Поцелуй тьмы

– Я все вообразила, – шептала я в темноту.

Конечно, вообразила. Мейсон уже являлся мне во сне, не хватало только видеть его еще и наяву.

– Это не он.

Да, таково единственное объяснение. Поскольку, веря в вампиров, магию и психические силы, я совершенно точно не верила в призраков.

По-видимому, я не верила и в сон, потому что в ту ночь на мою долю его выпало очень мало. Я ворочалась и металась, не в состоянии остановить поток мыслей. В конце концов я все же заснула, но будильник зазвонил так быстро, что проспала я не дольше нескольких минут.

У людей обычно день прогоняет ночные кошмары и страх. Я была лишена спасительного света, ибо проснулась в сгущающейся темноте. Однако возможность находиться рядом с реальными, живыми людьми имела почти такой же эффект, и, отправившись на завтрак, а потом на утреннюю тренировку, я обнаружила, что увиденное ночью – или то, что, как мне казалось, я видела, – постепенно стирается из памяти. Ощущение пугающей странности от встречи с Мейсоном также сменилось возбуждением. Вот он, наш Большой День. Начало полевых испытаний.

На протяжении последующих шести недель не будет никаких уроков. Я проведу все дни рядом с Лиссой, а делать мне предстоит лишь одно – писать ежедневный отчет размером в полстраницы, не больше. Легко. И да, конечно, я буду стражем при исполнении обязанностей, но это меня не волновало. Это мое второе «я». Мы с Лиссой на протяжении двух лет жили среди людей, и все это время я защищала ее. До этого, еще первокурсницей, я видела многочисленные тесты, которые взрослые стражи разрабатывали для новичков на стадии полевого испытания. Такие хитроумные, коварные, а на деле абсолютная ерунда. Новичку нужно быть все время настороже, не расслабляться и в случае необходимости быть готовым к защите и нападению. Меня все это мало беспокоило. Пока мы с Лиссой были в бегах, я слегка отстала в учебе, но благодаря дополнительным занятиям с Дмитрием быстро нагнала упущенное и сейчас была одной из лучших в своем классе.

– Привет, Роза.

Эдди Кастиль нагнал меня по дороге в гимнастический зал, где нам предстояло получить ориентировку относительно полевых испытаний. На один краткий миг при виде Эдди сердце у меня упало. Глядя в его печальное лицо, я внезапно ощутила, будто я снова с Мейсоном в нашем внутреннем дворе.

Эдди, вместе с бойфрендом Лиссы Кристианом и моройкой по имени Мия, тоже угодил в плен к стригоям. Эдди не умер, но был чрезвычайно близок к этому. Захвативший нас стригой «кормился» им, регулярно пил его кровь, пока мы находились в плену, специально, чтобы дразнить мороев и пугать дампиров. Это сработало, лично я была в ужасе. Бедняга Эдди бо2льшую часть заключения провел в бессознательном состоянии – из-за потери крови и благодаря эндорфинам от укуса вампира. Он был лучшим другом Мейсона, почти такой же веселый и легкий в общении.

Однако со времени нашего спасения Эдди изменился, так же как и я. Он по-прежнему был скор на улыбку и смех, но в нем появилась какая-то мрачность и такое серьезное, настороженное выражение глаз, как будто он все время ожидал, вдруг случится что-то ужасное. Это можно понять. На его долю выпало достаточно кошмаров! Как и в случае со смертью Мейсона, я считала себя ответственной за эту трансформацию Эдди и за все, что ему пришлось вынести от рук стригоев. Может, по отношению ко мне это было и несправедливо, но я не могла иначе. Я чувствовала себя в долгу перед ним, как будто теперь обязана защищать его и стараться облегчить ему жизнь.

