаешь без лишних движений и идёшь за нами. Попробуешь выкинуть что-нибудь, очнёшься вне стен «Ля Рози» в грязном подвале. Я ясно выражаюсь? Кивни, если поняла меня и будешь паинькой.

Я сглатываю. Перспективы явно не радужные. Причём со всех сторон. Выбора у меня, похоже, нет. С тремя я точно не справлюсь. А если будет драка, и я чудом выйду из неё победительницей, то завуч по воспитательной работе точно не встанет на мою защиту.

Обложили со всех сторон…

Я киваю. Макарина растягивает губы, накрашенные вычурным розовым блеском, в довольной улыбке.

– Я пойду первая, ты – вторая. Кира и Саша – замыкают нашу процессию.

Две девочки, вальяжно развалившиеся на кровати Елисеевой, кратко кивают Ире. Я с отвращением кошусь на них, даже не пытаясь скрыть презрение во взгляде.

Ни дать, ни взять шавки. Как же меня воротит от всей этой школы и её негласных правил.

Я поднимаюсь с кровати, чтобы переодеться, но Макарина шикает на меня:

– Идёшь так.

– Но я же замёрзну.

Это вряд ли будет аргументом для Иры, но попытаться стоит. Как со Ждановым вчера.

– Это твои проблемы, – скалится девушка и выходит из комнаты первая.

Я успеваю только надеть тапочки, которые оставила вечером под кроватью, после чего меня грубо толкают в спину десятиклассницы.

– Поторапливайся, – шипит тёмненькая. У неё засаленные волосы, собранные в пучок, и неприятное лицо с тонкими губами и крупным носом. – Не заставляй меня тащить тебя взашей.

– Я пойду сама. – Мой голос вибрирует от злости.

И страха, который я давлю в себе.

Девушки долю секунды всматриваются в моё лицо. В мою позу со сжатыми в кулаки ладонями. И нехотя отступают.

Маленькая, но победа.

Мы выходим в коридор. Макарина от нетерпения жуёт губы. Завидев нас, он дёргает головой, указывая направление, куда нам нужно следовать. Пансион словно вымер в пять утра. Ни единого звука или шороха. Только гнетущая тишина.

В «Ля Рози», помимо основных предметов на которые делается упор, хорошо развиты спортивные секции. Насколько я знаю, Макарина отлично играет в волейбол. Я же предпочитаю плавание. Но сейчас бассейн закрыт на реконструкцию, поэтому вечера будней я провожу у себя в комнате, читая книги.

Судя по всему, мы идём как раз таки к спортивным корпусам. А если быть точнее, в спортзал, где девушки занимаются волейболом.

У меня плохое предчувствие на этот счёт.

Я скрещиваю руки на груди, чтобы хоть немного согреться. Утро выдалось прохладным, а я в одних шортиках и маечке. Нос замерзает первым. Тело следом за ним и меня начинает потряхивать.

Как бы простуду не подхватить. Но сейчас – это меньшее из зол. На самом деле то, что подготовила для меня Ирина Макарина, будет намного хуже, чем обычная простуда. И я даже не сомневаюсь, что это будет очередное издевательство.

Думать, как выйти сухой из воды, придётся быстро. А ориентироваться – на месте. Но, к сожалению, импровизация не одна из моих сильных сторон.

В спортзале ещё холоднее. Наши шаги эхом отлетают от стен, давят на уши, отсчитывая минуты до того, как начнётся представление-сюрприз, которое Макарина для меня приготовила. Я же в это время задаюсь вопросом, куда делась вся охрана, которая должна дежурить на посту.

Словно читая мои мысли (или же взгляд, который я кинула на пост охраны, был слишком красноречивым), Ира самодовольно произносит:

– Бутылочка дорогого коньяка творит чудеса. Двадцать лет выдержки и мужик готов душу продать. Ну, а в нашем случае, закрыть глаза на девчачьи забавы, – щурится блондинка. Она останавливается посреди спортзала, раскидывает руки в стороны и продолжает с ехидной улыбкой. – Я решила, что учить тебя уму разуму обычным способом как-то скучно. – Макарина склоняет голову на бок и корчит притворную гримасу грусти. – Поэтому я дам тебе шанс отделаться малой кровью. Если ты, конечно, обладаешь достаточной смекалкой и ловкостью.

