Книга После ливня чистота - читать онлайн бесплатно, автор Татьяна Правда. Cтраница 2
После ливня чистота
После ливня чистота
Оценить:

Рейтинг: 5

После ливня чистота

В январе родила своего Костика. Малыш такой хороший. Сынок! А я чуть его не убила и себя тоже.

— Настя, поздравляю! — Лилька, подруга, обняла меня. — Какой коршунёнок красивый! — Разглядывала она моего сына.

— Федосеев. - Поправила я её, он не Коршунов. - Константин Ильич.

— Я и говорю. - Лилька смотрела на Костика. - Маленький такой, хорошенький. Ути-путички.

— Вырастет. К шестнадцати годам вырастет, Лиль.

Ещё под два метра вымахает, как Илья.

Так вот и жила, мама с папой рады были внуку, помогать мне не могли, они работали, привезли бабушку Ганю, это мамина мама, так я думала. Как оказалось, баба Ганя, мамина бабушка. Вот она помогала мне.

Раньше, когда я поменьше была, всегда интересовалась: как же полное имя твоё, бабушка? Ганна? Интересное у неё имя.

— Нет, Аграфена, — сказала мне она. — Да я и не бабушка тебе, Насть. Прабабушка.

Вот как, она, значит, мамина бабушка. Узнала теперь. Ей уже семьдесят пять лет было. Костика она на руки боялась брать, не удержу, говорила. Качала его, присматривала и всё равно помощь большая. Я отдыхала немного. После родов восстанавливалась. Шов на животе болел.

Помогала баба Ганя мне. Да. Роды тяжело проходили. Схватки ужасные, сама так и не смогла родить, кесарили. Исхудала я здорово, сил никаких.

Всё когда-нибудь заканчивается, силы восстановились, Костик подрос. Закончилась и учёба моя, работаю я сейчас, как уже говорила, помощником экономиста, живём с Костиком в отдельной квартире, и всё вроде пока хорошо.

Настя. Наше время.

Костик не дождётся никак, в школу ему хочется.

— Мама, идём, а то опоздаем. — Сын боится опоздать, ответственный ты мой. Первоклассник. А я задумалась, сынок, о твоём отце, о нашей с ним скороспелой любви, да и о его предательстве.

— Не опоздаем, мой котик. — Я потрепала сына по щёчке. — Приедем вовремя.

— Мама! Хватит со мной, как с маленьким. — Закинул рюкзак на плечи. — Пойдём, я уже готов.

— Пойдём. Ну, как баба Ганя говорила: «С Богом». — Мы вышли на улицу. Тепло, хорошо.

Завели машину и поехали в школу. На школьном дворе ученики нарядные, все одеты в школьную форму, серьёзные, девочки младших классов с бантами, постарше ребята важные, все с цветами.

Школа, я тоже училась здесь, много учителей знакомых, подходят, здороваются, спрашивают, кого привела, отвечаю, сына. Многие знают, что сына. Некоторые даже, от кого, знают.

Началась линейка, немного с опозданием, первоклашек выстроили напротив выпускников, стоят маленькие, серьёзные, с букетами.

Слово взял директор школы, поздравил с началом учебного года всех, и учителей, и учеников, и родителей, пожелал успехов, а чтобы, сказал, учиться успешно нужно здоровье доброе. И... посыпались поздравления, пожелания, учителя напутствовали и первоклассников, и выпускников, и вообще всех учащихся.

Обращались к нам, родителям, чтобы у нас терпения хватило на целый год, помогать детям, поддерживать.

Первоклассники читали стихи, Костя тоже выучил стишок, рассказывал громко, серьёзно, я прослезилась. Пели со всеми вместе песню,"буквы разные писать", прозвучал первый звонок для них. Одиннадцатиклассник посадил на плечо самую маленькую первоклашку она звонила в колокольчик, такая кнопочка, бант на макушке больше чем голова.

Учительница повела первоклассников в класс, сын помохал мне ручкой и скрылся в дверях школы. Ого, а время час уже, долго линейка шла, ладно, папа заберёт Костика со школы, вчера им звонила, с работы за ним приеду.

Отправила пару фотографий маме, она через минуту перезвонила мне.

— Настя, как он на Коршуновых похож, Илья. Копия. — Я и сама знаю, что он на Илью похож.

— Мама, Костик наш, Федосеев. А Илья? Простить не могу его и знать не хочу. — Ответила я.

— Наш. Конечно наш, такой серьёзный. Будет как дед, тот, Коршунов, бизнесменом.

