The Слон. Один случай из психоаналитической практики

В любом случае, я решил разобраться с ними позже. А сейчас мой новоиспечённый друг Вован предложил пойти на рыбалку. Я с радостью принял приглашение — дома всё равно делать было нечего. Мигом сбегав домой и оставив там хлеб с молоком, я рванул обратно.

— Тим, ты куда? Сейчас обед будет! — только и успела крикнуть мне вслед мама.

— Я гулять! Скоро буду! — крикнул я, громко хлопая входной дверью.

Мне очень не терпелось узнать побольше о местных ребятах и их нравах. Вован уже ждал меня у подъезда. Увидев, он радостно кивнул мне, как старому знакомому.

— Пошли, я тут одно рыбное место знаю. Только никому про него не говори, — заговорщически пробормотал он.

Мы пришли на местный пруд. Мой новый знакомый с видом знатока закинул нехитрые рыболовные снасти и замер в ожидании. Я молчал и ждал продолжения рассказа про Димыча и его команду. Но Вован упорно молчал. И вот, когда очередная поклёвка оказалась ложной, он повернулся ко мне.

— Тима, слушай. У нас весь город поделён на районы. В каждом районе есть подвал, в котором ребята оборудовали себе спортзал. Там они качают мышцы. Каждый подвал имеет свой опознавательный знак — это шапка-петушок определённого цвета с соответствующей надписью. Иногда между подвалами случаются споры. Тогда несколько подвалов объединяются, и начинается настоящая война. Она, как правило, заканчивается массовой дракой- потасовкой. Самый сильный подвал — это Мамаевцы. Они в районе Семи Ветров, во главе у них Мамай — его еще никто не смог одолеть. Их шапка синяя с надписью «Rule». Ещё Девятнаха — у них шапка чёрная. У старших надпись «Trachton», у младших — «Tip-Top». Ещё их союзники Слоны — у них синяя шапка с белой полосой и цифра «106». Их противники — качалка на улице Елисеева. У тех синяя шапка с тремя белыми полосами и буква «Е». Ещё есть Ральф — у них красная шапка с двумя синими полосками. И Мирские — у них синяя с одной полосой и буква «М».

Вован замолчал, глядя на меня и наблюдая за эффектом. Я молча переваривал услышанное. Конечно, у нас во Владике была дворовая банда, и мы своих в обиду не давали. Но чтобы всё это было в городских масштабах… Это было интересно. Страшно и интересно.

— А как попасть в эти подвалы? — спросил я.

— Нужно либо кому-то из подвальных понравиться. Тогда он поручится за тебя.

— А ты в каком-нибудь подвале занимаешься?

— Нет, они не всех берут. Я бы хотел. Ходил бы в качалку, шапку бы выдали — Димыч точно не тронул бы, — ответил Вован с той тоской, с которой люди говорят о несбыточном.

Мы просидели на пруду ещё час. Рыба не клевала. Может быть, потому что все рыбы уплыли туда, где тише. Я медленно побрёл домой, обдумывая услышанное.

Дома мама сварила большую кастрюлю борща. Я съел две тарелки. Еда — это единственное, что ещё может согреть, когда внутри уже холодно.

Утром мы с отцом понесли мои документы в новую школу. Она находилась за пределами военного городка, который в народе называли Портом. Директор — молодая женщина с доброжелательной улыбкой — встретила нас. Выслушав отца, она подробно расспросила меня о Владивостоке. И очень удивилась, когда я сказал, что мы купаемся в океане до сентября.

— Хорошо, Тима. Я согласна принять тебя в девятый класс. Их у нас два — «А» и «Б». В каком хочешь учиться?

— В каком учится Рыба… то есть Семёнов Вова, — быстро ответил я.

— Семёнов Володя — это который из Порта? Вы уже познакомились. Он в «Б» классе, — как-то грустно добавила директор.

— Тогда и я в «Б».

Она молча кивнула.

— Хорошо. Ты иди домой, а с твоим папой я переговорю.