Я и десятиклассницы тоже останавливаемся. К ознобу добавляется нервный мандраж и меня уже не просто потряхивает, а трясёт, как в припадке. Естественно, это не укрывается от Иры.

– Уже струсила? – Блондинка окидывает меня ироничным взглядом с ног до головы и презрительно кривится. – А такая смелая была позавчера, когда помешала нам с Дэном.

– Это вы мне помешали спокойно принять душ, – огрызаюсь я, стуча зубами. – Так всё это представление только ради того, чтобы проучить меня за ту выходку?

Ира меняется в лице. В одно мгновение. Будто маска слетает. Злость уродует красивые черты лица девушки, которые в спокойном состоянии мягкие и плавные. Красота Макариной становится поистине страшной. Даже безумной.

Она подлетает ко мне, хватает меня рукой за щёки, больно сжимает их и резко подтягивает к себе. Я охаю, едва успевая выровнять запутавшиеся ноги, чтобы не упасть.

– Не смей мне дерзить, паршивка, – в меня летит её слюна, и я щурюсь. Надо беречь глаза. – Запомни простую истину: не открывай свой поганый рот, пока не разрешили! Тварь!

Макарина со всей силы отбрасывает меня в сторону. На этот раз я не успеваю откорректировать своё падение. Всё происходит слишком быстро. Слишком неожиданно. Перемены в настроении Иры для меня слишком внезапны, как вспышки.

Я падаю на пол и больно ударяюсь бедром. Ушибаю руки, которые выставила перед собой, чтобы не вписаться в пол лицом. Мне так больно, что в ушах начинает звенеть. Я прикусываю щеку изнутри, чтобы не закричать.

– Это только начало, – выплёвывает Макарина. – Сейчас ты познакомишься с чемпионкой по волейболу. А девочки на тебе потренируются. Они очень хотели попасть в мою сборную.

Я с ужасом замираю, наконец, понимая, что задумала Ира. Вскидываю голову, но уже поздно что-то делать. Даже пытаться бежать и прятаться – нога ноет так сильно, что я вряд ли смогу нормально встать на ноги. Просить о помощи некого. Это конец.

– Кира, неси мой мяч. А ты, гадина, готовься. Игра начинается!

Девушки обходят меня с двух сторон. Саша и Кира занимают позицию за моей спиной. Ира так и остаётся стоять передо мной. Я, видимо, вместо сетки. В руках тёмненькой – Киры – мяч Макариной. Тот самый. Знаменитый. Без него блондинка никогда не выходит на соревнования.

Кира зло усмехается, когда я бросаю на неё взгляд, и начинает разыгрывать мяч. Каждый его удар об пол предзнаменовывает боль, что меня ждёт. Я глубоко вдыхаю и выдыхаю, готовясь. Конечно, к такому никогда не будешь готова, но…

Бросок оказывается слишком неожиданным. Я едва успеваю перекатиться в сторону, собирая всю пыль с холодного пола, который ещё не успели помыть уборщицы с утра. Макарина ловит мяч и довольно смеётся.

– Всё-таки ты не совсем дура. – Блондинка подбрасывает мяч в воздух и снова ловит его, играясь. – Как догадалась, что будем играть в вышибалы?

Я позволяю нервному смешку слететь с моих губ. Какая-то тёмная часть меня вылезает наружу, ещё больше подначивая и без того безумную мажорку.

– А ты думала, что Жданов выберет дуру для индивидуальных занятий?

Улыбка слетает с лица Иры. Она с силой сжимает мяч в руках. Я пользуюсь временной передышкой и пробую подняться на ноги. Тяжело. Больно. Но у меня получается. Ушиб на левой ноге ноет. Криво, косо, но я всё же стою. Значит, не всё так плохо.

Или это попросту адреналин. А когда начнётся откат… Надеюсь, к тому времени хоть кто-нибудь в этой проклятой школе проснётся!