Злые обезьяны

Пока я наблюдала, вся сценка повторилась пять раз, и с каждым разом девчонка мне нравилась все больше и больше. Я постепенно приближалась к ее укрытию, и вот уже оказалась прямо над ней. «Боже, – наконец сказала она, – если собираешься остаться, присядь или еще что-нибудь сделай. Он не настолько тупой».

Я залезла в схрон. Она тяжело вздохнула, словно ей не нужна компания, но потом протянула мне свою пачку сигарет. Я хотела было угоститься, но сообразила, что это конфеты такие – так что, возможно, она не член моего племени. И все равно взяла одну, просто чтобы выглядеть дружелюбной.

«Так этот парень – твой брат?» – спросила я.

«Мой тупой брат, – ответила она, – Фелипе».

– Ее брат тоже был Филом?

– Да. Странное совпадение. И не единственное: ее звали Карлотта. Карлотта Хуанита Диас. «Джейн Шарлотта», – представилась я. А она кивнула, будто уже знала, и добавила: «Ты остановилась у Фостерсов».

«Пока что, – сказала я. – А что насчет тебя?»

«Я всегда здесь жила. Мои родители приехали из Тихуаны, когда Фелипе был мелким».

«У твоей семьи заправка?»

«И вот это, – она ткнула пальцем в закусочную. – А мой папа – диакон в церкви».

«Ого, – сказала я. – Важные люди».

«Да, мы – короли и королевы пустого места, отпад».

Фелипе на той стороне дороги снова откинулся в шезлонге, служившем ему койкой. Карлотта протянула мне рогатку. «Помни, – велела она, – целься выше». Я так и сделала, мне удалось попасть в крышу, хотя, вместо того чтобы скатиться обратно, апельсин отскочил и шлепнулся с другой стороны. Не важно: Фелипе опять подпрыгнул, но вместо того, чтобы вернуться к своей сиесте, побежал в будку. И минуту спустя появился с раздвижной лестницей.

«Ну, Карлотта, – поинтересовалась я, – и как долго ты этим развлекаешься?»

«Ты имеешь в виду сегодня или вообще?»

«Так эта пальба – обычное дело?»

Она пожала плечами: «В городе нет кинотеатра, а я должна как-то развлекаться… Погнали».

Фелипе уже начал подниматься. Карлотта подождала, пока он залезет на крышу, а затем последним апельсином выбила лестницу. Игра закончилась.

«Ну, – сказала она, – хочешь мороженого?»

Родители Карлотты работали в закусочной. Мать разрывалась между кассой и столами. Отец заведовал кухней, хотя управление сеньора Диаса заключалось главным образом в том, чтобы сидеть читать Библию и спортивные новости, а иногда орать на поваров, чтобы те пошевеливались.

«Эй! – крикнул он, когда Карлотта провела меня через черный ход. – Где ты была?»

«Ходила по земле»[5], – сказала Карлотта, кивнув на Писание, лежащее на коленях отца. В ответ на шутку он наградил ее таким угрюмым взглядом, которым мог бы наделить сам ветхозаветный Бог.

«Это не смешно, Карлотта. Тебя мать искала. Ей нужна помощь в зале».

«Да, конечно, через минуту», – сказала Карлотта. Она нырнула в морозильную камеру, оставив меня наедине с этим Иеговой.

«Привет, – сказала я. – Я – Джейн».

Сеньор Диас откашлялся, словно собирался сплюнуть. Он вернулся было к изучению Библии, но снова поднял на меня глаза и одарил долгим, задумчивым взглядом.

«Ты новенькая девочка, – наконец сказал он. – Фостерсов».

«Ага, это я. Новенькая девочка».

«Ты у них задержишься?»

«Похоже на то».

«Значит, пойдешь в здешнюю школу».

Я об этом не задумывалась, но он, конечно, был прав. От этой перспективы меня передернуло: «Наверное».

Он кивнул: «И как планируешь добираться?»

«Не знаю. Наверное… на автобусе?»

«Ха! Автобус! – Он отмахнулся от этой идеи. – С чего бы тебе хотеть ездить в школу на автобусе?»

«Ну…»

«Вот что я скажу тебе – Джейн, правильно? – здешний школьный автобус никуда не годится».

«Да?»

«Да. Я никогда бы не позволил своей дочери ездить на нем. Мы отвозим ее сами. Если хочешь, можешь присоединиться».

«А мне можно?»

