Грязные чернила. Книга вторая
— Ничего, — рычу я. — Ты вообще его не знаешь, так что лучше замолчи.
— О, поверь, мне совсем не нужно знать его, чтобы понять его намерения. Не будь ребёнком, Саммер, взгляни правде в глаза — ты красивая и желанная, любой нормальный мужик в первую очередь думает о том, какая у тебя фигура или сиськи и как бы переспать с тобой, но уж точно не о дружбе. Этот твой Сэмми водится с тобой, потому что явно влюблён в тебя и просто не хочет терять с тобой связь. Кайфует от того, что ты рядом. Возможно, ещё надеется, что ты тоже ответишь ему взаимностью. Если он, конечно, не педик, как ты говоришь. А ты просто держишь его во френдзоне, как данность, и поэтому не замечаешь его внимания. Так что даже не сравнивай меня с ним. Я не твой бедный Сэмми и никогда им не буду, потому что ты слишком сексуальна, а я не слепой. Представь теперь, что за дружба у нас получится.
— По‑твоему, всё обязательно должно сводиться к сексу?
— А как же иначе? Такова наша природа. Я пытался быть тебе просто другом. Правда пытался. Но когда я поцеловал тебя неделю назад, понял, что это невозможно. Да чёрт, я понял это ещё когда встретил тебя на этой кухне в одном полотенце! Ты только посмотри на себя!
— Это всё бред твоего извращённого оголодавшего мозга!
— Сними уже свои розовые очки, Саммер! Никакой дружбы между мужчиной и женщиной не бывает. Люди либо трахаются и любят друг друга дальше, либо трахаются и разбегаются, третьего не дано. Никакой сраной дружбы!
Харрис стоит посреди кухни, его волосы торчат в разные стороны, в голубых глазах словно бушует гроза. Псих.
— И к какому же из этих вариантов склоняешься ты? — Я скрещиваю руки на груди, чтобы утихомирить бешено колотящееся сердце. — Скажи уже напрямую, чего хочешь от меня?
Лиам закусывает губу, запускает руку в волосы и пожимает плечами.
— Я… ещё не решил.
Я горько усмехаюсь, а внутри у меня словно что‑то ломается. Наверное, сраная надежда на то, что он испытывает ко мне хотя бы нечто подобное, что и я к нему, а не только желание трахнуть. Но, увы.
— Ну, тогда у меня для тебя плохие новости, друг, потому что я с тобой трахаться не буду.
— Это всего лишь вопрос времени, — усмехается Харрис, и от его наглой уверенности мне становится дурно.
— Уходи, Лиам, — говорю я тихо. — Прошу тебя.
— Саммер, чёрт, я не это имел в виду. — Он подходит ко мне, хочет притянуть к себе, но я отталкиваю его.
— Просто уйди, Харрис! Проваливай! И лучше не появляйся на моих глазах, пока я не уеду.
Ответа я не жду, сразу ухожу в свою комнату. Несколько минут просто стою в темноте, прижавшись спиной к двери, и пытаюсь привести дыхание в норму.
— Закройся, подруга! Твою мать! — орёт Лиам, и через секунду я слышу, как хлопает входная дверь и невольно вздрагиваю. Он ушёл.
Боже. Я закрываю глаза и сползаю на пол. Хочется тоже заорать от негодования. И плакать, ведь, наверное, я больше не увижу Лиама. Опять. По‑моему, я ясно дала ему понять, что кроме дружбы между нами ничего не будет.
«Люди либо трахаются и любят друг друга дальше, либо трахаются и разбегаются. Третьего не дано!»
Он тоже дал мне понять, что хочет просто со мной переспать, как поступал ранее со всеми подругами Саши, и моя дружба ему не нужна. Только долбаный секс.
Я морщусь. Он ведь трахался с Хейли прямо здесь, в этой комнате. Интересно, это с ней он сломал кровать?
Вскакиваю на ноги.
Забудь его, Саммер. Однажды ты найдёшь себе доброго, милого парня, который не будет раздражать тебя, как Харрис. С которым всё будет просто и понятно.
Да, обязательно найду. Только я вот уже совсем не уверена, что мне нужен добрый и милый. Я так привыкла к гадкому Харрису, что буквально не воспринимаю больше других парней.
Почему нас всегда тянет к придуркам? Вокруг столько хороших ребят, но нет же, нам хочется перчинки, и мы бросаемся в омут с головой, как долбаные мазохистки!
