banner banner banner
Школа Добра и Зла. Последнее «долго и счастливо»
Школа Добра и Зла. Последнее «долго и счастливо»
Оценить:
 Рейтинг: 0

Школа Добра и Зла. Последнее «долго и счастливо»


Софи медленно подняла голову и посмотрела на стоящего перед ней юношу с белыми как снег волосами.

– Перо ожидает твоего решения, – произнес Директор школы, протягивая Софи руку.

В холодной руке юноши Софи увидела золотое кольцо и на его отполированной до зеркального блеска поверхности – отражение своего испуганного лица.

Три недели назад Софи поцеловала Директора школы, воскресив его в образе молодого человека, и тогда же прогнала от себя свою лучшую подругу. На какое-то время она даже испытала облегчение оттого, что Агата бесследно испарилась со своим Тедросом. Какое-то время ей казалось, что она победила. Подруга увела у нее парня? Ну и что! Гавальдон совершенно не подходящее место для принца. Все закончится тем, что Агата проживет всю жизнь как самая обыкновенная женщина рядом с самым заурядным мужем. Проживет, сколько ей на роду написано, и умрет. Точка. А она, Софи, будет вечно наслаждаться своим «долго и счастливо» далеко-далеко от этого нищего грязного городишки. Именно так думала тогда Софи, паря на руках своего, казалось, истинного возлюбленного к вершине серебряной башни, и душа ее пела оттого, что ей удалось-таки попасть в сказку со счастливым концом.

Но как только они оказались в мрачной, похожей на каменный мешок комнате на вершине башни, радость ее моментально испарилась. Рядом с Софи больше не было Агаты – ее лучшей подруги, родственной души. Агата исчезла вместе с Тедросом, который тоже очень много значил для Софи. С Тедросом, в которого она без памяти влюбилась с первого взгляда. С Тедросом, который был ее верным другом, когда она сама притворялась юношей. Агата украла у нее человека, без которого Софи не представляла собственную жизнь. А что получила взамен сама Софи? Красивого, но холодного, чужого, как пришелец с другой планеты, парня, о котором она ровным счетом ничего не знает. Или почти ничего, кроме того, что он само воплощение Зла. И когда юный, прекрасный как принц Директор школы с самодовольной улыбкой начал приближаться к ней, Софи поняла, какую чудовищную ошибку совершила.

Только путь назад для нее был уже отрезан. Поздно. Слишком поздно. Взглянув в окно, Софи увидела тающие в небе огоньки – это были улетающие в Гавальдон Агата и Тедрос.

А где же и с кем осталась Софи? Увы, она осталась здесь, среди чернеющих, словно гнилые зубы, замков. В окружении жестоких, втянутых в бесконечную войну друг с другом мальчишек и девчонок, всегдашников и никогдашников. Осталась наедине с бездушными учителями, готовыми в любую секунду наложить злые чары на любого из своих учеников… Ужаснувшись тому, что она натворила, Софи медленно повернулась и увидела перед собой юношу с белыми как снег волосами – он стоял, опустившись на одно колено, и протягивал ей золотое кольцо.

– Возьми его, – сказал он, – и идущая два года война завершится. Возьми его – и прекратится вечная борьба Добра со Злом. Возьми его – и миром будет править абсолютное Зло – Директор школы и его Королева. Возьми кольцо – и ты получишь в награду свое «долго и счастливо»!

Взять кольцо Софи отказалась.

Тогда Директор школы оставил ее в башне одну, прочно заперев окна и двери, чтобы у Софи не было возможности сбежать. А потом каждое утро, как только колокол отбивал десять часов, он приходил, чтобы вновь и вновь молча протянуть ей кольцо. Превратившись в прекрасного юношу, Директор школы всякий раз появлялся в новом наряде – то в кружевной рубашке, то в тоге, как римский император, то в средневековом камзоле с пышным воротником-жабо. И каждый день он по-новому причесывал свои белоснежные волосы – то на прямой пробор, то подвивал их в локоны, то связывал на затылке на манер пиратской косички. Кроме кольца, Директор школы всегда приносил Софи подарки – или усыпанное драгоценными камнями платье, или роскошный букет, или редкостные духи или крем. После того как Софи в очередной раз отвечала ему отказом, Директор школы уходил, так и не сказав ни слова, только обиженно, словно подросток, надувал губы. И Софи вновь оставалась одна в каменном мешке комнаты, наедине с книжными полками, на которых теснились сборники волшебных сказок, да забытыми на настенных крючках синими накидками директора и его серебряной маской. Трижды в день в комнате магическим образом появлялся поднос с едой, причем именно в тот момент, когда Софи чувствовала, что проголодалась. Обычно на подносе стояли фарфоровые блюда с красиво разложенными на них тушеными овощами, фруктами, паровой рыбой, иногда – горшочек с беконом и бобами. А поздно вечером таким же волшебным образом в комнате появлялась широкая кровать с бархатными, кроваво-красными простынями и белым кружевным балдахином.

