Сердце севера

Глава 5

Осень выдалась неудачная. Холода наступили так резко, что казалось, будто горожане надели пуховые пальто прямо на летние майки. С мокрых улиц в один день пропали мотоциклы и самокаты. За нудными дождями прошла незамеченной золотая пора. Дело шло к ноябрю.

Чем ближе подступала зима, тем глубже в сознании Нины укоренялась мысль о том, что шаманский камень существует.

Этой осенью она много читала, пожалуй, как никогда в жизни.

Привычку к чтению сформировал в ней отец. Однажды, заметив, как дочка впилась глазами в экран телевизора, он сказал ей такую фразу: «Жизнь похожа на булочную: вокруг много быстрых сиюминутных удовольствий, не приносящих пользу. Питаться этим нельзя, иначе мышление станет рыхлым и вялым, как тело без спорта. Поэтому если твоя цель — длинный забег, а не короткая дистанция, тебе нужны мышцы, а не жир. Читай, дочка! Много читай! Это сделает тебя сильнее!»

Сложно сказать, был ли прав отец, но благодаря ему Нина выросла с книгой в руках. Истории, которые она впустила в себя, подарили ей не только кругозор, но и въедливую привычку докапываться до сути.

Последние недели она жила среди преданий о саамских шаманах. Оттуда она узнала о сейдах — гигантских валунах, в которых, по поверьям, обитали духи. Ей даже удалось раскопать старую запись фольклориста. Потомок колдуна описывал, как его предок обратился в камень, чтобы спастись от внезапной бури.

Она проглотила сотни страниц о мистике Севера, о быте коренных народов, о традициях, обычаях и фольклоре. Но ее собственная реальность оказалась куда скупее на подсказки. Ни одного документа о переселенцах по фамилии Ланкинен. Ни единой зацепки, за которую можно было бы потянуть, чтобы распутать клубок родственных связей. Архивы молчали.

Что касается «Калевалы», Нина давно дочитала ее до конца и начала заново. Медленно, всматриваясь в каждую строку в поисках шифра, связанного с ключом. Но книга тоже хранила молчание.

Все изменилось в один день. Мама позвонила и, как обычно, затараторила: поликлиника, давление, скидки в магазине, «когда приедешь, запиши рецепт сырников». Но стоило Нине обмолвиться о доставке новой книги по карельской мифологии, как эфир на мгновение онемел.

Тон разговора переменился мгновенно. Поняв, что интерес дочери к «Сердцу севера» никуда не исчез, мама сорвалась на крик. Она принялась расплескивать гнев на Нину и покойного отца, обвиняя его в том, что он заразил дочь своим безумием.

— Мама, послушай, — пыталась вклиниться Нина, но ее не слышали.

Мать пообещала навсегда закрыть перед ней дверь и не пускать на порог до тех пор, пока к Нине не вернется разум. Ультиматум был прост: либо Нина бросает идею с островом, либо теряет связь с единственным живым близким человеком.

А потом, случайно, уже прощаясь, мама бросила ничего не значащую фразу, просто мысли вслух:

— Мне надо было с самого начала понять, что он за человек. Когда мы познакомились в библиотеке, он первым делом рассказал мне о «Калевале». Ну ты подумай, уже тогда начал бредить, а я не заметила!

Нина замерла, боясь спугнуть ее внезапную откровенность.

— Мы пошли в буфет перекусить, — продолжала мама, — а он все не унимался, рассказывал про карельские пирожки, «калитки» эти.

— Мам, — голос Нины дрогнул. — Где, ты говоришь, вы познакомились?

Она почувствовала, как внутри все сжалось в одну ледяную точку. Точно так же было в кабинете врача перед вердиктом: «Только ЭКО». То же мучительное ожидание судьбоносного «да» или «нет». Нина знала: следующий ответ либо распахнет перед ней дверь, либо заколотит ее навсегда.

— В «Ленинке», конечно, — ответила мама, не догадываясь, что подносит спичку к фитилю. — Я стояла у алфавитных каталогов, выписывала требование на книгу. Там он и подошел.

Алфавитный каталог. Требование на книгу.

Перед глазами Нины всплыл узкий прямоугольник библиотечного бланка. По позвоночнику, как ледяная струя, пробежал электрический ток. Как она не догадалась раньше! Цифры, оставленные отцом — 310–336, — это не страницы и не координаты на карте. Это шифр хранения. Уникальный код, книжная ДНК, по которой библиотекарь находит нужное издание в бесконечных лабиринтах стеллажей.

Поблагодарив маму за теплые воспоминания (та в ответ бросила трубку), Нина немедленно открыла сайт библиотеки, зашла в электронный каталог и вбила в строку поиска: «310-336».