Я хватаю телефон, смотрю на время. Уже почти одиннадцать, в Чикаго — час ночи. Мне хочется позвонить Сэму, услышать его добрый мягкий голос, но боюсь, что он уже спит, а я не хочу его тревожить. А может, боюсь того, что Лиам окажется прав.
Нет, Сэм не может любить меня. Точнее, может, но как друга. Я люблю его как друга, да он мне вообще как брат, он такой замечательный. И я уверена, что наши чувства абсолютно идентичны. Сэмми никогда не давал мне намёков, что хочет чего‑то большего. Или я просто их не замечала? Я не особо прозорливая в таких вещах, так что всё может быть. Надеюсь, я ошибаюсь.
Покусав губы, я всё же решаю не звонить ему и пишу СМС Тайлеру с предложением встретиться завтра на пляже в то же время.
Он соглашается. Супер. Я очень хочу поговорить с Хиллом. Он лучший друг Лиама и завтра я постараюсь вытянуть из него какие‑нибудь новые подробности о том, почему Харрис такой… какой есть.
Глава 14
Мы с Тайлером сидим у костра. Я поджариваю зефир, а он пьёт безалкогольное пиво, развлекая всех вокруг смешными историями. Уже смеркается, небо заволочено хмурыми серыми тучами. Погода весь день стоит скверная, как и моё настроение после вчерашнего вечера. Заняться сёрфингом вновь не получилось, и Тайлер предложил мне потусить с его друзьями. Я уютно пригрелась между ним и незнакомым мне парнем с дредами. Кажется, его зовут Джей, но я не уверена. Вокруг нас сидят другие ребята сёрферы, девчонки и парни, греются и болтают. Все очень простые и приятные люди, и в их компании я чувствую себя даже довольно комфортно, хотя никто из них, кроме Тайлера, мне больше не знаком.
— Выкладывай давай, что случилось, — заявляет Тайлер, и я непонимающе смотрю на него.
— Что выкладывать?
— Ты грустная. И я знаю, что вы с Лиамом вчера были вместе. Два плюс два. Что он опять натворил?
Я удивляюсь проницательности Хилла и, усмехнувшись, вздыхаю. Не знаю, могу ли я с ним поделиться своими мыслями, он ведь лучший друг Лиама и может всё ему передать. Но с другой стороны, плевать. Мне нужно с кем‑то поговорить, а Саше рассказать обо всём я пока не могу, не хочу отвлекать её от работы.
— Да… ничего. Мы просто вчера оба поняли, что не можем быть друзьями и… поругались. Точнее, Лиаму это не очень понравилось.
Тайлер смеётся.
— Вы только вчера это поняли? Я понял это сразу, как тебя увидел. Ты ему по‑настоящему нравишься, Сам, естественно, что он не хочет дружить с тобой.
— Что в вашем мужском понимании означает «по‑настоящему»? — Я смотрю на Тайлера, скептически поджав губы, и он прыскает.
— Это значит, что он действительно впервые так сильно кем‑то заинтересован. Короче говоря, ты ему в сердце запала.
— Ерунда, это всё несерьёзно.
— Ты вообще хорошо его знаешь?
— Мы знакомы с самого детства, но почти не общались, слишком большая была разница в возрасте для того времени, да и он тогда был гораздо вреднее. Со старым Харрисом общаться было невозможно, а нового я знаю чуть больше пары недель.
— Понятно. Когда я с ним познакомился, он был довольно замкнутым и сам по себе. Всё время что‑то писал, игрался со звуком, никогда не сидел без дела. Всё, что его интересовало — это музыка и концерты. Этот парень мог не спать сутками, пахал, как лошадь. Он очень хотел добиться успеха. Поначалу мне даже казалось, будто он делает это не ради себя, а чтобы доказать кому‑то, что он действительно может всё. Другой на его месте уже давно бы выгорел от такой нагрузки, а Лиам с каждым разом делал только лучше и лучше. Создавал треки, буквально разрывающие чарты. У него до сих пор солд‑аут на каждый концерт, вот такого признания он добился. Он теперь на вершине, как и хотел. Я очень горжусь им и дорожу нашей дружбой. Он хороший человек, конечно со своими тараканами в голове, но у кого их нет? И он женат на работе, поэтому иногда такой странный и ничего вокруг не замечает. Лиам просто привык всегда быть один, понимаешь? Не будь к нему так строга, в плане отношений этот парень полный профан.