И самое забавное, мне казалось, что Эдди тоже старается защищать меня. Нет, он не ходил за мной по пятам, ничего такого, но я заметила, что он постоянно наблюдает за мной. Думаю, после случившегося он чувствовал себя обязанным Мейсону приглядывать за его подружкой. Я никогда не рассказывала Эдди, что вовсе не была подружкой Мейсона – по крайней мере, в общепринятом смысле этого слова, – но и никогда не укоряла его за поведение «старшего брата». Хотя могла и сама позаботиться о себе. Но, наблюдая, как он отваживает от меня других парней, объясняя им, что я пока не готова ни с кем встречаться, я не видела смысла вмешиваться. Потому что он говорил правду. Я не была готова к новым свиданиям. Эдди одарил меня кривой улыбкой, которая придавала ему вид маленького мальчика, добавляя привлекательности удлиненному лицу.

– Радуешься?

– Черт, да, – ответила я.

Наши одноклассники сидели на скамейках на одной стороне гимнастического зала, и мы нашли свободные места где-то в середине.

– Это будет что-то вроде каникул. Я и Лисса вместе на протяжении шести недель.

Временами наша связь доставляла мне немало огорчений, но она же делала меня идеальным стражем. Я всегда знала, где она и что с ней происходит. Когда мы закончим Академию, я буду официально назначена ее стражем.

– Да, тебе, полагаю, особенно не о чем беспокоиться, – задумчиво сказал Эдди. – Ты знаешь, к кому тебя прикрепят. Нам, остальным, повезло меньше.

– Ты положил глаз на кого-то из королевской семьи? – поддразнила я.

– Какая разница, положил или не положил? В последнее время большинство стражей распределяются к членам королевских семей.

Это правда. Дампиров – наполовину вампиров типа меня – было очень мало, и члены королевских семей обычно первыми получали стражей. В прежние времена стражей получали морои как королевских кровей, так и нет. Тогда новички яростно конкурировали между собой за право получить назначение к кому-нибудь влиятельному. Теперь почти не вызывало сомнений, что все стражи будут работать с членами королевских семей. Нас было слишком мало, и менее влиятельным семьям приходилось полагаться на самих себя.

– Однако остается вопрос, к кому именно тебя назначат, верно? – сказала я. – В смысле, некоторые из них жуткие снобы, но в большинстве с шиком. Попадешь к кому-нибудь по-настоящему богатому и влиятельному и будешь жить при королевском дворе или разъезжать по всяким экзотическим местам.

Эта последняя часть сильно волновала меня – я часто фантазировала, как мы с Лиссой путешествуем по миру.

– Ага, – согласился Эдди и кивнул в сторону парней в переднем ряду. – Ты не поверишь, как только эти трое не подлизывались к Ивашковым и Селски. Это, конечно, не повлияет на их распределение сейчас, но они таким образом пытаются застолбить себе места впрок, когда закончат Академию.

– Ну, на это могут повлиять полевые испытания.

Эдди снова кивнул и начал говорить что-то, но тут громкий, ясный женский голос перекрыл негромкое бормотание в зале. Пока мы разговаривали, инструктора собрались перед скамьями и теперь выстроились в ряд лицом к нам. Дмитрий тоже был тут, мрачный, внушительный и неотразимый.

Альберта воззвала к нам, требуя внимания. Ей за сорок, она жилистая, сильная. При виде ее я вспомнила их с Дмитрием разговор нынешней ночью, но отложила это на потом. Виктору Дашкову не удастся испортить мне этот значительный момент.

Наступила тишина.

– Хорошо, – начала Альберта. – Все вы знаете, зачем находитесь здесь. – Мы были так напряжены и взволнованы, сидели так тихо, что ее голос почти звенел в пространстве гимнастического зала. – Это самый важный день вашего обучения перед окончательными, последними испытаниями. Сегодня вы узнаете, к какому морою будете прикреплены. На прошлой неделе все вы получили брошюры с подробным описанием того, как будут протекать последующие шесть недель. Уверена, вы прочли их. – Я-то уж точно прочла; по-моему, я ничего в жизни не читала так внимательно. – Страж Альто подведет краткий итог, перечислив основные правила полевого испытания.