Секунда ожидания растянулась в вечность. Экран моргнул, и машина выдала результат:

Kalevala : Elias Lönnrot. 1887. Шифр хранения: 310-336. Зал литературы на иностранных языках.

Внутреннее чутье не подвело. Завеса приоткрылась. Перед ней была еще одна «Калевала», изданная почти полтора века назад на финском языке. Та самая, которую когда-то держал в руках ее отец.

Она открыла томик с чердака и перечитала: «Нина, найди Сердце Севера. Камень, исполняющий желания. Остров Ильматар. Карелия. 310–336».

Значит, надпись в первой «Калевале» — это лишь подсказка, ведущая к следующей книге 1887 года. Возможно там спрятано другое послание.

Пугало лишь то, что библиотечный раритет в отличие от папиной книги не пылился десятилетиями на даче. Старое издание прошло через тысячи чужих рук. А вдруг карандашные строки стерлись под чужими пальцами? Или какой-нибудь дотошный библиотекарь уничтожил их ластиком, приводя фонд в порядок?

Мысли сменяли друг друга с головокружительной скоростью. Ответ ждал впереди, и оставалось только одно — ехать. Нина почувствовала себя персонажем квеста, который разгадал первую головоломку и открыл дверь в следующий уровень.

Она машинально тронула ключ на груди, чувствуя холодное прикосновение металла.

Глава 6

Зал с изумрудными лампами к вечеру опустел. Стало тихо и темно. Занавески спускались пышными волнами почти до самого подоконника. Их складки напоминали мешки под глазами человека, который не спал вечность. Да и сам зал как будто дремал, погруженный в библиотечный полумрак.

«Калевала» 1887 года на финском языке лежала в центре стола. Нина с трепетом приподняла расслоившуюся обложку. Книга выглядела пугающе ветхой и, если можно так сказать, намоленной. Десятилетиями филологи и фольклористы разбирали этот текст на молекулы. Страницы хранили тысячи следов: черточки, точки, едва заметные пометки — свидетельства чужого кропотливого труда.

Полтора бессмысленных часа Нина перелистывала осыпающуюся бумагу. Одна руна, вторая, десятая. Она сравнивала фрагменты из своей книги с оригиналом, надеясь, что разгадка кроется в неточности перевода. Но финские строки молчали. Ничего.

Тогда она принялась за книжную «археологию»: стала изучать каждую карандашную галочку, каждый случайный залом — все, что когда-либо оставила здесь человеческая рука. Нина искала пасхалку, которую отец мог спрятать на полях. Любую метку, не имевшую отношения к науке, она методично заносила в блокнот.

И наконец, почти у самого финала, это случилось. Прямо под заголовком сорок второй руны темнели едва различимые цифры: 42, 17, 7, 18, 4.

Любой другой читатель скользнул бы по ним взглядом, приняв за чьи-то рабочие пометки, но только не Нина. Она теперь знала: цифры умеют разговаривать. Что это? Номер страницы? Порядковый номер слова? Можно было гадать до бесконечности, если бы не первая цифра — 42. Она в точности совпадала с номером руны, под которой стоял этот шифр.

Вряд ли это было совпадением. Скорее последовательностью песен, которые нужно было сложить в правильном порядке, чтобы услышать голос отца.

Итак. Первой шла сорок вторая руна. Если догадка верна, подсказка запрятана внутри главы, но где именно? В самом сюжете, в скрытом контексте или в метафоре, которую еще только предстояло взломать? Нина щелкнула выключателем — изумрудная лампа вспыхнула над столом кругом белого света, — и принялась внимательно скользить по строчкам, переводя взгляд с оригинала на перевод и обратно. К счастью, искать долго не пришлось.

Напротив сто восьмидесятого стиха едва заметно бледнела карандашная скобка. Чуть ниже — вторая. Кто-то аккуратно выделил конкретный фрагмент текста. Нина отыскала те же строки в своей «Калевале» и прочитала:

Вот куда свезем мы Сампо,

Крышку пеструю упрячем:

На туманный мыс далекий,

На покрытый мглою остров,

Чтоб всегда там счастье было,

Чтоб оно там вечно жило.

Там ведь есть еще местечко,

Там клочок земли остался

Невредимый и спокойный

И мечом не посещенный.

— Покрытый мглою остров, — повторила она вслух. — Сампо везут на остров.

Ильматар. Тот самый клочок земли в Карелии, где, по словам мамы, спрятано «Сердце». В сорок второй руне герои тоже увозили волшебный артефакт, дарующий вечное благо, на туманный остров среди моря. Слишком много «островов» для одной истории.

— Ладно, запомним, — прошептала она. — Допустим, это совпадение.

Но разум уже не верил в случайности. Нина знала: ответ дадут следующие цифры. Она перевернула блокнот. Следующая в списке — руна семнадцатая.