Первое время Софи не могла уснуть – боялась, что Директор школы может явиться в ее комнату посреди ночи. Но он никогда не возвращался до следующего утра, чтобы ровно в десять часов снова протянуть ей кольцо. И получить очередной отказ.

К концу второй недели Софи все чаще начинала задумываться о том, что сейчас происходит в школе. Продолжается ли из-за ее нежелания принять кольцо война между девочками и мальчиками? Не унесла ли уже эта война чьи-нибудь жизни? Она пыталась узнать об этом и каждое утро спрашивала Директора, что стало с ее друзьями – Эстер, Дот, Анадиль, Хортом, – но он ничего не отвечал, лишь снова протягивал ей кольцо.

Сегодня он заговорил с ней впервые с того дня, когда принес ее сюда, в свою башню, и Софи, стоя рядом с ним, поняла, что больше не может откладывать, что пришла пора принимать решение. Выбор представлялся простым и жестким – либо она соглашается связать со Директором школы свою дальнейшую судьбу, либо медленно погружается в небытие вместе со всем сказочным миром. Золотое кольцо ярко сверкало на бледной ладони Директора, обещая ей новую жизнь. Софи смотрела на стоящего рядом с ней прекрасного юношу и искала причины, по которым ей следовало взять это кольцо. Напрасно. Этот юноша был для нее чужим, незнакомым, непонятным.

– Я не могу, – прошептала Софи, крепче прижимаясь спиной к книжной полке. – Начнем с того, что я совершенно тебя не знаю.

Директор школы внимательно посмотрел на нее, пожевал губами, сунул кольцо назад в брючный карман и спросил:

– И что бы ты хотела обо мне узнать?

– Для начала хотя бы имя, – ответила Софи. – Если я решусь остаться здесь, с тобой, должна же я как-то тебя называть.

– Учителя называют меня Директором.

– Но я тебя так не называю и не хочу называть, – отрезала Софи.

Он скрипнул зубами, сердито поморщился, явно собираясь что-то сказать, но Софи не испугалась, не дрогнула.

– Без меня у тебя не будет твоего «долго и счастливо», – опередила она его и продолжила звенящим от напряжения голосом: – Без меня ты никто, всего лишь парень. Да, красивый парень, спора нет, – но и только. У тебя нет надо мной власти, и насильно полюбить тебя ты меня не заставишь. Мне наплевать, насколько ты красив, богат или силен. Тедрос тоже был таким – и что же? Ничем хорошим это для меня не закончилось. Нет, мне-то нужен не Директор – мне нужен человек, который сделает меня счастливой. По крайней мере, такой же счастливой, как Агата. Не станет же Агата всю жизнь называть его Принцем? Нет, конечно, потому что у Тедроса, как у всех людей на свете, есть имя. Так что, если ты надеешься, что я дам тебе шанс, будь любезен назвать себя.

Директор школы побагровел от гнева, но Софи и не думала отступать.

– Сейчас я ставлю условия, твоя судьба зависит от меня, не забывай об этом, – напомнила она. – Ты можешь быть Директором этой проклятой школы, но мне ты не начальник, и никогда им не станешь. Ты же сам сказал, что Сториан не хочет дописывать нашу сказку, потому что ждет, какой выбор я сделаю. Не ты, а я! Это мне решать, каким будет конец этой истории. Мне выбирать – взять твое кольцо или погубить весь этот мир. И сразу скажу: пусть он катится ко всем чертям, этот сказочный мир, если ты хочешь видеть меня в нем своей рабыней, а не Королевой!

Директор школы сверлил Софи взглядом, сжимал кулаки, на его бледной, как у призрака, шее бешено пульсировала вена. Лицо его исказила такая жуткая гримаса, что Софи буквально вжалась в книжную полку, возле которой стояла. Молчание длилось довольно долго, но затем Директор сдался и неохотно пробормотал:

– Рафал. Меня зовут Рафал.

«Рафал», – мысленно удивилась редкостному имени Софи и теперь словно заново увидела стоящего перед ней парня – молочную белизну его кожи, юношеский блеск прозрачных, как льдинки, глаз, копну белесых волос. Рафал. Как же меняется наше представление о человеке, когда мы узнаем его имя!