Мне становится очень грустно. Значит, вот чем всё время занимался Лиам, когда покинул Сисеро. Стремился доказать Питеру, что его увлечение музыкой — не просто пустые слова, а вся его жизнь.
Становится даже немного стыдно, что я его вчера прогнала. В очередной раз оттолкнула.
Боже, Харрис, ты меня на части разрываешь.
— У него действительно не было никогда серьёзных отношений?
— Ага. — Хилл улыбается и пихает меня в плечо. — Ты его единственное серьёзное увлечение, красавица.
— Ой, да хватит уже! — Я закатываю глаза и тыкаю веткой в костёр, наблюдая, как вокруг разлетаются сверкающие искры.
— Поверь мне. За этот год он вообще стал каким‑то… апатичным, что ли. Ему будто всё наскучило, поэтому он начал часто гастролировать. Но я ещё ни разу не видел его таким счастливым, каким он становится рядом с тобой. Он словно весь светится.
— Ничего это не значит, — бормочу я, в ту же секунду чувствуя, как всё внутри встрепенулось после слов Тайлера. Но я же знаю, что Лиам не влюблён в меня. Вчера он ясно дал об этом понять.
— Он ревнует тебя ко всему, что дышит. Даже ко мне!
— Ну и что?
— А то, что это многое значит. Как минимум значит, что ему на тебя не плевать. Говорю же, он запал на тебя. Наш отшельник влюбился по самые уши. Это я тебе гарантирую.
Я смеюсь и поворачиваюсь к Тайлеру с широкой улыбкой на губах.
— Какой же ты всё‑таки сводник. У меня подруга есть, такая же сводница. Познакомить вас?
Тайлер хохочет.
— Я просто хочу, чтобы дорогие мне люди были счастливы, только и всего. И ты мне нравишься. С тобой весело и легко. Я был бы рад, если бы у вас что‑то получилось.
— Ты очень добрый.
— Я знаю. — Тайлер довольно улыбается, и я смеюсь. Скромности ему тоже не занимать.
— Хватит о нас, расскажи лучше о себе, Тай. Мне интересно, откуда у Лиама такой чудесный друг взялся.
— О, спасибо, но я вовсе не чудесный. Что именно ты хочешь узнать?
— Откуда ты и как попал к Полу? Ты появился у него раньше Лиама?
— Я родом из Гилфорда, это город на Юго‑Востоке Англии, — заявляет Тайлер, и я смотрю на него, широко распахнув глаза.
— Так ты англичанин?
— Ага. — Он улыбается. — Но не обольщайся, я не живу там с шести лет. Мама развелась с моим отцом‑пьяницей, и мы переехали в Лос‑Анджелес к её сестре.
— Оу, мне очень жаль.
— Да брось, это было сто лет назад, и я не питаю к отцу тёплых чувств. Мама всегда любила меня за двоих, я ни в чём не нуждался. Она… была писателем любовных романов. Очень хорошим писателем.
— Почему ты говоришь о ней в прошедшем времени? — спрашиваю я тихо, а сердце в груди словно сжимают в тиски.
— Она умерла восемь лет назад, — так же тихо отвечает Тайлер. — Болела раком, а мне не сказала. Когда призналась, было уже поздно что‑либо делать. Иронично, что отец‑пьяница жив и здоров до сих пор, а мама, которая ни разу и капли в рот не взяла и вообще не имела вредных привычек, умерла от рака печени.
— Боже, сочувствую, Тайлер. — Я обнимаю его и утыкаюсь лбом в плечо. Почему в жизни таких чудесных людей всегда столько несправедливости и боли?
— Спасибо. — Тайлер хлопает меня по руке и тепло улыбается.
— Как её звали?
— Роуз. Книги подписывала как Рози Хилл.
— Я обязательно почитаю.
— Могу дать тебе несколько. У меня дома целая библиотека.
— Было бы здорово. — Я беру Тайлера под руку и вновь смотрю на огонь, а Хилл продолжает свой рассказ.
— Я всегда неплохо играл на гитаре и любил петь. В детстве ходил в музыкальную школу. После того, как мамы не стало, я нашёл утешение только в музыке и… лёгких наркотиках. Начал курить много марихуаны, брал гитару и просто орал песни часами, уставившись в стену, пока голос не охрипнет. Иногда выступал на улице и в небольших клубах. Я даже не думал, что горе может стать таким мощным источником вдохновения. Свой первый альбом я написал через два года после смерти матери и назвал его «Рози». Я полностью посвятил его ей. Её жизни. Я хотел, чтобы маму знали не только как писателя, но и как добрую и чуткую женщину, а ещё очень весёлую. Чтобы её помнили. И я помнил. Наверное, это было эгоистично, но таким образом я старался избавить себя от чувства вины за то, что так редко говорил ей «спасибо» и как сильно я её люблю.
