Именно тогда Чилва, ее кормилица, притащила с базара, куда иногда ездила за продуктами, первое уродливое платье. Кота никогда не надевала ничего подобного. Она вообще предпочитала ничего не носить, разве что простые холщовые брюки, как все. А тут пришлось втиснуться в невероятно неудобную тряпку, которая висела мешком, скрывая тело и сковывая движения. Чилва убедила девочку, что грудь надо от всех скрывать, а для этого нужно носить платье. Кота было смирилась, но почти сразу же порвала платье в нескольких местах, пытаясь просто залезть на дерево. К тому же она неловко зацепилась подолом за ветку и, побарахтавшись в воздухе, рухнула вниз, расцарапав в кровь лицо и тело безжалостными ветками.
Потом долго сидела под деревом и плакала, размазывая по острому личику слезы и кровь. И тогда пришло решение. Простое и сложное одновременно. Она решительно направилась в свою нору. Надо все сделать до обеда, чтобы никто не смог помешать. Иногда, когда она просыпала полдень, Врадес приходил будить девочку. Заботой тут не пахло, брат с садистским удовольствием выкатывал ее из норы пинками, даже не потрудившись разбудить перед этим.
Запыхавшись, она влетела в нору и, ощупывая нишу в стене, отыскала острый нож. Дрожа от возбуждения, Кота плюхнулась на коленки и поднесла холодное лезвие к белой коже. Медленно, стараясь надавить сильнее, девушка провела ножом по правой груди. Вся решимость немедля улетучилась. Кота отдернула нож и растерянно смотрела, как темные капли просачиваются из ранки и стекают вниз на остатки платья. Нож выпал из ослабевших рук, все вокруг стало растекаться цветными пятнами. Обморок. Как ненавидела Кота это состояние, оно доказывало ее женскую слабость. Откинувшись на спину, девушка глубоко дышала, стараясь подавить приступ дурноты.
Когда предметы вокруг вновь приобрели свои четкие линии, Кота поднялась и снова взялась за нож. Но уже не так решительно, как в первый раз. Она вдруг поняла, что не сможет причинить себе боль. Девушка сидела и упрямо сопела, пытаясь собраться с духом…
За этим занятием и застал ее Врадес. Сначала мужчина замер у порога, с изумлением разглядывая набычившуюся Коту. Потом резко рванулся вперед, выбивая окровавленный нож из рук девушки. Кота вскрикнула от боли и схватилась за запястье. Врадес, костеря девушку на чем свет стоит, потянул ее за ухо к деревянному ведерку с водой. Смыл кровь, перевязал рану и так же, за ухо, вытащил Коту из норы.
Чилва долго плакала, не понимая такого самоистязания. Остальные просто молчали, избегая смотреть в сторону притихшей девушки. Врадес же совсем перестал ее замечать. Он целый месяц после этого игнорировал Коту, глядел, как на пустое место. Эта пытка оказалась тяжелее, чем постоянные издевки и насмешки.
Кота тяжело вздохнула, вернувшись из тяжелых воспоминаний в действительность. Ветер уже трепал черные блестящие волосы, девушка пропустила волнительный момент его музыкального появления в тишине леса. Что ж, это четырнадцатая годовщина, горькие события остались в прошлом. Первые солнечные лучики пощекотали серый камень, который незыблемо стоял посередине небольшой полянки. Кота подошла к нему и нежно провела рукой по теплой и чуть влажной поверхности. Она всегда чувствовала необыкновенное спокойствие рядом с жертвенным камнем и не могла этого объяснить. Девушку все время тянуло сюда. Каждый раз приходила к нему: и жаловаться, и хвастаться, как к самому близкому существу на всем свете. Она доверяла камню такие тайны, которые не смела открыть и Чилве.
Вот и сейчас тоненькая девушка в мятых холщовых брюках свернулась на камне калачиком и сразу же ощутила себя защищенной, словно в теплых объятиях родного человека, самого близкого, самого сильного. Она была в полной безопасности, спокойна и безмятежна. Ветер пел тихую колыбельную, мягкие очертания деревьев и кустов заботливо заслоняли от яркого утреннего солнышка. Кота с удовольствием погрузилась в мирные, сладкие сны, полные исполненных желаний и сбывшихся надежд.
* * *
– Ну конечно, – хмыкнул Врадес, выходя на залитую полуденным солнышком полянку. – Что же ей еще делать? Как всегда спит.
– Молодой организм, пусть сил набирается, – хихикнул Ковес, задорно тряхнув рыжими кудряшками. Глаза его, светло-серого цвета, искрились весельем. Парень явно получал удовольствие от всего происходящего. – И вообще, тебе не угодишь. Девчонка болтает – надо заткнуть, бегает – надо осадить, спит – надо разбудить. Хоть какое-то состояние тебя устроит?
– Устроит, – хищно осклабился Врадес.
– Но не устроит других, – тихо сказал Солдес, неслышно возникая из леса за фигурами братьев. Он всучил Врадесу в руки небольшой сверток, подобный достался и Ковесу. Спокойно добавил: – Все так, как и должно быть. Приступим.
