Супер-эротика

Мы встретились снова спустя несколько дней. Я был готов. Я жаждал встречи! Вот круглая попка входит в мои ладони. Я чувствую, как девушка жмётся ко мне, это уже не тряска виновата. Она просит, просит моих ласк. Я глажу женскую попу, никто этого, конечно, не видит. Я уже и не скрываюсь. Руки бережно и нежно, но в то же время жадно, ощупывают ягодицы, спускаются ниже. Пальцы поддевают юбку, я чувствую холод гладкой голой кожи. Есть ли под юбкой трусики? Пока я их не ощущаю. Неужели тут ничего нет? Голова идёт кругом. Я наклоняюсь и целую девушку в шею. Она оборачивается и тихо шепчет: «Иди за мной». Мне это не послышалось? Но размышлять некогда. Незнакомка выходит, это её остановка. Я иду следом.

Мы идём на переход. Впереди девушка в короткой зелёной юбке, за ней я. Народу множество и приходится идти след в след. «А как же работа», — думаю я. А, ничего, потом позвоню. Мы переходим на другую станцию, выходим на платформу. В это время подаётся состав. Но он пустой. Видимо, идёт в парк. «Посадки на поезд нет», — объявляет голос в динамике. Девушка решительно входит в пустой вагон. За ней я. Мы стоим у двери и смотрим друг на друга.

— Вас как зовут?

— Вика.

— А меня Дима. А куда мы едем?

— Скоро увидишь, — попутчица загадочно улыбается.

Наш пустой поезд останавливается в тоннеле, не доезжая до станции. Двери открываются, мы с Викой спускаемся по лесенке вниз. Двери вагона с грохотом закрываются, поезд отходит, и мы остаёмся в полутёмном, мрачном тоннеле.

Вика открывает железную дверь и заходит в длинный, тёмный коридор. Я за ней. Место какое-то зловещее. Зачем я пошёл за ней? Захотелось секса? А теперь здесь меня ограбят и убьют. Хотя, брать с меня нечего. Значит, просто убьют.

Пройдя по коридору, мы заходим в другую дверь. Потом снова коридор, опять дверь. Внутри абсолютно темно.

— Вика, ты здесь?

Тишина. Куда она делась? И куда идти? Я ощупываю шершавую каменную стену.

Внезапно вспыхивает яркий свет. Лампы бьют прямо в лицо.

— На колени, прижиманец!

Я пытаюсь оглядеться. В тот же миг хлыст режет по ногам, сзади толкают в спину. И я падаю на колени. Передо мной стоит голая женщина, по бокам, с плётками, ещё двое. Они также обнажены до предела. На даме, стоящей передо мной (судя по всему, она тут главная), из одежды только широкий кожаный пояс, кожаные же сапоги и диадема на голове. Она красива и сексуальна. Куда я попал? Это какая-то инсценировка или розыгрыш? Я пытаюсь встать с колен. Удар сильнее прежнего подкашивает ноги.

— Больно!

— Терпи, подонок! Терпи и молчи. Молчи и слушай.

— Кто вы?

Очень болезненный удар плетью обрушивается мне на спину.

— Я приказала молчать.

Я стиснул зубы.

— Ты, извращенец, попал в тюрьму. В тюрьму для прижиманцев. И если ты выйдешь отсюда, то выйдешь другим человеком, — голая женщина загадочно усмехнулась. — Скорее всего, мы тебя кастрируем.

— Да кто вы такие?

Плеть снова обжигает спину. От боли я едва не теряю сознание.

Мне всё снится? Или это съёмки какого-то шоу? Но почему же так больно?

— Так вот, прижиманец, ты попал в тюрьму. И ничего хорошего тут тебя не ждёт. И за все обжимания невинных девушек ответишь по всей строгости. Ты, наверное, думаешь, что можно лапать женщин в метро безнаказанно? Но нет, мы создали здесь специальный, карательный орган для таких ублюдков, как ты. Начальник стражи, отведите его в камеру.

Из-за прожекторов, бивших мне в глаза, вышла ещё одна обнажённая дама, начальник стражи. Она подала знак женщинам с плётками. Те заломили мне руки за спину и потащили по коридору.

Камерой оказалась маленькая комната без окон (а откуда здесь, под землей, окна). На бетонном полу широкая деревянная скамья (нары), унитаз и душ. Одежду всю у меня забрали, благо в помещении не холодно. Я сел на скамью, закрыл глаза. Надо заснуть, проснусь я наверняка дома, в своей постели.