Она передала пюпитр с прикрепленными к нему листами бумаги стражу Стэну Альто. Мне он нравился меньше других инструкторов, однако после гибели Мейсона напряжение между нами ослабело. Теперь мы лучше понимали друг друга.

– Итак, – чуть охрипшим голосом заговорил Стэн, – вы состоите при исполнении обязанностей шесть дней в неделю. Это мы делаем вам поблажку, ребята. В реальной жизни вы работаете каждый день. Будете сопровождать своего мороя повсюду – в школу, в спальный корпус, к «кормильцам». Всюду. Как вы впишетесь в их жизнь, целиком зависит от вас. Некоторые морои общаются со своими стражами как с друзьями, другие предпочитают, чтобы вы выступали в роли невидимого призрака и не разговаривали с ними. – Неужели он действительно употребил слово «призрак»? – Все ситуации разные, и вам обоим придется найти способ такого взаимодействия, который наилучшим образом обеспечит безопасность вашего мороя.

Нападения могут иметь место в любой момент, где угодно. Когда это произойдет, мы будем одеты во все черное. Вы должны всегда быть настороже. Помните, хотя вы и знаете, что нападение организовано нами, а не настоящими стригоями, ваша реакция должна быть такой, как будто вам угрожает непосредственная опасность. Не бойтесь причинить нам вред. Уверен, у некоторых из вас возникнет идея отомстить нам за прошлые обиды. – Среди учащихся послышались смешки. – Однако другие, вполне возможно, постараются сдерживать себя, опасаясь неприятностей. Не делайте этого. У вас может быть гораздо больше неприятностей, если вы дадите слабину. Не переживайте. Мы уж как-нибудь вытерпим.

Он перевернул страницу.

– На протяжении шестидневного цикла вы находитесь на дежурстве двадцать четыре часа в сутки, но днем можете спать – когда спят ваши морои. Просто помните, что, хотя стригои редко нападают при дневном свете, они могут заранее проникнуть внутрь, и о полной безопасности не может быть и речи.

Стэн перечислил еще несколько организационных моментов, и я незаметно отключилась. Все это было мне известно. Да и не только мне. Оглядываясь по сторонам, я видела, что не одну меня снедает нетерпение. Всеми владели волнение и мрачные предчувствия. Руки стиснуты. Глаза широко распахнуты. Мы жаждали получить свои назначения… и поскорее.

Закончив, Стэн вернул пюпитр Альберте.

– Идем дальше, – заговорила она. – Я буду называть ваши фамилии и сообщать, к кому вы прикреплены. Когда это произойдет, выходите сюда, и страж Чейз вручит вам пакет с информацией – расписание вашего мороя, его биография и тому подобные сведения.

Она принялась листать страницы, и все мы напряженно выпрямились. Послышались шепотки. Рядом со мной Эдди издал тяжкий вздох.

– Ох, господи! Надеюсь, мне выпадет кто-нибудь приличный. Не хочу на протяжении шести недель чувствовать себя несчастным.

Я успокаивающе сжала его руку.

– Конечно, – прошептала я. – В смысле, тебе непременно выпадет кто-нибудь хороший и ты не будешь чувствовать себя несчастным.

– Райан Эйлсворт, – четко произнесла Альберта.

Эдди вздрогнул – и я догадалась почему. Раньше первым в списке нашего класса всегда стоял Мейсон Эшфорд[2]; больше этого не будет никогда.

– Ты назначаешься к Камилле Конта.

– Черт! – пробормотал за нашими спинами кто-то, по-видимому рассчитывавший получить распределение к Конта.

Райан был одним из тех подлиз в переднем ряду. Он широко осклабился и пошел за своим пакетом. Конта была «восходящей звездой» среди королевских семей. Ходили слухи, что один из ее членов был кандидатом, когда моройская королева выбирала своего наследника. Плюс и сама Камилла была девушка приятная. Ходить за ней по пятам – для любого парня не слишком трудная задача. Райан возвращался на свое место с развязным и явно очень довольным видом.