Она открыла нужную главу и принялась искать знакомые пометки. Есть! Пока все сходилось. Уже во второй руне подряд был выделен конкретный отрывок. Если скобки продолжат появляться — она на верном пути.

Времени вникать в смысл уже не оставалось, библиотека закрывалась. В залах начали гаснуть лампы, а со стороны двери донесся многозначительный звон ключей. Нужно было успеть просмотреть все отрывки, пока книга на руках, и зафиксировать их. Нина лихорадочно перелистывала страницы. Семнадцатая, седьмая, восемнадцатая, четвертая. В каждой из них ее ждали маленькие скобочки. Это больше не походило на совпадение. Это был шифр. Отец оставил ей «хлебные крошки», как в старой сказке, и Нина наконец набрела на след, ведущий к разгадке.

Она достала телефон и начала снимать страницу за страницей.

Почему он оставил метки именно в старой книге — навсегда останется загадкой. Нина никогда не узнает, в какую форму изначально люди облекли свою тайну, как передавали ее друг другу и что именно унес от родных маленький финский мальчик, оставленный в чужой деревне. Все, что дошло до нее, — это старая «Калевала», спрятанный в ней ключик и папина надпись на обложке. Несколько слов — результат всей его жизни. Теперь это ее точка отсчета. Стартовая линия, с которой начнется ее собственный путь.

На улице приятно пахло городом. Запахи мокрого асфальта, метрополитена, табачного дыма и пекарен смешались в единое дыхание ночной Москвы. Нина остановилась у перекрестка и вдохнула этот воздух полной грудью. Она подняла лицо навстречу моросящему снегу и ощутила такой прилив эйфории, какой бывает только в самом начале влюбленности. Позади возвышалось величественное здание библиотеки. Впереди ее ждал целый мир. Ни сомнений, ни страхов — только клокочущая в груди надежда.

Надежда. Надежда. Надежда.

Глава 7

— Привет, — сказал бывший муж и протянул пакет с вещами.

— Привет, — Нина попыталась улыбнуться и забрала мешок, случайно задев его руку.

— Через неделю заберу, — бросил он так сухо, что в спальне, казалось, завяла драцена.

— Договорились.

Миша привез их общую собаку к ней на передержку. Из телефонных разговоров Нина поняла, что он собирается в отпуск.

— Куда едешь? — спросила она.

Миша не ответил. Он опустился на колено и принялся увлеченно трепать Песю за уши:

— Хороший мальчик, хороший! Дай лапу!

Собака послушно вскинула лапу в воздух.

— Так куда ты? — повторила Нина.

— В горы, покататься, — не поднимая глаз, ответил Миша.

Нина стояла, прислонившись к стене, и наблюдала за ними. Песя, видимо, вспомнил, что где-то под кроватью все еще пылится его любимая игрушечная рыба, и изо всех сил норовил удрать из объятий. Но Миша удерживал его, приподняв за подмышки. Он пристально смотрел в мокрые собачьи маслинки, будто Песя был единственным, с кем ему здесь хотелось поговорить.

В этот раз Нина заметила перемену в облике бывшего мужа: Миша здорово похудел. Вместо рыхлого, как хлебный мякиш, пузика под футболкой прорисовывался жесткий торс. Он будто стал выше, вытянулся и приосанился. Но сильнее всего изменился взгляд. Миша больше не пытался испепелить ее, он смотрел ровно и даже нежно. Так смотрят на привлекательную женщину. Нина перехватила этот взгляд и подумала, что не зря все-таки прихорашивалась к его приезду.

— Хорошо тебе отдохнуть, — она подала ему куртку и по старой привычке смахнула с груди рыжую шерсть.

— Спасибо, Нин. До встречи.

Когда за бывшим мужем закрылась дверь, она взяла Песю на руки и плюхнулась в кресло перед ноутбуком.

Слова о горах не выходили из головы. В браке Миша не увлекался лыжами; лишь однажды подруга Маша, фанатка склонов, затащила их на подмосковный курорт. Он освоился мгновенно и уже на следующий день улетел на «красную» трассу. Нина же все выходные самоотверженно штурмовала сугробы, которые тоже можно было классифицировать по уровню сложности. Лыжи, в отличие от сугробов, ей тогда так и не покорились.

Миша и Нина искрились счастьем на свадебном фото. Она до сих пор не убрала рамку со стола, надеясь, что та радость еще вернется. Ведь когда-то им удавалось освещать мир друг друга. Свет погас, когда они поняли, что стать родителями, как у других, у них не получится.

Отчаянно и слепо они превратили свою жизнь в миссию под названием «зачать ребенка». Два года дисциплинированного, планомерного штурма. Но пока они прорывались к цели, из их будней исчезла спонтанность, радость и даже простое желание прикасаться друг к другу. Близость стала скучной рутиной, неизбежной, как звонок будильника в пять утра.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.