Сколько прошло времени, я не знаю. Часов в камере нет, день или ночь наверху, неизвестно. А как же работа? А как вообще моя жизнь, там, на воле? Она сказала, что меня кастрируют. И как мне потом с этим жить? Да и вообще, уйду ли я отсюда живым?

Время тянется как-то очень медленно. Сколько времени я тут? День, неделю? Щетина на подбородке ещё не очень большая. Но может быть тут, в подземелье, она растёт медленнее? За что меня арестовали? За приставание к этой девушке в зелёной юбке? Ну, а что тут такого? Она сама этого хотела. И куда вообще смотрит полиция? Мои размышления прервал оглушительный железный лязг открываемой двери.

— Прижиманец, на выход!

Нагие конвоирши повели меня, голого, по коридору. Одна дверь, вторая. Входим в зал. В нём одни женщины. Все они обнажены. Столько голых женских тел одновременно я никогда не видел. На троне сидит с диадемой на голове «королева», та, что встретила меня первой.

— На колени!

В центре зала я опускаюсь на колени. Таков порядок. Среди дам, стоящих у стены, я узнаю свою попутчицу, Вику. Она тоже голышом. Симпатичная, всё при ней.

Помещение похоже на зал суда. Здесь меня будут судить?

— Прижиманец, ты лапал женщину в метро. Что ты можешь сказать в своё оправдание? Меня называть Ваша Честь.

Да, это действительно судья, а не королева.

— Эту девушку прижали ко мне в вагоне, — я показал на Вику.

— И ты не распускал руки?

— Ну, я… Мне показалось, что ей это нравится.

— Нравится? Виктория, Вам это нравится?

— Нет, Ваша Честь. Он гладил меня, не спрашивая моего разрешения. И залез рукой под юбку.

В зале послышался гул возмущения.

— Прижиманец, ты признаёшься виновным в совершении сексуальных домогательств над беззащитной девушкой. Виктория, считаете ли вы достаточным наказанием для мерзавца, подвергнуть его кастрации? То есть, отрезать его мерзкие яйца.

Рядом с троном судьи, на столе, лежал металлический поднос. На нём я разглядел большие, очень большие ножницы. Ужас сковал моё тело.

Все смотрели на Викторию и ждали её слова.

— Ваша Честь, а можно ли заменить кастрацию каким-то другим наказанием?

— Тебе его жалко?

— Ну…

— Может быть, он тебе нравится?

— Нет, но кастрировать его, это было бы слишком жестоко.

— Хорошо, ты предлагаешь назначить прижиманцу испытательный срок?

— Да, Ваша Честь.

— Ответь, прижиманец, — голая судья обратилась ко мне. — Тебе нравится Виктория?

— Да, Ваша Честь, нравится. Она красивая.

— Нравится ли она тебе больше, чем любая другая женщина? Посмотри, вот в зале собрались красивые дамы, все они прекрасны. Их ты бы хотел погладить, например, по попе? Дамы, повернитесь, пожалуйста.

Все дамы, находящиеся в зале, кроме конвоиров, повернулись ко мне спиной. Да, красивые попки. Но что-то мне подсказывало не давать утвердительного ответа. Тем более, что попка Виктории была необычайно хороша.

— Нет, Ваша Честь. Я не пошляк и не развратник. Любую женщину я бы не стал гладить по попе. Только одну, которую полюбил.

Женщины повернулись обратно ко мне лицом. Все они смотрели на меня с интересом.

— Значит, ты полюбил Викторию?

— Да, Ваша Честь.

Судья на некоторое время задумалась.

— Хорошо, мы проведём испытание. Завяжите ему глаза и руки.

Руки мне стянули ремнём, на глаза накинули повязку.

— Перед тобой, прижиманец, стоят пять женщин. Все они стоят к тебе спиной. Языком, носом, лицом, чем хочешь, найди попу Виктории. Если найдёшь, дам тебе испытательный срок. Если нет — немедленная кастрация.

Я на коленях подался чуть вперёд. Лицо уткнулось в попу первой женщины.