Я засмеялась: — Это неплохо.

Теперь уже мама засмеялась.

— Пока, мам, тороплюсь. Папа пусть выезжает уже за ним.

— Хорошо. Пока, дочь. — Мама отключилась. На Коршуновых похож, на кого ж он ещё похож будет, если сам Коршунов.

Что ж, пора ехать знакомиться с новым хозяином фирмы. Какой он? Стар? Молод?


Глава 2. Илья Коршунов.

Вот и родной город, я не был здесь восемь лет. Восемь долгих лет.

Когда уезжал отсюда, счастье бежало впереди меня. А как иначе? Рядом любимая девушка — Кира, учиться буду в столичном ВУЗе, а как же, медалист, Кира тоже, мы вдвоём с ней самые лучшие выпускники.

Да. От счастья и гордости грудь распирало. Неужели так бывает? Еду в город мечты. Самая красивая девчонка со мной рядом. Как тут не гордиться? Если б я только знал, чем эта любовь закончится, не радовался бы так. Не рисовал бы радужные мечты, не был бы так счастлив.

В Москве родители сняли нам квартиру, и стали мы жить вместе, учиться в одном универе, всё по началу хорошо было, год пролетел как один день, второй курс уже. После первого полугодия второго курса я сделал предложение Кире, руки, так сказать, и сердца, кольцо подарил. Она согласилась стать моей женой. Счастливее меня просто никого не могло быть на свете.

Родители довольны остались моим выбором, родители Киры тоже. Свадьбу отпраздновали в августе, живи и радуйся. И жили, только радости мало было. Почему? Не знаю. Только я стал замечать, что Кира равнодушна ко мне. Может, и всегда так было? А я не видел? Или закрывал глаза? Не хотел видеть?

Во-первых, Кира категорически не хотела детей, объявила мне, что детей она не хочет, правда, с оговоркой «пока». Ну я и ждал, пока это «пока» наступит, год прошёл. Она снова: «Нет, учусь, трудно будет». В конце четвёртого курса просить стал: «Роди».

Нет. Не хочет, и всё тут. Мне в голову закрались подозрения, что она не только детей не хочет, но и меня тоже. Всеми правдами и неправдами стала избегать близости. Что-то изменилось. Что? Понять не мог. Почему такое отвращение ко мне? Чем обидел её и когда? Где недосмотрел?

Всё выяснилось неожиданно и, как это ни банально звучит, просто.

Как-то позвонил отец и попросил приехать, маме плохо, давление или ещё что-то. «Сын, ночуйте у нас, мне в командировку надо уехать, не могу мать одну оставить». Я согласился, а вот Кира — нет.

Кира не поехала, отказалась, она не очень жаловала моих родителей. Снова не мог понять, почему? Но раздумывать было некогда, надо ехать, отец волнуется, а Кира со мной не желает разделить ночь. Делать нечего, поехал один.

Мама бледная лежала с закрытыми глазами. Совсем плохо. Повышенное давление — бич современности. Многие страдают им.

— Мам, как ты? — Мама посмотрела на меня, глаза больные, сама вялая. — Что-то ты захандрила?

Мама открыла глаза, измученно посмотрела на меня.

— Да. Ничего, давление сбили, а голова болит и сил нет. — Тихо сказала. — Возраст.

— Да какой возраст? — Возразил я. — Пятьдесят только, ну ничего, отдыхай, я ночевать останусь. — Поправил подушку, чтобы ей удобнее лежать было.

— А Кирочка что же, не приехала? — Спросила мама, вздохнув, она с уважением относилась к невестке.

— Устала, говорит. Готовится к занятиям. — Вздохнул я.

Кирочка что-то в последнее время скрывает. Отдаляется от меня. Вряд ли добром всё закончится.

— Что-то совсем она нас забыла. — Мама закрыла глаза. — Ты не выглядишь счастливым. Почему?

— Нормально всё, мам. Устал я. — Я действительно устал. От всего. От этой жизни. От непонимания, оттого, что Кира практически динамит меня. А это в семейной жизни неприемлемо.

— Скажи Кирочке, чтобы нас не забывала, приезжала. — Мама вздохнула. — Я не обижала её никогда, отец тоже.

— Скажу, конечно, не переживай. Отдыхай. Она на вас не обижается. — Успокоил я маму.

А вообще-то, мам, ты права, она не только вас забыла, она и на меня смотрит как на пустое место, хотелось сказать.