— Уверена, она и так это знала.
— Да, конечно, но мамы любят это не только знать, но и слышать. — Он грустно мне улыбается, и я прижимаюсь к его плечу крепче. — Я вложил всю душу в свой первый настоящий альбом, после чего буквально иссяк и впал в очередную депрессию. Я был сам по себе, мой альбом оказался мало кому интересен, и это было… обидно. Я разозлился, накурился, пошёл в тот самый бар, который сейчас мой, и закинулся сверху двумя стопками водки. Чтобы ты понимала, пить крепкие напитки я не умею. Сразу пьянею и начинаю быть очень активным и болтливым. А тогда я выпил почти полбутылки в одиночку и начал говорить всем и каждому, что они, кретины, просто обязаны послушать мой альбом. Из‑за этого чуть не ввязался в драку с барменом, который хотел меня выгнать, он ещё и главным там оказался. Никогда не забуду, как сказал ему тогда, что это место, его бар, будет моим, а он к чертям собачьим покатится. — Тайлер хохочет. — Не знаю, что он мне ответил, я сразу же отрубился, а очнулся уже в квартире. Чужой квартире. Догадайся чьей.
— Лиама?
— Ага. На тот момент он уже был под крылом Пола. Они что‑то праздновали в том же баре. Он услышал, как я орал про свой альбом, и заинтересовался. Попросил послушать, ему моя музыка зашла, и он рассказал обо мне Полу. Так я и оказался в их банде. Лиам буквально вытащил меня из этой мрачной ямы бесконечного траура. До сих пор не понимаю, чем я его так зацепил тогда. Возможно, он нуждался в друге, даже таком жалком, как я. Он оказался единственным в том баре, кто услышал меня и пришёл на помощь, а не оставил валяться на грязном полу, словно кусок дерьма. Я благодарен ему за это до сих пор. Звучит, как слащавая история любви, да? — Хилл смеётся, и я смеюсь вместе с ним.
— Немного, но очень милая. Я рада, что вы нашли друг друга. Лиам реально тебя очень любит.
— Да, и я его.
Мы снова смеёмся, и я смотрю вдаль, на разбушевавшиеся волны. Замечаю вдалеке два силуэта в гидрокостюмах. Ого. Парочка смелых ребят всё‑таки решили обуздать несколько небольших волн. Сумасшедшие любители адреналина.
— Лиам тоже тут бывает? — спрашиваю я.
— Ходил раньше. Мы часто сёрфили вместе, пока он не стал таким популярным. Сейчас он ходит на другой пляж, в одиночку и ночью, не любит привлекать к себе внимание. Скромничает. — Тайлер ухмыляется, и я хихикаю.
— Да уж, это так на него похоже.
Мы ещё некоторое время болтаем о разных вещах и общих интересах, греясь о пламя костра. На улице уже совсем стемнело, но до дома идти недалеко, поэтому мы никуда не торопимся. И Тайлер сказал, что обязательно проводит меня, чтобы Лиаму было спокойнее, иначе он оторвёт Хиллу голову. Лиам знает, что я сейчас с ним.
— Можно я спрошу тебя о личном? — спрашивает Тайлер.
— Так и скажи, что о Лиаме, — улыбаюсь я, и он кивает.
— Что ты к нему чувствуешь? Клянусь, это останется только между нами.
Мои щёки наливаются румянцем, и я опускаю взгляд. Тайлер, улыбнувшись, хватает меня за щёку и коротко смеётся.
— Можешь даже не отвечать, Саммер.
— Нет, я скажу тебе!
— Давай.
— Я влюблена в него с девяти лет.
Тайлер сидит, опешив настолько, что даже не может слов подобрать. Меня это очень веселит.
— Охренеть, Саммер! — выдаёт Хилл. — Да этот засранец куш сорвал!
Я прыскаю от смеха, чувствуя себя необычайно лёгкой и счастливой. Никогда бы не подумала, что первый, кто об этом узнает, будет лучший друг Лиама.
— Можно я тоже спрошу тебя о личном?
— Так и скажи, что о Саше, — улыбается Тайлер, и я тоже киваю.