Следом за высоким зеленоглазым мужчиной из леса выступили еще четыре воина. Все полностью обнажены, у каждого в руках небольшой сверток. Здесь были почти все жители небольшого поселения, исключая лишь Чилву. Мужчины с серьезным видом подошли к серому камню с мирно сопящей на нем девушкой. Кота не просыпалась. Но даже будь сон не столь крепок, она вряд ли услышала бы неслышную поступь братьев.
Мужчины обступили камень. Даже на мрачной физиономии Врадеса было непривычно торжественное выражение. Ковес первым развернул ткань и достал серого зайца, едва живого от страха.
– Тебе первая жертва, о могущественный Водд! – произнес рыжий глубоким гортанным голосом, присев на одно колено перед камнем. Зайца парень прижал к земле и пронзил голову острым кинжалом. – Жизнь существа.
– Тебе вторая жертва, о великий Дорос[2 - Дорос – бог войны, покровитель воинов]! – мягким баритоном вторил брату Солдес, тоже припав на одно колено и доставая из свертка великолепный клинок, украшенный сверкающими камнями. – Орудие воина.
– Тебе третья жертва, о великолепная Колина[3 - Колина – богиня красоты, любви, страсти, деторождения.]! – отрывисто проговорил Врадес. На землю легли обрывки разноцветных тканей. – Зачатие новой жизни.
– Тебе четвертая жертва, о сладкоголосый Морос[4 - Морос – бог иллюзий, снов, смерти, магии.]! – почти пропел Кродос, высокий улыбчивый парень с русыми волосами и голубыми глазами. Улыбка его была немного устрашающей, так как через всю щеку, до самого рассеченного уха, проходил косой шрам. Он изящно опустился на землю и выложил корешки растения алги, что дают чудные видения при вдыхании дыма, но слабому могут дать последний сон. – Несущие смерть.
– Тебе пятая жертва, о мудрая Трона[5 - Трона – богиня мудрости, покровительница мудрецов, ученичества.]! – вторил ему брат Уварос. Смуглый парнишка со светлыми, слегка вьющимися по плечам, волосами и хитрым прищуром очень светлых, словно выцветших, глаз опустился на колено и положил на землю старый пожелтевший свиток. – Древние знания.
– Тебе шестая жертва, о справедливый Бошос[6 - Бошос – бог возмездия, справедливости, суда.]! – почти прорычал Ломлес, суровый мужчина, явно старше всех остальных, доставая из свертка окровавленный кусок мяса. – Сердце врага!
– Тебе седьмая жертва, о животворящая Велера[7 - Велера – богиня природы, стихий: воды, воздуха, земли и огня.], – бесстрастно промолвил всегда исключительно спокойный Авес, бледный юноша с густыми ресницами и отрешенным взглядом. На землю он осторожно поставил блюдо с ягодами и грибами.
Мужчины немного отступили назад и взялись за руки. Вместе, как по команде, тихо запели молитву на древнем языке. Вибрирующий гул заклинания проникал в землю и вызывал ответную реакцию. Земля едва ощутимо задрожала. Камень богов трясся все более значительно. Но Кота не просыпалась. Девушка перевернулась на спину, раскинув руки и ноги почти точно на четыре стороны, дыхание ее стало прерывистым, тело беспокойно подергивалось.
Молитва завершена. Внезапная тишина только подчеркнула гул, идущий из недр земли. Казалось, что даже звери и птицы замерли, стараясь никак не выдать своего присутствия в лесу. Гул прекратился резко, как и начался. Некоторое время ничего не происходило, но мужчины не опускали рук, ожидая чего-то.
Неожиданно вспыхнул ярким племенем древний свиток, Уварос слегка вздрогнул. Братья переглянулись. Такое уже было. Вторым вспыхнул дар Бошосу. Врадес изумленно и немного неодобрительно покачал головой. Третий загоревшийся дар – тряпки у ног Врадеса. Мужчина криво усмехнулся, это он предполагал с самого начала, что еще можно ждать от женщины? Пламя мгновенно охватило все остальные дары, ибо только первые три намекают на предназначение нового воина. Огонь, сжирая подношения, плотным кольцом окружил жертвенный камень.
Солдес прыгнул первым. В воздухе мужчина перекувырнулся через голову, а с другой стороны камня богов приземлился мощный серый волк с зелеными глазами. Он оскалился и тихо зарычал. Вторым прыгнул Врадес, потом Ковес… Один за другим мужчины оборачивались в странного вида волков. От обычных, лесных, их отличало чересчур мощное сложение, более широкая грудь и устрашающие пасти. Тела воинов были в два раза крупнее волчьих, глаза отливали краснотой даже днем.
Волки вновь обступили камень, расположившись правильным кругом. Вскоре пламя потихоньку погасло, оставив после себя едва заметный налет пепла на земле. Девушка лежала, не подавая признаков жизни. Лицо чуть посинело. Даже самый чуткий взгляд не улавливал ни единого движения тела. Черные волосы слегка опалены пламенем. В воздухе распространился тошнотворный запах.