До вечера я ещё раза два мерил давление маме, вроде в норме, поесть принёс.

— Не хочу, Илюш, не беспокойся ты так. Поезжай домой, я одна справлюсь. Вижу, что-то тебя тревожит, невесел ты. А у меня душа болит.

Мама волнуется за меня, не маленький я. Тем более, что мне и ехать не хотелось. Не очень и ждут дома.

— Нет, мама, я не уеду, пока отец не приедет. - Категорически ответил я. - Лежи, отдыхай, не беспокойся.

О нас беспокоиться не надо. Мы молодые, вы нас всё равно не поймёте. Мы в своих делах сами разберёмся.

Мама задремала, а я снова погрузился в раздумье. Что я сделал не так? Где допустил ошибку? Всегда старался быть хорошим мужем. Может, зря, хорошим? Почему такое отношение ко мне у Киры? Вспомнил, каким я был счастливым, когда ехал в Москву, какие планы у меня были грандиозные, я планировал семью. И... создал её. Только, только, только...

***

Отец вернулся в десятом часу вечера, чертыхаясь, что командировка сорвалась, контракт тоже, конкуренты опередили. В общем, на взводе был.

Отец вернулся, а я решил всё-таки отправиться к себе, хотя и домой не хотелось. Плохо, когда тебя не ждут. Приехал в первом часу ночи, и ещё с порога что-то насторожило меня. Туфли мужские. Не мои. Тесть, что ли, приехал? Прошёл в зал, нет никого, я в спальню. Там, на нашей супружеской кровати, спит Кира, жена моя, в обнимку с Максимом Паниным. Он тоже из нашего городка, учился здесь, здесь и живёт сейчас, работает на фирме у тестя своего. Естественно, женат, жена вроде ребёнка ждёт. А он, значит, в «командировке».

— Илья?! — Кира проснулась. — Ты... ты... п-почему приехал? Ты же там ночевать должен был?

Ты смотри. Заикаться даже начала. Неужели стыдно стало? Не может быть! Такое понятие, как стыд, Кире не знакомо. Ах ты тварь продажная, я задохнулся и слова сказать не мог, только смотрел на них во все глаза.

— Илюх... извини... я ухожу... — Макс слетел с кровати. Натягивал на себя брюки. Извинился и бегом к двери. — Извини.

Извини. Хммм. Ещё извиняется. Извинить бы вас обоих с Кирой, пинком по одному месту.

Панин в спешном порядке покинул квартиру, я вышел на кухню и закурил, прямо сидя за столом.

Вот и всё. Всё. Семейная жизнь дала трещину, даже не трещину, разбилась, налетев на скалу в виде Макса. Разбилась грязно, низко, подло. Пошло.

Я усмехнулся. Видно, подлость ни к чему хорошему не приводит. То, что я тоже совершил подлость давно, по отношению к Насте, нет сомнения.

Кто такая Настя? Одноклассница наша. Девчонка, которую я, с подачи Киры, соблазнил, унизил и бросил. После даже запретил себе думать о ней. Подонок. Больше никак меня назвать нельзя.

А сейчас вспомнил, как она признавалась мне в любви, нежная такая... Кожа белая... Крышу тогда сорвало у меня... Я у неё первый был... Дебил, ругал сам себя... Она любила, а я воспользовался её доверчивостью.

Совершил сволочной поступок. А из-за чего? Из-за любви. Любил я Киру тогда. Она поставила условие: соблазнишь Федосееву, тогда я буду с тобой встречаться и замуж выйду. Тут задуматься бы над её словами, ведь практически сделку предложила. А я за дело. Какой был дурак!

Почему я тогда не подумал о Насте? Как же она пережила такое? Когда у нас всё случилось?

В апреле вроде, у меня в квартире. Мы с ней выпили вина немного, сначала целовались. Боже, она дрожала в моих руках. Любила. Мы и встречались с ней два месяца, вернее, окучивал я её. Ни в какую не соглашалась на близость, а после согласилась. Сама, добровольно. Выходит, тоже из-за любви пострадала. Какой же я дебил, слепой подонок. Взял и вот так просто, ради смеха опозорил девчонку.

Да, она тогда счастлива была, говорила, что любит меня, а я всё время думал о Кире. Только сейчас мне понятно стало, что те два месяца самыми лучшими в моей жизни были. Самыми чистыми. Тогда я был любим. Морковка, прости меня. Прости.