— Что ты к ней чувствуешь?
— Я её люблю, — отвечает он, не задумываясь, и показывает на свои часы. — И да, Шерлок, я был у вас в прошлое воскресенье.
Глава 15
Я сижу в баре у Тайлера, поглощаю уже четвёртый стакан с чистым виски. Морщусь, когда горло неприятно обжигает. Я давно уже не пил, не считая вчерашнего бокала вина, но сегодня вдруг захотелось чего‑то покрепче. Чую, завтра я об этом пожалею, но сейчас мне плевать.
На часах почти одиннадцать, а Хилла всё ещё нет. Я знаю, что он на пляже с Саммер. Ещё утром мне об этом сказал, даже звал с собой. Засранец.
А ещё он сказал, что вернётся около десяти. Какого хрена он так долго с ней зависает? Тоже мне, нашлись друзья.
Залпом опрокидываю в себя пятый стакан и поджигаю сигарету. Медленно затягиваюсь, затем так же медленно выдыхаю.
«Лиам, пожалуйста, давай не будем всё усложнять и останемся просто хорошими друзьями», — вспоминаю слова Саммер и не могу сдержать пьяный смешок.
Как она вчера разозлила меня этим заявлением. Я, блядь, похож на того, с кем можно дружить? По‑моему, нет. Почему Рид решила, что я захочу с ней подобных отношений?
У меня нет в друзьях девушек и никогда не было. Тайлер мой единственный друг, и других мне не надо, тем более женщин. Рид правда думала, что я соглашусь быть ей другом? Какая же она наивная, если действительно считает, что в нашем с ней случае это возможно.
Я тоже хорош, заявил, что ещё не решил. Я ведь всё уже решил, нужно было прямо вчера сказать, чего я от неё хочу. Какой же я идиот.
— Уу, чувак, кажется, тебе уже хватит.
Слышу голос Тайлера позади себя и резко оборачиваюсь, чуть не падая со стула, но Хилл успевает меня подхватить. Сраные вертолёты, я и забыл уже, какие вы мерзкие.
— Почему так долго? — рявкаю я, отталкивая друга от себя, и вновь хватаюсь за стакан, но не успеваю сделать глоток, потому что Тай тут же его у меня выхватывает и отодвигает в другой конец стойки. — Какого хрена?
— Я сказал, тебе хватит, — вдобавок Тайлер забирает у меня сигарету и тушит её в пепельнице. — И я же просил тут не курить! — Он уходит за бар и достаёт из холодильника бутылку воды. Протягивает мне. — Бери, дружище, кончилась твоя одинокая пьянка.
Я криво ему улыбаюсь и выхватываю воду.
— Это что ещё такое? — Хилл смотрит вниз, на мусорное ведро. — Кто умудрился разбить бутылку 20‑летнего «Далмора»? Вы хоть знаете, сколько этот виски стоит?
— Это я, — поднимаю руку и делаю большой глоток воды. — Твой бармен слишком медленно работал, и я решил ему помочь.
Дэн, так зовут бармена, закатывает глаза и отходит от нас в другую сторону.
— Извини, чувак! — кричу я ему вслед.
— Ты совсем уже охренел? — сердится Тайлер.
— Я не специально, случайно задел. Сколько это дерьмо стоит? Заплачу, сколько скажешь.
— Тыщу баксов. Но для тебя будет две.
— Да хоть пять. Ну так и чем вы там занимались с Саммер столько времени? Ты проводил её домой?
— Конечно, не переживай. — Тай садится напротив меня. — Мы разговаривали, мноого разговаривали, ели жареный зефир. Зря ты с нами не пошёл.
Я фыркаю:
— Меня бы стошнило от такой ванили. О чём вы разговаривали?
— О тебе. Обо мне. И много о чём ещё. Сам классная, с ней о чём угодно беседовать интересно. Прелесть.
— Палку не перегибай. Она всё ещё на меня злится?
— Вроде нет, просто… грустит.
— Чёрт. — Я в несколько больших глотков выпиваю всю воду. — Значит, вы теперь друзья с ней?
— Ага.
— М‑да уж. Я понял.
Охренеть просто, никогда не думал, что Тайлер будет дружить с Саммер.
Почему она так всем нравится? Куда бы Рид ни пришла, на неё тут же все обращают внимание. Моя прекрасная крошка. Она слишком добрая и наивная, именно это всех и подкупает.
— Что между вами произошло? Из‑за чего вы поругались после вашего первого свидания и вчера?