– Дин Барнс, – прочла дальше Альберта. – Ты получаешь Джесси Зеклоса.

– Уффф… – одновременно выдохнули мы с Эдди.

Если бы меня распределили к Джесси, ему понадобился бы добавочный защитник – от меня.

Альберта продолжала называть имена, и я заметила, что Эдди вспотел.

– Пожалуйста, пожалуйста, пусть мне достанется кто-нибудь приличный, – бормотал он.

– Так и будет, – сказала я. – Так и будет.

– Эдисон Кастиль, – возвестила Альберта; он тяжело задышал. – Василиса Драгомир.

Мы с Эдди на мгновение замерли, а потом долг заставил его встать и выйти вперед. Идя туда, он через плечо бросил на меня быстрый панический взгляд. Выражение его лица, казалось, говорило: «Не понимаю! Не понимаю!»

То же относилось и ко мне. Мир вокруг приобрел расплывчатые очертания. Альберта продолжала называть имена, но я ничего не слышала. Что происходит? К Лиссе должна быть назначена я. Я буду ее стражем, когда мы закончим школу. Бессмыслица какая-то. Сердце бешено колотилось. Я смотрела, как Эдди подходит к стражу Чейзу и принимает из его рук пакет и учебный кол. Он тут же заглянул в бумаги и, наверно, дважды проверил имя, уверенный, что это какая-то путаница. Когда он поднял взгляд, по выражению его лица стало ясно, что там действительно имя Лиссы.

Я сделала глубокий вдох. Ладно. Пока нет нужды паниковать. Это просто канцелярская ошибка, которую можно исправить. Фактически они просто обязаны исправить ее как можно скорее.

Когда они дойдут до меня и там снова прочтут имя Лиссы, тут-то до них и дойдет, что они приставили двух стражей к одному морою. Они исправят ошибку и прикрепят Эдди к кому-нибудь другому. Чего-чего, а мороев у нас хватает. Их гораздо больше в школе, чем дампиров.

– Розмари Хэзевей. – Я напряглась. – Кристиан Озера.

Я просто таращилась на Альберту, не в состоянии произнести ни слова. Нет. Она не говорила того, что мне послышалось. Некоторые, заметив, что я продолжаю сидеть, начали оглядываться на меня. Но я словно оцепенела. Это невозможно. Видение Мейсона нынешней ночью казалось реальнее, чем это. Спустя несколько мгновений до Альберты тоже дошло, что я остаюсь на месте. Она подняла взгляд и с раздраженным видом зашарила им по толпе.

– Роза Хэзевей?

Кто-то подтолкнул меня локтем; видимо, подумал, что я не расслышала свое имя. Сглотнув, я встала и, точно робот, пошла между скамейками. Это ошибка. Это должно быть ошибкой. Я подошла к стражу Чейзу, ощущая себя марионеткой, которую дергают за ниточки. Он вручил мне пакет и учебный кол, предназначенный для того, чтобы «убивать» взрослых стражей, и я отошла в сторону, освобождая место для следующего.

Не веря своим глазам, я три раза перечитала распределение. Кристиан Озера. Открыла пакет, и вся его жизнь развернулась передо мной. Фотография в настоящий момент. Расписание уроков. Родословная. Биография. Там даже была описана трагическая история его родителей – как они по доброй воле стали стригоями и убили несколько человек, прежде чем в конце концов их поймали и уничтожили.