Настя. Я виноват, но не я в группу выложил видео. Это сделала Кира, не знаю, когда она с моего телефона отправила. Прости меня, девочка, я не хотел, чтобы так всё вышло. Да ладно тебе, Илья? Знал, на что идёшь? И всё равно пошёл. Кирочка попросила. Вот теперь ответочка от неё прилетела в виде «благодарности».

Эх! Вернуть сейчас всё назад, я исправил бы свою жизнь. Всю изменил.

Только, как сказал кто-то из мудрых, «Никто не может изменить прошлое, даже Господь Бог», и тут не поспоришь. Что сделано, то сделано. Раскаивайся, не раскаивайся, ничего не изменишь.

— Ты почему приехал? Как мама? — Кира закурила, подошла к окну, смотрела на ночную Москву. Дымила, как паровоз.

— Не ждала? — Хмыкнул я. — Спасибо, нормально мама, отец вернулся, вот я и приехал. А тут «сюрприз».

— Я тебе всё объясню сейчас. — Она затянулась, выпустила облако дыма.

— Думаю, что не стоит этого делать, зрение у меня хорошее. Мне вот интересно, Кира, зачем замуж за меня шла? — Что ответит?

— У нас с тобой договор был, ты позоришь рыжую на всю школу, я выхожу за тебя замуж. Забыл?

Кира смотрела на меня своими лживыми глазами. А у меня дыхание перехватило: как у неё всё просто. Как будто замуж выйти — это как в кинотеатр сходить. А я дурак. Думал, любит меня. Значит, всё-таки дашь на дашь. Ты мне, я тебе. Ох, какой же я осёл. Осёл, больше слов нет.

— Помню. Только если не любила, как сама жила со мной? Не противно было? — Действительно. Стоило ли на такие жертвы идти?

— Было. Но не могла я допустить, чтобы Федосеева медаль получила. Она и осталась на бобах. Даже на выпускной не пришла, этого я и хотела. — Нисколько не стесняясь, сказала Кира. — Так что на весах подлости мы на равных с тобой.

— Нет, твоя чаша перевесила. Зачем в группу выложила видео? Как смогла? — спросил её. — Мы же договаривались, покажу тебе и всё.

— Ты за соком на кухню ушёл, а я тем временем. — Засмеялась Кира. — Так и надо этой выскочке, ишь ты, медаль золотую захотела. Не достойна. Вот была хохма, мы знаешь как над ней смеялись с девчатами.

Вот твари! А я-то? Я-то? Такая же тварь. Зачем согласился? Всё равно ничего с Кирой не вышло, так мне и надо. Этого я только и заслуживаю.

— Настя больше тебя и меня достойна медали. То, что мы сделали, не поддаётся разуму. Твари, и ты, и я.

Настя сильнее нас была в учёбе, всегда контрольные, математические особенно, вперёд всех решала, и всегда на отлично.

— Ну и иди к ней! — крикнула Кира. — Нашёл тоже к кому. К рыжей этой. Нищете. Тоже мне, явилась, выскочка. Из грязи да в князи захотела, да обломалась. Ловко ты её, не ожидала даже, что трахнешь, думала, противно с такой будет. А ты ничего, не погнушался. — Снова засмеялась она. Цинизм высшей степени.

— Пошёл бы, если простила. Только подлость не прощается. Ты же сейчас понимаешь, что прощения тебе не будет. А ты что же, с Максом? Серьёзно всё у вас? — спросил я с ехидством, знал же, что он женат. — Когда свадьбу планируете?

— Он женат. Разводиться не хочет. А ты, значит, не простишь меня? Да плевала я на твоё прощение! Я тебя не любила никогда, пошёл к чёрту!

Да, Кирочка, сочувствую, а ты домой к нам привела его, на постель положила. Может, и не в первый раз? А я после него здесь сплю. Тьфу!

— И даже это тебя не остановило? Не любила меня, ну и слава богу, значит, развод переживешь легко.

— Переживу. Не икну даже. Понятно? Не понятно? Тогда слушай, я люблю Макса и всегда любила, а ты? Так, для прикрытия был. Я же видела, что рыжая слюни на тебя пускает, вот и решила тебя, Илюшка, натравить на неё. А ты повёлся, потому что дурак неотёсанный и всегда таким был.

Слушать всё это не было сил. Мне казалось, что у меня сейчас остановится сердце, так больно от её слов было, что терпеть эту боль невозможно.

Просто такое дело не поддавалось разумению. Любила Макса, я — прикрытие. Но если замуж за меня вышла, значит, какие-то обязательства у тебя должны быть.