«Да. Думаю, это отличная идея». Мне она тоже казалась вполне ничего, но тут явно был подвох. «Ладно, – подстраховалась я, – но мне сначала нужно спросить тетю и дядю…»

«О, уверен, они не станут возражать. Позволь мне самому поговорить с ними. Вот! – Он вскочил и отряхнул табурет, на котором сидел. – Присядь и расслабься! Хочешь мороженого?»

Позже Карлотта объяснила мне что к чему. Прошлой весной ее дважды выгнали из школьного автобуса за драку, и после второго раза водитель отказался пускать ее без письменных извинений. Но сеньор Диас и слышать об этом не желал. «Он хотел, чтобы водителя уволили, ну, ты понимаешь, за нарушение моих гражданских прав. Но директор этого не сделал, и теперь мой отец хочет отправить меня в частную школу, но чтобы платил за нее директор. Так что мы подали иск, но пока не выиграем, мне все равно приходится ездить в обычную». Но не на автобусе. Вместо этого мать Карлотты отвозила ее утром, а брат забирал в конце дня. «Нормально, не считая бесконечного ожидания, особенно в конце дня. Фелипе не может покинуть заправку, пока кто-нибудь его не подменит, а иногда это случается не раньше пяти или шести часов».

«Значит, тебе приходится просто болтаться по школе?»

«Ну, не обязательно… Я могла бы сама вернуться назад, там всего две мили, но отец психует, если я так делаю. Говорит, что это слишком опасно, особенно теперь, при Ангеле Смерти».

«При ком?»

Большинство газет называли его «Убийца с трассы девяносто девять»: неизвестный, который весь прошлый год путешествовал по шоссе из конца в конец и крал детей в придорожных забегаловках или на заправках, когда родители отвлекались. Парочка таблоидов, заметив, что он забирает только мальчиков, окрестили его новым именем.

«Ангел Смерти, – сказала Карлотта. – Как тот, из Египта, который убивал первенцев. И я такая говорю отцу: „Эй, я же не мальчик, о чем мне-то беспокоиться?“, но он сказал: „А что, если этот тип ошибется? Думаешь, если он затащит тебя в свою машину и разглядит, что ты девчонка, то просто отпустит?“»

Это объясняло, почему сеньор Диас хотел, чтобы я ездила вместе с его дочерью: он решил, что в компании она вряд ли заскучает и отправится гулять по шоссе. Кроме того, из нас двоих я точно выглядела пацанистее, и случись самое худшее, вероятно, Ангел схватит меня.

– Сеньор Диас – просто великий гуманист.

– Да вы же понимаете. Родители. Трудно на него было обижаться. В любом случае прозвучит странно, но мысли об опасности будоражили. В смысле, разве не из-за этого люди верят в привидения? Так темнота становится интереснее.

И я не думала, что мы когда-нибудь столкнемся с этим типом. Если у меня и были на этот счёт какие-то сомнения, они исчезли, как только тетя с дядей одобрили предложение сеньора Диаса. Существуй реальная опасность, они бы заставили меня сесть в автобус.

Вместо этого в первый учебный день тетя подняла меня страшно рано, чтобы я успела собраться до приезда мамы Карлотты. Единственный раз я засомневалась во всей этой затее, когда дверь моей спальни распахнулась в пять утра. Через полчаса я уже сидела в машине, а без четверти шесть мы с Карлоттой грызли перед школой конфетки-сигаретки в компании других ранних пташек.

Примерно в шесть пятнадцать появилась библиотекарша. Она впустила нас в здание и заставила до начала занятий торчать в библиотеке. Когда закончились уроки, мы вернулись туда и убивали время до появления Фелипе на его пикапе.

– В библиотеке была Нэнси Дрю?

– Полный комплект. А еще Братья Харди и близнецы Боббси[6]. Карлотта с ума сходила по близнецам, а я вот нет, но она была странной девчонкой во многих отношениях.

– А что насчет занятий? Какими они были?

– Скучными.

– У вас появились еще друзья?

– На самом деле нет. Я пыталась найти себе дурную компанию, но из того, что могло предложить это местечко, Карлотта с ее леденцовым «Пэлл Мэлл» была ближе всех к шпане. Не хочу говорить, что остальные оказались тупой деревенщиной, но они были тупой деревенщиной. Так что я застряла с Карлоттой, и мы сами себя развлекали.

– И эти развлечения включали в себя любительские расследования?