Неожиданно для себя Софи вдруг испытала симпатию к этому парню, ей захотелось даже притронуться к нему, но… Но тут она вспомнила, как опасно было бы сделать выбор в его пользу. Ведь этот красивый юноша до мозга костей был предан Злу, и того же самого он ожидает от нее.

– А как звали твоего брата? – спросила она.

– Не понимаю, каким образом его имя поможет тебе лучше узнать меня, – сердито сверкнул глазами Рафал.

Настаивать Софи не стала. Она подняла голову, посмотрела через плечо Рафала в окно, на два черных замка, окутанных зеленоватой туманной дымкой. Обе школы казались вымершими, никого не было видно ни в окнах, ни на крышах, ни на балконах.

– А где все? – спросила Софи, рассматривая восстановленный Мост-на-Полпути, вновь соединивший замки. – Что случилось с девочками? Парни собирались убить их…

– Спрашивать меня, как обстоят дела в школе, может только Королева, – ответил Рафал. – А ты пока что не Королева, не забывай.

Софи прокашлялась, посмотрела на слегка оттопырившийся узкий карман брюк Рафала, в котором лежало кольцо.

– Скажи, зачем ты так часто переодеваешься? – спросила она. – Это выглядит довольно… э… странно.

Кажется, впервые за все время их разговора Директор слегка смутился.

– Поскольку ты мне все время отказываешь, я решил одеваться как принцы из разных эпох. Хотел тебе понравиться. – Он почесал свой обнаженный живот и добавил: – Сегодня вот вспомнил, что сын короля Артура любил ходить без рубашки.

– Вот уж не думала, что всемогущие маги могут быть такими неуверенными в себе! – фыркнула Софи.

– Был бы я всемогущим, заставил бы тебя полюбить меня, – проворчал Рафал.

На секунду Софи вдруг увидела перед собой самого обычного надувшегося паренька – обиженного, сгорающего от любви и получившего резкий отказ. Но в следующее мгновение она вспомнила, что перед ней вовсе не обычный паренек. Ох, необычный!

– Заставить насильно полюбить себя не может никто, – парировала она. – Уж что-что, а этот урок я отлично усвоила. И, между прочим, даже вынудив меня полюбить тебя, сам ты меня полюбить никогда не сможешь. Ты вообще не способен любить никого и ничего, если выбрал Зло. Любовь и Зло несовместимы. Потому-то и погиб твой брат.

– И все же я жив, потому что ты подарила мне поцелуй истинной любви, – возразил он.

– Чтобы получить этот поцелуй, ты меня обманул…

– И все же ты сделала это.

– Это поцелуй не был настоящим, – Софи побледнела.

– Да неужели? – усмехнулся Рафал. – Но вернуть меня к жизни, вернуть мне молодость мог только такой поцелуй. И ты это знаешь.

Софи нечего было возразить. Обманувшись или нет, но она поцеловала Директора, и это действительно был поцелуй истинной любви, пусть и предназначался он не ему, а ее покойной матери. Сделанного не вернуть. И вот Софи с Директором стоят друг против друга – оба юные, оба прекрасные. Две жертвы одного поцелуя, от которого уже не откажешься, которого уже не вернешь. «Почему я не отшатнулась от него в ту ночь? – мысленно спросила себя Софи. – Причем даже тогда, когда поняла, что целую именно его? Не потому ли, что этот бледный, словно фарфоровый, парень столько сделал, чтобы добиться меня, вопреки всем смертям, вопреки самому времени? Как искренне он верит в то, что сможет сделать меня счастливой! Только он один оказался рядом, когда от меня отвернулись все-все-все. Он поверил в меня, когда этого не захотел сделать никто другой, даже Тедрос и Агата».

У Софи пересохло в горле, и она, с трудом сглотнув, хрипло спросила:

– Зачем я так нужна тебе?

Он посмотрел на нее, слегка приоткрыв рот, и снова стал похож на растерянного мальчишку, который пытается казаться взрослым. Тедрос, кстати, часто так выглядел.

– Потому что когда-то, давным-давно, я был точно таким же, как ты, – негромко ответил он и быстро заморгал, погружаясь в воспоминания. – Я пытался полюбить брата. Я пытался избежать судьбы. Однажды мне даже показалось, что я нашел… – он оборвал себя на полуслове и продолжил: – Но все это оборачивалось новой, еще большей болью… Новым, еще большим Злом. То же самое, собственно говоря, постоянно происходило и с тобой, когда ты пыталась найти любовь. Тебя предали все – твоя мать, твой отец, твоя лучшая подруга, твой принц… Чем сильнее стремишься к свету, тем непроглядней становится тьма вокруг. И ты все еще сомневаешься, что твое место на стороне Зла?