— Ты замуж за меня вышла, неужели у тебя совести нет, ты ведёшь себя неподобающе. Супружество исключает измену. Тебе чего не хватало?

— Я люблю его! Любви мне не хватает!

Что ж ты так кричишь-то, я не глухой. Любви ей не хватает, моей? Скорее всего, она не любит меня, вот и ищет свою любовь в лице Панина, и не только в лице...

— Ну, понять можно. Ты свободна с этого дня. Делай что хочешь. Любишь его — люби.

Хотя это понять трудно, ты его любишь. А он? Он мужик, где что плохо лежит, то и его. Ещё и разводиться не хочет.

— А ты любишь меня? Да? Если бы любил, то разбил морду Панину!

Кира затушила сигарету и вопросительно посмотрела на меня.

— В кровь разбил, и прав был бы!

— Хмм. — Усмехнулся я. — Ему не за что, а вот тебе надо бы. Только руки марать неохота. — Презрительно смерил её взглядом. — Об такую.

Недолго думая, собрал вещи в сумку, положил ключи на тумбу, больше в этом доме не появлюсь. Так я решил для себя.

***

— Сын? Что случилось? — Отец с недоумением смотрел на меня.

— Завтра. — Только и сказал.

Завтра всё объясню, сегодня нет ни сил, ни желания.

Вот расплата, она наступила. Наступила! А ты как думал? Ответочка от судьбы скоро прилетела. Я лёг в постель, сил шевелиться не было. Чувствовал себя не просто убитым, а раздавленным. Столько времени любимая жена водила меня за нос. А я? А ты глаза закрывал, только: «Кирочка, Кирочка». И что в итоге? В дерьме эта Кирочка тебя искупала. Поделом! «Поделом таракану досталось, и усов от него не осталось». Вспомнились не к месту слова из детской книжки.

Как мне Матвей Миронов сказал тогда? «Не будет вам с Кирой счастья». Не поверил ему, а зря. Правду одноклассник сказал.

Матвей единственный из всего класса вступился за Настю. Она ему с восьмого класса нравилась...

— Сволочь ты, Илюх, и Кира твоя не лучше. За что вы с Настей так? Я подозреваю, вместе с Кирой провернули это дело. Но зачем, не пойму. Опозорить хотели. Только вы себя опозорили!

И с этими словами, втащил по морде мне, я ему, в общем, подрались с ним.

После драки сидели, тяжело дышали. Вот тогда он и сказал так и ещё добавил.

— Когда самого тебя Кирочка предаст так же, как ты Настю, тогда ты вспомнишь мои слова.

Вспомнил, Матвей. Ой как вспомнил и как пожалел о том, что натворил.

На другой день мы оба в солнечных очках заявились в школу, никто ничего не спросил ни у меня, ни у Матвея.

Настю я старался не замечать с того дня, проходя мимо, делал равнодушное лицо. Она похудела за полтора месяца, ходила как тень. До разборок не опускалась, а потом я уехал. Счастливый и довольный жизнью. Забыл и про Настю, и про Матвея. Приказал себе, что надо забыть. Правда, чем старше становился, тем чаще она вспоминалась мне. А вот сейчас не только вспомнил, а ещё раскаялся в душе и подумал: как же тогда она вынесла предательство? Да такое подлое, я мужик, и то сердце того гляди откажет. Она любила меня, а я посмеялся над ней. Настенька, если сможешь, прости меня! Мысленно просил я её.

***

Всю ночь не спал тогда. Через неделю подал на развод. Отец знал причину, маме не сказали, побоялись ухудшения её самочувствия.

Кира одумалась, звонила, просила забрать заявление. Но я был непреклонен. Любил. Сильно. А тут как отрезало. Не мог видеть даже её. Прикрытием больше быть не хотел. И так долго в розовых очках ходил, думал: весь мир у моих ног, а он, оказывается, уплыл от меня, и остался я в невесомости. Как же больно падать пришлось.

Тяжелее всех развод пережила мама, Кира ей рассказала, почему мы разводимся.

— Ксения Павловна, уговорите Илью, я всё осознала, больше этого не повторится. — Просила она маму. — Поговорите с Марком Васильевичем.

— Кирочка, это же ваша семья, решайте сами, Илюша сказал: «Нет!» Марк, он любит Илюшу, не полезет в его дела. Вам уже по двадцать четыре года, вполне взрослые. Лучше бы ты, прежде чем в постель с чужим мужем ложиться, совета спросила. Что ты натворила, Кира?