– Не нарочно. Вы ведь об уборщике, правильно? Я его раскусила, но это вышло случайно.

– Что произошло?

– Школа была загружена процентов на шестьдесят, и чтобы сэкономить деньги, целое крыло здания закрыли. Официально ходить туда было запрещено, но именно поэтому, конечно, так и подмывало забраться внутрь; мы с Карлоттой обсуждали, что раздобудем ломик и все там разведаем.

Однажды днем я шла в туалет и заметила, как уборщик открыл одну из дверей в запретное крыло. Он вошел и захлопнул за собой створку, но я не слышала, чтобы щелкнул замок. Редкая удача; я чуть не побежала в библиотеку за Карлоттой, но поразмыслила и решила, что это может оказаться больше, чем просто удача.

Понимаете, единственное, чего мне не хватало в Сиеста Корта, – травки. И это сводило с ума, потому что я оказалась в самом сердце проклятущей страны фермеров и знала, что люди должны тут ее выращивать. Но никаких таких связей у меня не было. От Карлотты помощи не жди; ее губ касалось только вино для причастия, да и то редко. Я сильно надеялась на Фелипе, но, когда разговор коснулся наркоты, он оказался еще большим пуританином, чем его сестра. Однажды я попытался поднять эту тему, он только злобно на меня зыркнул.

– И вы решили, что с уборщиком повезет?

– Конечно. В четыре часа дня парень входит в заброшенную часть здания. Зачем? Не полы же мыть. Никаких инструментов у него с собой не было, так что ремонт он там делать не мог. Что же остается?

– Я мог бы вообразить множество вещей. Но, так понимаю, вы уповали на порок?

– Ну да. И мы говорим о молодом парне с длинными волосами и бородой Иисуса. Так что же за порок он предпочитал, как думаете?

– Не тот, о котором вы подумали.

– Нет, на самом деле именно тот. И не только его.

За дверью оказался длинный коридор с пустыми классами. Уборщик был в последней комнате слева, и уже на полпути я учуяла запах травки. Хорошей – он явно знал нужных людей. Так что я кралась, придумывая, как на этом сыграть. Думала, могу ли подойти непринужденно и дружелюбно – «Привет, а можно и мне затянуться?» – или превратиться в полную засранку и пригрозить, что выдам его, если не отдаст всю заначку.

– И какой вариант вы выбрали?

– Не могла решить. Я же вообще не знала этого парня, правильно? Так что понятия не имела, что проще – напугать его или заставить делиться. А между тем я уже стояла у самой двери – и стали слышны все эти обезьяньи крики.

– Обезьяньи крики?

– Ага. Буквально. Я даже сначала подумала: может, у него там шимпанзе? Неправдоподобно, знаю, но кто может поручиться за любителя травки? Так что я заглянула в щелку и увидела такую сценку, что меня чуть не разорвало.

Уборщик был у окна. У него там стоял телескоп, и его лицо прижималось к окуляру, будто приклеенное. Левая рука изогнулась над головой, вот так, держа косяк, а правая была у талии, держа… Ну, я не могла, слава Богу, точно разглядеть что, но по движениям нетрудно догадаться.

Что касается обезьяньих криков, то это было два звука, слившихся в один. Он, конечно же, и сам хрюкал, но еще, чтобы опираться, подтащил стул, уселся задницей на подлокотник, а ножки стула издавали такой скрип-скрип-скрип в такт хрюканью: вуаля, настоящие крики шимпанзе. Что во всех отношениях было не слишком далеко от истины.

Так что я за этим наблюдала, и такая «буэ!», но в то же время мне все еще хотелось раздобыть немного дури. Теперь у меня точно было чем шантажировать этого парня, но об идее сцепиться с ним в кабинете и думать не хотелось, до того грязной эта мысль казалась, поэтому я решила подождать и посмотреть, оставит ли он бычок, когда закончит свои дела. Мы с Луной так поступали на вечеринках ее родителей: выгребали остатки из пепельниц и набивали ими бонг. Отличный способ получить нужное без разговоров со всякими уродами.

Я спряталась в классе напротив и молилась, чтобы этот тип поскорее кончил. Обезьяньи крики стали громче и больше походили на вопли гориллы, а не шимпанзе, затем громкий стук, словно стол упал, потом тишина, и едва слышный звук застегивающейся молнии. В коридоре раздались шаги, он не то чтобы бежал, но спешил, будто вспомнил о встрече.

Примечания