– С курицей или с креветками? – ставит их на стол передо мной.
Выбираю курицу и по довольному выражению лица Нейта вижу, что он предпочитает креветки. Берет свободный стул и, придвинув его к столу, садится напротив меня.
– Так как идет работа, – интересуется, ловко орудуя палочками, – Мне уже стоит подумывать об эмиграции?
Я завороженно смотрю, как он всасывает лапшу своими яркими губами, и с трудом выговариваю:
– Пока все в порядке.
– Нравится работа?
– Дарен кажется хорошим начальником. Он очень лоялен ко мне, – уклончиво отвечаю, потому что мне стыдно признаваться этому успешному двадцатишестилетнему парню, что работа с документооборотом кажется мне самым скучным занятием на свете, при том, что в свои двадцать один я понятия не имею, чем хочу заниматься в будущем.
– Я не об этом тебя спросил, – стреляет он в меня взглядом.
– Она скучная, – нехотя признаюсь, ковыряясь палочками в коробке.
Нейта, кажется, мой ответ не расстраивает.
– Отец говорил то же самое.
– Мне жаль, что твой папа умер, – считаю обязанной это сказать. Вряд ли для кого-то в столь молодом возрасте потеря родителя может пройти безболезненно.
Взгляд Нейта тускнеет.
– Спасибо. Он был замечательным человеком.
– Вы были близки?
– Мы были лучшими друзьями.
Боль в его голосе передается мне, и сама того не осознавая, я накрываю его ладонь своей.
– Мне, правда, очень жаль.
Нейт секунду смотрит на мою руку, а потом на меня. В его взгляде читаются смятение и паника, поэтому я быстро убираю ладонь и пытаюсь перевести тему.
– Лапша очень вкусная. Кажется, не только итальянцы знают толк в макаронах.
Тревога покидает лицо Нейта, и он снова улыбается:
– Хочешь попробовать мою?
Киваю, собираясь нырнуть приборами в его коробку, но у Нейта другие планы. Он наматывает скользкое тесто на палочки, подносит их к моим губам и ждет.
Я замираю. Карие глаза смотрят на меня с такой интенсивностью, что, кажется, способны прочесть каждую мою непристойную мысль.
– Открой, – шепотом требует.
Не в силах отвести взгляд, делаю то, что он говорит. Палочки медленно проскальзывают ко мне в рот, и, чуть помедлив, я обхватываю их губами и втягиваю в себя.
Рука Нейта замирает в воздухе, и он с шумом выдыхает. Мое тело полыхает огнем. Все это слишком напоминает наш первый урок на полу спальни в Брентвуде. Кажется, Нейт тоже его помнит, потому что он чертыхается себе под нос, затем резко встает и, развернувшись, вылетает за дверь. Я остаюсь растерянно жевать креветку, понимая, что Америка действительно в большой опасности.
9
– Какие планы на завтра? – интересуется Фелисити, ковыряя вялый салат в дешевой забегаловке, находящейся неподалеку от моего дома.
Она знает, что сегодня я получила свою первую зарплату в Эрнст энд Янг, и теперь могу позволить чуть больше, чем пакет замороженного горошка в Костко. Но новая Тэйлор не такая. Она ответственно походит ко всему, что касается денег и выпивки.
– Наверное, останусь дома и пересмотрю Большую маленькую ложь.
Фелисити морщит нос и скрещивает руки на груди.
– В Кинг намечается крутая закрытая тусовка. Я до жути хочу туда попасть.
Я насмешливо фыркаю. Ни у меня, ни у Фелисити нет влиятельных друзей, способных провести нас на закрытую вечеринку. Конечно, я знакома с Нейтом, но я ни за что не попросила бы его о таком одолжении. К тому же, после совместного поедания лапши он избегает меня.
– Если тебе не удастся на нее попасть, ты всегда можешь приехать ко мне, – великодушно предлагаю, зная, что завтра в девять вечера она будет стоять под моей дверью с бутылкой вина.
На следующий день я впервые соглашаюсь пойти на обед с Дареном, потому что всю неделю мне было неловко от того, что я отвергала его предложения.
– Ты не ходила со мной, потому что у тебя не было денег? – хмурится он, когда мы делаем заказ в маленькой уютной кафешке на Соут Гранд Авеню.
Смущенно опускаю взгляд на белую скатерть и неопределенно мотаю головой.
– Когда я приглашал тебя на обед, подразумевалось, что платить буду я.
– Ты не должен платить за меня, Дарен, – возражаю, поднимая на него глаза. – Я всего лишь твоя помощница.
Он раздраженно смотрит на меня, но никак не комментирует.
Вскоре приносят наш заказ, и начальник увлеченно начинает рассказывать, как начинал работать в Эрнст энд Янг. Я узнаю, что Дарену тридцать два, он работает аудитором уже восемь лет, никогда не был женат и у него есть взрослый сын, которого родила его одноклассница, когда они были совсем молоды.
– А ты встречаешься с кем-то? – пристально смотрит босс из-под чашки с кофе.
Это простой вопрос, но я почему-то чувствую себя неуютно.
– Недавно я рассталась с парнем, с которым встречалась три года, – отвечаю нехотя, сосредоточенно отхлебывая воду.
– Вот как? И что послужило этому причиной?
Его тупость и моя сексуальная неудовлетворенность, хочется ответить мне, но вслух говорю лишь:
– Мы слишком разные.
Дарен качает головой, словно это ему о многом говорит, и подзывает официанта. Он не позволяет мне разделить с ним счет, и я обещаю себе, что это последний раз, когда мы обедали вместе, потому что не хочу быть ему обязанной больше, чем моя чудом доставшаяся должность.
Мы возвращаемся офис, и остаток дня я провожу в душной картотеке, пытаясь отыскать нужные документы. Я очень хочу попросить Нейта помочь, но понимаю, что я и он в этой тесной комнате плохая идея.