Так мама рассказывала мне о разговоре с Кирой.

В конце концов, нас развели. Что случилось со мной после этого? Сам не пойму, только верить девчонкам я перестал окончательно. Много одноразовых было, но серьёзно — нет. Не мог. Вообще, жениться больше не собираюсь.

После окончания универа работал с отцом, когда узнал, что в родном городе фирма продаётся, решил купить. Городок небольшой, фамилия наша известная там, знакомые везде. Отец подсуетился, и фирма уже на меня оформлена.

— Поезжай, сын, тут нет счастья, а там все улицы родные, не то что люди. Фирма сейчас не в очень хорошем, так скажем, состоянии. Так что давай поднимай, выводи, посмотрим, чему научился в своём универе. Узнаем, стоишь ли тех денег, которые на него потратили. Квартира есть, самое главное, жить есть где.

Он помолчал, о чём-то раздумывая, как будто спросить о чём-то хотел. Но сдержался и сказал, видно, совсем другое.

— Да и жениться тебе пора. Двадцать седьмой год идёт. — Я горько усмехнулся. — Не надо, сын, всех под одну гребёнку. Не все такие, как Кира.

Мама заплакала, но против не была.

— Поезжай, Илюш, может, и счастье твоё там. Я не ожидала от Киры такого коварства. Она поступила нечестно. Считай, что жены у тебя никогда не было. Это не жена.

От Киры ещё не такого можно ожидать. Знала бы ты мама, что мы с ней по сговору, в родном городе натворили.

Мама посмотрела на меня.

— К нам Антон Сергеевич с Викторией Владимировной приезжали, просили, чтобы ты простил Киру. Но я им доступно объяснила, что такое не прощается. Надо было лучше дочь воспитывать.

Да, новости. Одна другой хуже.

— Опоздали они, мам, не хочу я с ней жить. Всё, прошла любовь. — Ответил я, а сам подумал, что её, любви-то этой, и не было. — Пусть вообще больше в моей жизни не появляется.

***

Город встретил хмурым, но тёплым днём. Как же долго я тебя не видел! Соскучился. Надо же. Всё то же самое, только вывесок больше стало, магазина вот тут не было, а теперь есть, но в основном то же самое.

В квартире везде пыль, в поисковике нашёл клининговую службу, часа через два приехали, ещё через полтора всё блестело. Сходил в душ, помылся, на душе легче стало. Свои стены.

Позвонил в ресторан, еду заказал, поужинал. Всё, отдыхаю, завтра трудный день: знакомство с коллективом.

Лёг, а сам задумался, снова, почему, сам не знаю, вспомнил Настю. Где ты, морковка? Замужем уже, наверное, как же я об этом не подумал, она очень симпатичная. Может, нет? Не замужем? Может, меня всё любит. Эх ты, Коршунов, наделал делов, теперь локти кусаешь? Так тебе и надо, и Кире твоей. Любит Панина? Ну пусть любит. Только он не разведётся с женой. Ребёнок у них родился.

Утром был в офисе, вызвал заместителя главного, представился, он тоже. Иван Николаевич, человек немолодой, вводил меня в курс дела. Фирма, если так можно назвать, а по-простому, завод по производству хлебобулочных изделий и макарон всех сортов.

— Последнее время, хотя убытков нет, но и прибыли немного, держимся на плаву, хозяина пока не было, рабочие расшалились.

В общем, как я понял, снизились продажи. Почему? На хлеб всегда спрос, решили совещание собрать, коль все на месте. После все документы проверю, всё решу и подведу черту.

— Экономист с помощником отсутствуют, одна в больнице, другая будет после обеда, отпросилась по семейным обстоятельствам. — Сказал Иван Николаевич.

— Хорошо, после обеда придёт, тогда с ней ещё обговорим, что да как. — Ответил я заму.

На совещании был весь штат сотрудников, народу немало, я представился, коротко объяснил, что работать будем серьёзно, учитывая спрос населения и уже исходя из него, производить продукцию. Возможно, не только хлеб, бублики, пряники и макароны, но и более востребованные продукты, пирожки, беляши, блины. Планы у меня наполеоновские, как говорится, но посмотрим, что получится.

Отпустил всех, увольнять никого пока не буду, осмотрюсь.

— Сколько магазинов в нашем распоряжении? — спросил Ивана Николаевича, где продукция в продаже.

— Пока семь, при Романе Осиповиче десять было. — сказал мой зам, вздохнул и добавил: — Хозяина нет, что ж Вы хотите?