Согласно инструкции, мы, получив пакет, должны были прочесть досье, упаковать сумку с необходимыми вещами и за ланчем встретиться со своим мороем. Пока продолжали звучать имена, многие мои одноклассники оставались в гимнастическом зале, разговаривали со своими друзьями, показывали друг другу пакеты. Я держалась рядом с одной такой группой, благоразумно дожидаясь возможности поговорить с Альбертой и Дмитрием. Это было признаком моего недавно развившегося терпения – что я тут же не подошла к ним и не потребовала ответа. Поверьте, я жаждала именно так и поступить. Но вместо этого позволила огласить весь список, что, по ощущению, длилось целую вечность. В самом деле, сколько времени нужно, чтобы прочесть не такой уж большой перечень имен?

Когда последний новичок получил своего мороя, Стэн сквозь жужжание голосов прокричал, что пора переходить к следующей стадии, и начал выгонять моих одноклассников из зала. Я прошла сквозь толпу прямо к Альберте и Дмитрию, которые, по счастью, стояли рядом, обсуждали какие-то административные вопросы и не сразу заметили меня.

Когда наконец меня увидели, я протянула им свой пакет.

– Что это?

Альберта выглядела озадаченной и смущенной. Что-то в лице Дмитрия подсказало мне, что он именно такой реакции с моей стороны и ожидал.

– Твое назначение, мисс Хэзевей, – ответила Альберта.

– Нет, – произнесла я сквозь стиснутые зубы. – Не мое назначение. А назначение кого-то другого.

– Назначения в условиях полевых испытаний обязательны к исполнению, – суровым тоном заявила она. – Точно так же, как назначения в реальном мире. Ты не можешь выбирать, кого защищать, руководствуясь своими капризами и настроением, – не сейчас и определенно не по окончании Академии.

– Но по окончании школы я буду стражем Лиссы! – воскликнула я. – Это всем известно. Я рассчитывала, что и сейчас получу ее.

– Я знаю о существовании распространенного мнения, что по окончании школы вы будете вместе, но что-то не припоминаю никаких постановлений, где было бы сказано, что ты должна быть с ней и сейчас, во время школьных испытаний. Ты будешь работать с тем, кого тебе назначили.

– С Кристианом? – Я швырнула мой пакет на пол. – Вы, наверно, не в своем уме, если думаете, что я буду у него стражем!

– Роза! – взорвался Дмитрий, вступив наконец в разговор. Его голос звучал так жестко, так резко, что я вздрогнула. – Ты переходишь все границы. Так с инструкторами не разговаривают.

Терпеть не могу, когда меня укоряют. В особенности терпеть не могу, когда меня укоряет он. И тем более не могу терпеть, когда, укоряя меня, он прав. Но я ничего не могла поделать с собой. Я была ужасно рассержена, да и недосып сказывался. Нервы обнажены, натянуты, и внезапно стало трудно выносить даже мелкие неприятности. А крупные вроде этой? Просто невозможно выносить.

– Извините, – выдавила я против воли. – Но это глупо. Почти так же глупо, как не брать нас на суд над Виктором Дашковым.

Альберта удивленно посмотрела на меня.

– Откуда тебе известно… Не важно, позже разберемся. В данный момент ты получила распределение и должна принять его.

Внезапно рядом со мной раздался исполненный сочувствия голос Эдди. До этого я на какое-то время потеряла его из вида.

– Послушайте… Я не возражаю… Мы можем поменяться…

Альберта обратила свой ледяной взор на него.

– Нет, не можете. Твое назначение – Василиса Драгомир. – Она перевела взгляд на меня. – Твое – Кристиан Озера. Конец дискуссии.

– Это глупо! – повторила я. – Зачем мне впустую тратить время с Кристианом? Я буду с Лиссой по окончании школы. Если вы хотите, чтобы я хорошо выполняла эту свою работу, то должны сейчас прикрепить меня к ней, для большей практики.

– Ты и так будешь хорошо выполнять работу по ее защите, – сказал Дмитрий. – Потому что достаточно ее знаешь и потому что существует ваша связь. Но кто знает? Может, когда-нибудь, в каких-нибудь обстоятельствах тебе придется защищать другого мороя. Ты должна научиться охранять того, кого совсем не знаешь.