Гладкая кожа, достаточно упруга. Вот вторая. Эта, может быть, чуть полновата. Третья. Тоже гладкая и упругая. А парфюм? Я ведь помню запах духов Вики. Обнюхиваю тщательно всех претенденток. Ничего похожего. Запахи туалетной воды есть, но нет того, который я запомнил. Может быть, для верхней и нижней частей тела женщины используют разные марки духов? А время идёт. Вроде бы, к попке Виктории ближе всех та, что справа. Или средняя? А если попробовать языком? Гладкая упругая кожа женской попы. Эта, на мой вкус, такая же. Да, явно не хватает рук. Руками бы я быстро определил. Внезапно на языке я чувствую сладкий привкус. Это мёд. Откуда мёд на попе девушки? Может, это знак? Знак Виктории для меня? Надо определяться. Вот уже и судья даёт команду закончить.

— Ну, прижиманец, выбрал? Где попа Виктории?

— Вторая слева, Ваша Честь.

Мне снимают с глаз повязку.

Ура! Я угадал. Вторая слева — Виктория. Её попка, конечно, отличается от других, находящихся рядом, в строю. Руками бы я точно нашёл эту попочку.

— Тебе повезло, прижиманец, — обратилась ко мне судья. — Сегодня мы тебя не кастрируем. Но это не ещё не всё. Тебе назначается испытательный срок в один год. На время этого срока любые контакты с представительницами прекрасного пола запрещены. Любые! Только по необходимости и безо всякой эротики. В течение этого года ты будешь исполнять все приказы Виктории. Все. Малейшее нарушение этих условий и ты будешь считаться не прошедшим испытательный срок. С немедленной кастрацией. Далее. В течение пяти лет тебе запрещён доступ в метро. Ну, и последнее, — она сделала знак охранницам.

Голые женщины повалили меня на пол, лицом вниз. Одна села на ноги, другая на спину. И тут мою ягодицу пронзила сильнейшая боль. Резко запахло жжёным мясом.

— Это тебе на память о нашей встрече и испытательном сроке.

С клеймом, выжженным на заднице, где было написано «прижиманец», я покинул подземную тюрьму.

Жизнь потекла в привычном ритме. Только первое время мне больно было сидеть, да на работу я теперь добирался наземным транспортом. Через несколько дней мне позвонила Вика.

— Дима, у меня кончилась картошка. Сходи в магазин.

— Хорошо.

Оказалось, что девушка живёт недалеко от меня. Когда я принёс картошку, она пригласила меня попить чаю. Одета она была в короткий домашний халат. В нём Виктория выглядела тоже очень сексуально. Голые стройные ноги, перехваченная поясом тонкая талия, открытая часть большой белой груди. Секси!

— Ты не сердишься на меня? — спросила она.

— Да нет, я сам виноват, зачем было руки распускать.

— Хочешь, куда-нибудь сходим?

— А у меня есть выбор?

— Тебе понравится, я уверена, — Вика засмеялась.

И мы пошли в театр.

Потом в кино. Затем снова в театр. Потом на выставку. Моя жизнь стала протекать в культурных кругах. Каждые выходные, а то и среди недели, мы посещали с Викой разные мероприятия. Девушка оказалась разносторонне развитой и общаться с ней было интересно. Однажды Виктория пригласила меня к себе домой.

— Просто посидим дома, попьём чайку, поболтаем. Надо и отдохнуть от народа.

Я приехал с тортиком. Вика жила в маленькой однокомнатной квартире. Мы сели пить чай. Попили чай. Потом помолчали. Затем посмотрели телевизор. За окном смеркалось, наступил вечер.

— Дима, погладь мне попку, как тогда, в метро.

В полутемной комнате я увидел, как Вика покраснела.

Она встала со стула, я подошёл сзади. Вот она, такая знакомая и такая желанная, сладкая попка. Руки нежно легли на женские ягодицы. Сквозь шёлк халата я ощущал их гладкость и упругость. Гладить эту попу я мог бесконечно. А если подсунуть ладони под халатик? Наверное, так можно, ведь тогда, под землёй, я гладил девушку по голой коже. Вот она, прохладная, зовущая попочка. На Вике нет трусиков. Мои пальцы без препятствий обходят всю поверхность попы, таз, верхнюю часть ног.

— Дальше не надо, — говорит девушка.

Я остаюсь в границах дозволенного. Пенис мой давно уже напряжён, только бы не кончить. Глажу, глажу эту попку.

— Давай языком.

Я опускаюсь на колени, приподнимаю подол халата. Вот она сокровищница! Я нежно касаюсь языком ягодиц, они тут же покрываются мурашками. Потом увеличиваю площадь покрытия и усилие языком. Девушке явно это нравится, она стоит не шелохнувшись.