Один из волков, – с большими ушами, одно из которых было когда-то рассечено, а шрам доходил почти до носа, – разорвал круг и тихонько подошел к Коте. Он понюхал лицо и потыкался в руку, будто верный пес. Тонкая кисть безжизненно повисла. Волк обернулся и вопросительно посмотрел на товарищей. Серый волк, сверкая серебристой сединой, тяжело поднялся и потрусил в лес. Остальные посеменили за ним, выстраиваясь гуськом. Большеухий еще раз ткнулся влажным носом в личико девушки. Голова Коты чуть качнулась, но приняла прежнее положение. Не дождавшись реакции, волк последовал за братьями, грустно опустив голову к земле. Ритуал завершен и теперь все в руках богов, чьи тайны не терпят глаз смертных…
* * *
Как болит голова. Кота потянулась всем телом и сразу застонала. Мышцы ныли так, словно вчера она три часа кряду упражнялась на мечах с вредным Врадесом. Непонятно, почему тело так реагирует. Девушка сладко зевнула и неожиданно для себя громко клацнула зубами. Тихо рассмеявшись, осторожно приоткрыла глаз, опасаясь яркого солнышка. Но лес мерцал полночной тьмой. Девушка недоверчиво зажмурилась и снова открыла глаза. Темные листья деревьев отбрасывали продолговатые постоянно меняющие форму тени, но от луны, что ярко сияла в абсолютно чистом искрящемся звездами небе.
Так вот в чем дело! Ее угораздило проспать до самой ночи. Теперь понятно, почему тело выговаривало болью за неумелое использование. Проспать весь день на жестком камне, до этого еще надо было додуматься!
Но почему ее никто не искал? Даже Врадес не полюбопытствовал, почему Кота не явилась на обед, и лишил себя удовольствия пинать сестру от жертвенной поляны до самого поселения? Право, не верится… Или всем наплевать, где она, что с ней? Это больше похоже на правду. При всей внешней заботе, девушкой мало кто интересовался. Захотела участвовать в тренировках – пожалуйста, захотела на охоту – пошли. Но никто никогда ничего не предлагал. Вклинилась в их мужскую компанию, и воины просто терпят. Но не более. А сама девчонка никому не нужна.
Слезы наполнили глаза, размывая очертания леса. Кота сжала зубы и помотала головой. Ну и что? Увы, невозможно исправить то, что она – не парень! Так что придется жить с этим. Но обида росла, вырываясь из груди почти волчьим воем. Это звучало так ужасно, что Кота сама испугалась и поспешно замолчала.
Надо возвращаться, все равно ведь некуда больше идти. Девушка соскользнула вниз и плюхнулась на четвереньки. Усмехнувшись, попыталась встать на ноги… и снова упала.
«Что такое? – удивилась Кота. – Я столько проспала, что совсем ослабла?»
Снова попыталась встать на ноги, и это ей почти удалось, но что-то не давало сделать шаг. Девушка опять упала на четвереньки. Эх, мешает что-то хвосту. Не отдавая отчета в своих действиях, девушка извернулась и зубами стянула холщовые брюки. Освободив хвост, облегченно вздохнула и попыталась снова встать…
Хвост?! Кота замерла. Она не смела дальше развивать эту мысль, настолько та показалась чудовищной. Но, едва справившись с собой, девушка все же медленно повернула голову и посмотрела назад.
Да, хвост. Приличный такой, ничуть не ободранный, а вполне себе пушистый с блестящей шестью. Хвост, как будто услышав комплимент, чуть качнулся. Это было слишком. Кота почувствовала дурноту и, как подкошенная, рухнула в траву.
– В первый раз вижу волка, грохнувшегося в обморок, – хихикнул кто-то над головой.
Чуть шевельнув ухом, девушка расслышала мелкую поступь маленького зверька. Белка тем временем обежала вокруг небольшого изящного волка, лежавшего в траве, и встала перед глазами Коты:
– Прямо как глупые людишки!
Кота зажмурилась.
– Ну вот, еще и слуховые галлюцинации, – пожаловалась она неизвестно кому.
– Сама ты, галукация! – возмутилась белка. – То воет – зверье пугает, то валится…
– Может, я специально! – разозлилась Кота. – Добычу приманиваю. Вот ты и попалась!
– Ага, – съехидничала белка. – Ты что, волчара, по деревьям лазать научился? Ты и пасть разинуть не успеешь, как меня и след простынет…
– Значит, я – волк, – грустно подытожила Кота, больше не обращая внимания на белку. – Замечательно, сейчас вернусь к братьям. Они волков любят – жареных!
Она тяжело вздохнула, поднялась и потрусила в лес. Но остановилась и, немного подумав, обернулась к назойливой белке:
– Слышь, мелочь, а как мы разговариваем? Не по-человечески же?
– Крупняк нашелся, – фыркнула белка, но потом посмотрела на волка жалостливо так. – Может, тебя шишкой по голове шибануло? Ну так не переживай, у моего братца точно такое же было, но прошло. Теперь он только иногда дергается.