– Я знаю Кристиана, – проворчала я, – в том-то и проблема. И ненавижу его.

Ладно, это было очень большое преувеличение. Кристиан раздражал меня, правда, но не настолько, чтобы ненавидеть его. Как я уже говорила, наши совместные действия против стригоев многое изменили. Снова возникло чувство, будто недостаток сна и общее раздражение заставляют меня все преувеличивать.

– Так даже лучше, – сказала Альберта. – Не всякий, кого тебе предстоит защищать, будет твоим другом. Не всякий, кого тебе предстоит защищать, будет тебе симпатичен. Нужно учиться справляться с этим.

– Мне нужно учиться сражаться со стригоями, – возразила я. – Этому нас учили на уроках. – Я вперила в них пронзительный взгляд, собираясь предъявить свою козырную карту. – И еще я делала это лично.

– Эта работа требует не только изучения техники борьбы, мисс Хэзевей. Существует еще и личностный аспект – умение подойти к человеку, если угодно, – который на уроках практически не затрагивается. Мы учим вас, как бороться со стригоями. Вы самостоятельно должны научиться общению с мороями. А ты в особенности нуждаешься в том, чтобы научиться иметь дело с мороем, который не был твоим лучшим другом на протяжении многих лет.

– И еще тебе нужно научиться работать с тем, в отношении кого ты не можешь мгновенно почувствовать угрожающую ему опасность, – добавил Дмитрий.

– Правильно, – сказала Альберта. – Это в некотором роде помеха. Если ты хочешь стать хорошим стражем – если ты хочешь стать превосходным стражем, – тогда делай, что мы тебе говорим.

Я открыла рот, собираясь возразить, что, имея дело с близким человеком, буду учиться быстрее и стану лучшим стражем для любого мороя, но Дмитрий не дал мне и слова сказать.

– Работа с другим стражем поможет и Лиссе уцелеть, – сказал он.

Я онемела. Это был единственный довод, который мог на меня подействовать, и, черт побери, Дмитрий понимал это.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я.

– Для Лиссы тоже существует в некотором роде помеха – ты. Если она не получит шанса узнать, как будет протекать ее защита в отсутствие психической связи, в случае нападения риск для нее заметно возрастет. Быть стражем кого-то – это на самом деле обоюдные отношения. Твое сегодняшнее назначение сделано в интересах как твоих, так и ее.

Я молчала, обдумывая его слова. Они определенно имели смысл.

– И учти, – добавила Альберта, – это единственное назначение, на которое ты можешь рассчитывать. Отказ от него означает неучастие в полевых испытаниях.

Неучастие? Она сошла с ума? Это не то что пропустить один урок. Если я не пройду полевые испытания, то не закончу Академию. Я хотела взорваться, сказав, что это несправедливо, но Дмитрий остановил меня без единого слова. Спокойный, настойчивый взгляд его темных глаз заставлял меня сдержаться, подталкивал смириться с ситуацией и сделать это вежливо – ну, настолько вежливо, насколько я в состоянии.

Я неохотно подобрала с пола пакет.

– Прекрасно, – едко сказала я. – Я сделаю это. Но прошу отметить – против своей воли.

– Это мы уже поняли, мисс Хэзевей, – сухо ответила Альберта.

– Как угодно. Но я по-прежнему думаю, что это плохая идея, и со временем вы, конечно, придете к тому же выводу.

Не дав им ни слова сказать в ответ, я развернулась и стрелой вылетела из гимнастического зала. По дороге до меня дошло, каким капризным, надоедливым ребенком я выглядела. Но если бы они совсем недавно переживали вместе со своей лучшей подругой ее сексуальную жизнь, видели призрака и практически не спали, то тоже были бы раздражены. Плюс мне предстояло провести шесть недель в обществе Кристиана Озера – саркастичного, трудного, способного высмеять что угодно.

На самом деле он во многом похож на меня.

Это должны быть долгие шесть недель.