Я решаюсь на более чувственную ласку. Раздвинув ягодицы пальцами, языком прокладываю путь к центру, к анусу. Но как только я его касаюсь, девушка резко отходит вперёд.

— Хватит.

— Хватит? Ты уверена? Почему?

— Хватит.

Ну, хватит так хватит. Я встаю с колен, бросаю взгляд в зеркало. Волосы растрёпаны, лицо красное, из штанов выпирает член.

— Всё, уходи.

— Я тебя чем-то обидел?

— Нет, просто уходи и всё.

Перед сном в постели я даю своему мужскому организму то, чего он так хотел и не получил в гостях.

Через неделю Виктория пригласила меня к себе снова.

— Дима, ты не сердишься, что я тебя выставила?

— Да нет, не сержусь.

— Понимаешь, — она ласково заглянула мне в глаза. — Я ещё не совсем готова. Ну, к этому.

— Хорошо, я понимаю.

— Давай, снова поцелуй.

Я встаю на колени, поднимаю подол халата, ныряю под него. Опять ласки языком. Опять я приближаюсь к анусу. На этот раз препятствий не возникает. Я проглаживаю языком впадину между ягодицами и надавливаю на вход в отверстие. Девушка молчит, она не возражает. Более того, она наклоняется вперёд и чуть расставляет ноги. Облегчая тем самым доступ ко всем сокровенным частям тела. Оставив попытки войти языком в попку, я спускаюсь ниже. Но не будем торопиться, а то она опять убежит. Я медленно и бережно подвожу язык к главному входу в тело женщины. Вот уже цель близко. Ещё ближе. Виктория отдёргивает таз.

— Всё, хватит.

Опять хватит? Разгорячённое женское тело от меня совсем рядом. Ничего не стоит схватить девчонку и бросить на кровать. И овладеть ею по полной программе. Но, я не делаю этого. Дома я снова даю выход накопившейся бешеной страсти. Спокойно, Дима, спокойно. Ты вляпался в эту историю, теперь надо достойно из неё выйти.

Прошло ещё несколько дней. Звонок по телефону.

— Дима, приезжай завтра вечером.

— Вика, завтра я не могу, мне надо…

— Приезжай, или я сообщу Судье.

— Хорошо, буду.

Во время следующих встреч мы оттачивали (точнее, я) сексуальные ласки.

Я ласкал Викторию всю. В основном, языком. Для меня уже не было запретных участков. Девушка ложилась на спину, раздвигала ноги, и я входил языком в её прелести. Это было сексуально, очень. Но моё мужское естество требовало реализации. Я с трудом сдерживался, чтобы не вытащить из брюк пенис и не всадить его в тело женщины.

А Вика стонала, она прижимала руками мою голову к себе и часто доводила этим себя до оргазма. Потом отталкивала моё мокрое и красное лицо, и мы расходились. Несколько раз я заводил разговор, пытаясь узнать, почему она так поступает, почему секс у нас односторонний. Но ответа не получал. Недели сменяли друг друга, месяц шёл за следующим. Приближался конец испытательного срока. С Викторией мы никуда уже давно не ходили, а встречались только у неё дома. Я языком доводил её до оргазма, на этом всё и заканчивалось.

Пришло время окончания испытательного срока. В моей жизни ничего не изменилось. Мне не пришла повестка из суда, никто мне не позвонил. Позвонила Виктория.

— Дима, приедешь завтра?

— Не знаю, теперь я не обязан приезжать.

— Да, ты не обязан. Но тебе нравилось, хоть немного?

— Нравилось. Но это как пытка. Хочется, но не можется.

— Приезжай завтра, просто поговорим. Пожалуйста.

— И всё будет как раньше?

— Нет, как раньше уже не будет.

Назавтра я был у Вики.

Мы сидели за столом, пили чай и разговаривали.

— Я должна тебе кое-что рассказать. Когда-то давно меня изнасиловали. Подробности я рассказывать не хочу. Но с тех пор я испытываю перед сексом, да и перед мужчинами, страх и отвращение. Всё начало меняться после нашей встречи в метро. Мне впервые за долгое время понравились твои руки и захотелось секса. Но захотелось совсем немного, больше было страха, поэтому я обратилась за помощью к администрации тюрьмы для прижиманцев. И полученную власть над тобой во время испытательного срока я использовала для преодоления страха перед сексом. И ты знаешь, преодолеть его мне удалось. Так мне кажется. Твои ласки, твоя нежность разбудили во мне настоящую женщину. И ты мне очень нравишься. Если хочешь, можешь уйти. А если хочешь, можешь остаться. Я люблю тебя.