Я вылетел из школы и рванул к новому другу. Вован сидел напротив своего подъезда и играл перочинным ножиком, втыкая его в деревянный столик.

— Вован, мы теперь в одном классе будем!

— Хорошая новость, — оживился он. — Будем вместе у мелких булки в столовой отбирать и Охрима мучить.

— А кто такой Охрим? — удивился я.

— Скоро увидишь. Пойдём по городку погуляем, покажу, что тут и как.

Городок оказался большим. Стадион, клуб офицеров с просторным кафе, несколько магазинов. Дома — пятиэтажные, похожие друг на друга как близнецы. Только в самой глубине оставался старый трёхэтажный квартал. Весь городок был обнесён высоким забором. Вход и выход — только через КПП. Но солдаты, которые там несли службу, даже не смотрели, кто проходит через вертушку. Войти и выйти мог любой желающий. Даже иностранный шпион.

Вдоволь нагулявшись, мы решили сходить в кино. В клубе офицеров. На афише красовался индийский актёр Митхун Чакраборти. «Танцор Диско», — задумчиво прочитал Вован.

Я пошарил в карманах — сорок пять копеек. Два билета на вечерний сеанс. Кассирша протянула синие бумажные билеты. Очередь у кассы говорила о том, что фильм будет хороший. Люди всегда хотят танцевать, даже когда кругом война.

— Осталось двадцать копеек. Может, мороженого купим? — спросил я, подбрасывая монету.

Но поймать монету мне не удалось. Её поймал какой-то невзрачный парень. Длинные волосы, крашенные в чёрный, — наверное, уже не учится в школе.

— Молодец, Паспорту, неси сюда, — сказал Димыч, стоявший неподалёку. — Посмотрим, сколько ещё с твоего долга я смогу списать. Слышь, Рыба?

Он подмигнул мне.

— Ты же не против заплатить за друга?

Я сжал кулаки. К такой наглости я не привык. Но Вован преградил мне дорогу.

— Тим, я всё тебе верну. Не переживай. Пошли, фильм начинается.

Фильм был хороший. Молодой парень противостоял целой банде злодеев. Драки, музыка, танцы. Вован размахивал руками и ногами, зачарованный экраном.

— Вот бы я так умел! Я бы сразу с Димычем справился! — повторял он.

По дороге домой я сказал:

— Вован, если нас в подвал не берут, давай свой организуем.

Он остановился как вкопанный.

— Тим… как я сам не додумался?

На следующий день на площадке перед моим домом собрались пять человек. Все — мои одногодки, кроме одного паренька лет десяти. Младший брат Игоря. Принёс штангу как вклад в общее.

Вован вдруг вспомнил:

— У меня старший брат в этом доме в подвале качалку оборудовал. Ключ оставил, когда в училище уехал. Идём смотреть?

Мы спустились в подвал. Дверь со скрипом отворилась. И мы увидели настоящий спортзал. Стойки. Скамейка для жима. Гантели. Гири. Груша, набитая песком. Запах пота и железа — тот запах, который перебивает любой другой.

Я ударил грушу. Она была твёрдой, как жизнь.

— Наверное, здесь они боролись, — сказал маленький Игорь с умным видом.

Ребята стояли полукругом, смотрели на меня. Шесть человек. Абсолютно разные. Один — младший брат, который пришёл со штангой. Рыба — который впервые в жизни улыбался без оглядки. И ещё трое, чьи имена я может быть вспомню только через много лет.

— Завтра в три. «Никому не говорить», —коротко сказал я.

Ключ решили оставлять под ковриком у первой квартиры.

Будильник на столе издал звонкий сигнал. Я моргнул. Свет в кабинете был всё такой же — жёлтый, усталый, как лампа в старом вокзальном буфете. Тимур сидел в кресле, только теперь уже не на краю, а почти расслабленно. Но расслабленность военного — это всегда обман.

— Что же, Тимур, интересный рассказ. Я правильно понял — это только начало?