Я рассказываю другу о том, как Саммер разозлилась на меня из‑за Барбары и того, что я вчера ляпнул, не подумав, про её долбаного Сэмми и про наш секс, который теперь вряд ли случится из‑за той моей тупой фразы: «Это всего лишь вопрос времени».
Если бы Саммер мне вчера врезала, я бы не удивился. Но она в очередной раз лишь тяжело вздохнула и посмотрела на меня с разочарованием. У меня действительно слишком длинный язык, пора бы уже научиться хоть немного держать его за зубами. Надо будет извиниться перед ней.
— «Санта‑Барбара» отдыхает, — усмехается Тайлер. — Но я замолвил за тебя словечко. Сказал, что на тебя, придурка, нет смысла обижаться.
— Ну спасибо. Ладно, мне… пора. — Я хватаюсь за голову. — Какое же дерьмо этот твой «Далмор».
Тайлер закатывает глаза.
— Его в тебя никто не заливал. Зачем напился?
— Не знаю. Хреново было. — И легче мне не стало, только ещё хуже. Не нужно было пить.
Мы вместе выходим на улицу и закуриваем. Стоим в тишине несколько минут. В моей пьяной голове творится настоящая неразбериха, хочется подраться, но не с кем. Не Тайлера же бить, он мне как брат. А кулаки‑то чешутся.
Затушив окурок об стену, я зачем‑то со всей дури ударяю по ней кулаком и тут же сгибаюсь пополам — правая рука вспыхивает острой болью. Она ещё не совсем отошла от дня рождения Шефера и мерзкой рожи Бейкера.
— Ты совсем уже башкой двинулся? — Тайлер хватает меня за плечо и разворачивает к себе. — Что такое?
— Я не знаю, что с ней делать, Тай.
— С рукой?
— С Саммер! — злюсь я, хотя с рукой тоже нужно что‑то сделать. Болит дико и страшно пульсирует, всё опять опухнет, а назавтра запланированы интервью и фотосессия. Шефер снова начнёт нудеть из‑за моего непотребного вида.
— А что с ней делать?
— Она хочет со мной дружить, твою мать, а я не хочу.
— А чего ты хочешь от неё?
— Я… не знаю. Всего. Я еле протянул без неё три дня, как ты смог ждать Сашу столько времени?
Тайлер пожимает плечами:
— Тебе мой ответ опять не понравится.
— И всё же.
— Это судьба. — Тайлер улыбается. — И я верю в настоящую любовь. Я ведь влюбился в неё с первого взгляда. Когда мы расстались, я понял, как сильно люблю её на самом деле, и что мне совершенно плевать на то, что там было у неё с Шефером. Я знал, что рано или поздно верну её. Я просто не мог так тупо её потерять.
— Думаешь, она та самая?
— Саша — моя половинка, — уверенно заявляет Хилл, и я хмыкаю. — Спасибо тебе, кстати.
— За что?
— За мудака Пола.
— А, пожалуйста.
— Ты правда хотел от него уходить?
— Да, думал об этом. Думал, может, мы с тобой создали бы собственный лейбл без всяких тупых правил и обязательств. Были бы сами по себе. К тому же ты любишь заниматься всей этой организаторской хренью.
Тайлер улыбается.
— Я тоже об этом думал, когда Пол меня вышвырнул. Но мечта о баре оказалась сильнее. Да и ты тогда вряд ли ушёл бы от него. Видимо, всему своё время.
— Ну, это время теперь всё равно откладывается ещё на три с половиной года, — вздыхаю я. — Пофиг. Зато Шефер наконец‑то отвалит от вас с Сашей, хоть какой‑то плюс.
— Думаешь, ему можно верить?
— Да, что‑что, а слов он на ветер не бросает. В любом случае, все эти условия мы ещё пропишем в новом контракте. Всё будет круто, Тай.
— Спасибо, друг. — Тайлер крепко меня обнимает, хлопая по спине. Он такой здоровый, что я морщусь от его медвежьих объятий. Надо бы самому возвращаться к тренировкам.
— Не заплачь только от счастья, сопля, ладно? — усмехаюсь я, хлопая его по спине в ответ, и он, смеясь, отпускает меня.
— Лейбл. Через три с половиной года, — улыбается Хилл, и я киваю. — Замётано. Уделаем Шеферов.
— Сто пудов. А что у вас с Сашей? Всё в порядке? Вы, типа, снова вместе или как?