Наступила пауза.

Я поднялся со стула. Вика тоже встала.

— Ты уходишь?

Я подошёл к ней сзади, встал на колени и поднял подол халата. И поцеловал эту самую сладкую попку в мире. Вика стояла не шелохнувшись, затаив дыхание. Мой язык, как обычно, становится всё настойчивее. Он проникает между ягодицами и вылизывает дно впадины. Раз за разом, нажимая всё сильнее. Девушка наклоняется. Язык давит на анус, Вика слегка стонет. Я спускаюсь ниже. Чтобы облегчить мне доступ, женщина раздвигает ноги. Но всё равно не очень удобно, язык не полностью входит во влагалище. Мы переходим к кровати, Вика ложится на неё спиной и поднимает ноги. На, милый, бери меня. Я склоняюсь над заветным местом. Здесь передо мной уже нет никаких препятствий. Язык входит в щель до упора. Девушка стонет громче. Она хватает меня за волосы и прижимает к паху. И мой неутомимый язык двигается в бешеном темпе. Стоны всё громче. Сейчас Викторией овладеет оргазм. Я достаю свой большой и мокрый фаллос, вставляю его осторожно в отверстие. Раз, два, потом ещё. Партнёрша стонет в полный голос. Оргазм настигает нас одновременно. Семенная жидкость залпом вбрасывается в тело женщины, достигая самых её глубин. Сперма вытекает и вытекает. И я жду, пока она войдёт вся. В это супер-сексуальное тело любимой женщины. В тело будущей матери моего будущего ребёнка.

Любовь

Некоторое время назад я решил построить дом. Для отдыха, для жизни, для потомства. Детей у меня нет, но ведь когда-то они должны появиться? Место для дома я присмотрел давно, еще в детстве. Тут мы катались на велосипедах. Если ехать по шоссе из Петербурга, станция Васкелово остается справа. Затем пересекаешь по небольшому мосту озеро Лемболовское (красивейшие места!) и поднимаешься в горку. Отсюда открывается живописный вид на окрестности. Редкие большие сосны, сухое песчаное место, что может быть лучше? Не торгуясь, я купил полгектара земли. Сделал дорогу, провел электричество, протянул газ. Поставил бытовку для рабочих, построил гостевой домик, приступил к сооружению своего Дома. Земляные работы, фундамент, стены из кирпича. Работа шла полным ходом.

Гостевой домик небольшой, одноэтажный, из бруса. Две комнаты, гостиная и спальня, кухня, санузел. Все удобства, как в городе. Домик я поставил на самом краю участка, у леса. Сюда я и приезжал из города следить за строительством Дома, отдыхал в выходные. Моя супруга, Валентина, здесь ни разу не появлялась. Но и затеял я все это строительство, чтобы сбежать иногда из города, от забот, хлопот, да и от жены. Жить с ней в последнее время было просто невыносимо.

В браке мы состояли несколько лет. Валентина была интересной женщиной, иначе бы я на ней, конечно, не женился. Но было в ней что-то такое «нервическое», что проявлялось со временем все больше и больше. Я списывал это на ее сексуальную неудовлетворенность, ведь Валя никогда не испытывала оргазма. Что тому было причиной, я не знал. Может быть, я?

Мы лежим с женой в своей шикарной спальне своей шестикомнатной квартиры в центре Санкт-Петербурга. Это редкий случай, когда мы оба в одной кровати и оба не спим. Наши режимы кардинально не совпадают. Я жаворонок, она сова. Я встаю рано, Валя в полдень. Она приходит домой, когда я уже сплю. Поэтому и спим мы чаще всего не вместе.

Но сегодня я решил лечь в спальне. И мне чего-то не спится, допоздна засмотрелся хорошим фильмом. Слышал, как пришла Валентина. И вот она со мной в постели.

— Чего ты лег здесь?

— Кино смотрел.

— А я устала сегодня. Этот пошлый вернисаж с дешевыми полотнами. Только голова разболелась.

Если у Вали болит голова, значит секса не будет. Таково неписаное правило. Но ведь правила на то и существуют, чтобы делать из них исключения? Как, например, сегодня.

— Поедешь завтра со мной на дачу?

— А что там делать?

— Ну, там природа, отдохнем.

— Видала я такой отдых.

— Там тихо, спокойно.

— Плебейский отдых.

Я не ответил. Сама Валя из деревни. Там живут ее родители, родственники. За те годы, что она живет со мной, она превратилась в настоящую светскую львицу, презирающую всю чернь, что стоит ниже ее по социальной лестнице. А сама ни одного дня не работала. И сидит только на моей шее. Впрочем, я сам виноват, во всем ей потакаю.

Нельзя назвать Валю очень красивой. Но когда она чем-то воодушевлена, когда глаза горят, она вызывает восхищение. Правда, все реже. Да и секс у нас с ней совсем не частый гость. Валя худощава, как все неврастенички, даже немного угловата. Но ведь было время, были дни и ночи, когда часами напролет мы занимались любовью.

— Давно мы не любили друг друга.

— Говорю, голова болит.

— Ты меня не любишь больше?

— Не болтай ерунду.

Иногда мне в голову приходят мысли, что Валя меня не любит. А вышла замуж только из-за моих денег. А люблю ли ее я?

Сегодня на меня что-то нашло, я продолжаю разговор.

— А помнишь, как мы с тобой поставили рекорд, восемь раз за ночь?

— Помню.

— Давай я тебя поцелую.

— У тебя подмышки воняют.

— Неправда, я принял душ и освежился дезодорантом.

— Значит, так воняет твой дезодорант.

Я наклоняюсь над женой, целую ее в губы.

— Ты делаешь мне больно.

— Чем?

— Давишь грудью.

— Извини, а так?

Валя не отвечает. Я спускаюсь ниже, целую ей грудь. У Валентины маленькая грудь. Когда-то мне это нравилось. Я целую соски по очереди. Под моими губами они твердеют.

Когда мы познакомились, живот у Вали был абсолютно плоским. Сейчас он немного прибавил в объеме. Живот прибавил, а грудь нет. Я целую живот, спускаюсь ниже. Я знаю, Валентине это нравится.

Раньше Валя тоже целовала мне низ живота. Мы это делали по очереди, она мне, потом я ей. Но после свадьбы как-то постепенно минет в исполнении Вали сошел на нет. Минет — на нет, рифма. А куннилингус в моем исполнении остался. Вот и сейчас я прильнул к ее промежности и ласкаю женские гениталии языком. Валентину это возбуждает, меня тоже. Мой член уже готов, он рвется в бой. И я отпускаю поводья. Раз за разом фаллос входит в вагину. Еще, еще, еще, еще. Вот скоро и оргазм. Долгое время, раньше, я специально задерживал его наступление. Я думал, что возможность испытания оргазма Валей зависит от продолжительности полового акта. И когда чувствовал, что скоро кончу, я переключался мысленно на что-то постороннее, не сексуальное. Так я мог задерживать оргазм практически на любое время. Но это не помогало Вале его испытать. Однажды она сказала мне, что разговаривала на эту тему со своей матерью. И та сказала, что тоже никогда оргазм ее не посещал. Наследственность?

Смысла особо растягивать акт не было и я кончил. Почти тут же Валя легла на бок, от меня отвернувшись. Все, спокойной ночи.

Построив на участке гостевой домик (пока не для гостей, а для себя), я соорудил недалеко от него и баньку. Настоящую, деревянную, с парилкой. И тоже со всему удобствами. Попариться в бане — что может быть лучше для здоровья и релаксации?

Для уборке в домике и баньке, а также для готовки еды (когда я на даче) мне нужна была в помощь работница, женщина. Искать ее я поехал на машине в поселок. Там я зашел в продуктовый магазинчик.

— Здравствуйте!

— Здравствуйте, — за прилавком меня встречает женщина средних лет в белом фартуке.

— Вот, недавно поселился тут, у вас. Строю дом.

— Да, я в курсе.

Откуда она в курсе? Я первый раз заехал в поселок.

— Ищу помощницу по хозяйству. Убраться, постирать, еду приготовить.

— А сами чего, не женаты?

— Женат, почему же, — я улыбнулся. — Да жена не хочет сюда ездить. Городская она у меня шибко.

— А, понятно. Сколько платите?

— Не обижу.

— Ну, коли не обидите, так я сама пойду, брошу эту торговлю.

— Хорошо, давайте.

— Да нет, шучу я. Как я все это брошу, ведь это мой бизнес. Я тут и продавец, и директор, и уборщица. Меня зовут Марья Сергеевна.

— Очень приятно, меня Андрей.

— А по батюшке?

— Без батюшки.

— Хорошо, Андрей, оставьте телефончик. Есть у меня на примете одна кандидатура.

— Готовить умеет?