На злобу дня по воле – потому

За каменной стелой не ношенный день

За ним приобнимет свободный полёт

Твой вечер, как ветреный поля – родник,

За ним он не будет сегодня – играть

Внутри преткновения в целости – жизни,

А только гордится за стелой – в умах

Твой мир идеальности – будто поник

В глазах реализма он близко – искать

Другое наследие в тяжести – жизни..

Другим идеалам ты видишь, как сон

Внутри проникает под смелостью – ждать

Ту осень внутри притворившейся – мглы,

Как совести формы внутри – человека,

О дух символизма ты слово – возьмёшь,

О прошлое в том приращённой – былины

И в питерской форме, не ношенной дня

Ты будешь внутри утомлять – и меня,

Как будто ещё ты не знаешь – причины

О слове внутри городской – пустоты,

Что снова твои распрямляет – души

Порывы – над ясностью вечера в толк..

А сердце внутри укрощает – полёт

И будет ли ясностью стела – хранима,

Ты сам поднимаешься в смыслах – о свод

Внутри пробуждения к памяти – лет,

Ты пишешь внутри, как природы поэт

И серые склоны нам видят – прозрение

О том, что не стал ты искать – по любви

Другое наследие в каменной – жизни,

А только внутри, словно серой стеной

Ты пишешь за словом внутри – городским,

Ты ищешь от возраста в мысли – полёт,

Что стелой не носит твой образ и лёд,

А только расправив – гарцует о жизнь,

О слово внутри понимания – счастья,

Что дух философии собранной – в мире

Нам снова направит тот чисел – ответ

Внутри городской утопичности – стен,

За стелой им смело свой миф – предлагая,

Что замок в песке между многими – там

Своё расправляет внутри – повеление

И мнит, как остаток любви – на глазах

За сон городской красоты – на сомнении,

Что думам поэта ты выжил – внутри

Не ношенным образом слова – на днях,

Им только собой закрывая – прозрение

Внутри символизма и точности – лет,

Им видя любви в городской – суете

За каменной стелой – на жизни ответ..

Исчезновение рутинной моды

За властью скопленной – сегодня подойду

К любви в искусстве – может без тебя,

Но словом по короткому, как стук

Сердечной воли – в каторге восполню

За миром тем – нетленный звон души,

Что сам в себе исчез – на прошлой моде,

Что выключил внутри парадный – смех

И вынул солнце в мире – аллегорий

За эту смерть – в короткой пустоте,

За взгляд один из мира – посторонних,

Где горький ад не просит – подойти,

А просто умирает в нас – едва

Ты прячешь свой источник – от добра,

Ты им внутри на жизни не находишь

Парадный смех, что в обществе ведёт

Тот воздух мира – по одной главе..

Исчез в рутинной каторге – твой звук

И всё исчезло в мире – от проклятья,

Где стало внутрь смотреть – на бытие

То серой волей в пригоршне – одной,

Нам было тошно помогать – любви

Ещё искать свою опору в людях,

Когда забил тот наглости – фонтан

Внутри искусства – в смелый век внутри..

Он шёл в исчезновении куда – то,

Он вылил сотни тысяч стен – умов

На дно прохлады в мире без идей

И там искал причаленный – отход

От чёрной формы мира – без любви,

Где нет внутри обычности – смотреть

На этот белый порох, словно смерть

Одна внутри закралась – по годам..

Ты ей не знаешь в муках, что сказать,

Ты выключил ещё природный – возраст,

А там её рутинная струя

Скатилась в склепе в истинный – виток

Любви в искусстве, будто теребя

Ты слышал формой солнце – от неё,

Ты жил за этой гранью – бытия,

Где славы нет ещё на тёмной воле,

А только город на ночной – тоске

Внутри такси рассаживает – смелость,

Внутри всё ищет верх цены – в умах

И долго расправляет этот рай

По вольности краям, чтоб жизнью выжить

И стать своей отмеченной – гордыней

На моде в символизме – близ строки,

Такой понятной в образе – восхода,

Как слаженно внутри мы были – там

Одной мечтой и формой смысла – этой,

Что стали исчезать, играя сном

По краю вечной скуки – на словах..

Мёртвый коллапс наедине

Не ближе ли тебе – моя мораль,

Которая стекает возле плит,

Недвижно в том закинув – укрощать

Свободу – в преимуществе игры?

Ей стало новым утром – обращать

Сегодня – злое чувство превосходство,

Но жадностью ума – ещё встречать

Негодный случай – прямо на ходу.

Так выступом ты движешь – не одну

Случайную на опыте – программу,

Ты ей заполнил ночью эталон

Для мёртвой лжи, откуда отвечать

Ты будешь, словно нужен – не один

Не мне, а только возрасту внутри,

Когда в себе глазами – отворил

Ты серый камень подлого – вокруг.

Он ночью не сбивает – этот яд,

Он движет постепенностью – твою

Морали явь, и хочет указать

На мёртвый шум предела – на кону,

Что жизни ты отчаялся – страдать,

В коллапс сегодня заходя – ещё,

На новом свете мужества – ему

По тонкой форме чести и – ответа.

Там нет твоей приметы, что вина

Внутри за следом точности – ведёт

Тот серый камень чувства – на кону

И волю в отношении – им бросить

В ещё одну судьбу – проклятый час,

Что ночью он сложил – наедине —

То утро на растраченной вине,

Где мёртвому ты будешь – отвечать.

И звать его сегодня, что вину

На цели слов покорности – и ждать,

Что мёртвому коллапсу одному —

Ты часть Вселенной – слова на кону.

Нет счастья на одном звене

Одно звено не выпало, а тонет

К тебе прильнув о долгий разговор,

Одной судьбы – предчувствия печали

Из ясности найти – ещё позор,

А может слову вынуть – идеал

И там ему простить – никчёмный ад,

Где взгляд тоски всё падает – на трон

Внутри прелюдий общества – искать

То счастье на звене одной судьбы,

Тот уровень надежды, чтобы ты

Не стал себе изгоем – на глазах,

А только волей укоризны – жил

И сам искал то чудо – между строк,

Над пишущей привычкой о любовь,

Где между звёзд не ищет – диалект

Ту новую привычку в свете мира.

Нет счастья на одном ходу – пути,

Что целый скол звена – ему прощать,

Что выпало уму на том – краю,

Где было в душу общество – своё,

А стало между смыслом – обращать

За взятый номер существа – урон

И может в чувствах новому – прощать

Тот воздух цели мира – на поклон.

Не можем мы испить ему – теперь

Ту ласковую нежности – печаль,

Тот звук приметы юности прожить

Искусственное «завтра», чтоб молчать

И жить одним трудом – наоборот

По тонкой грани каторги – в себе,

Пока тебе в глазах – щадит поклон

Ту тяжесть благородного в душе.

Нет счастья на уме по звеньям – там,

Что выпали за совестью – уже,

Что волей обратили смерти – грань

Под видом об искусство – предложить

Себе внутри – старание, чтоб жить

И словно существом ещё – страдать,

На доводе внутри – в одном звене,

В котором ты не можешь – указать

На счастье в мире этом, что тебе

Оно – внутри сгустило приговор

И стало новой каторгой – вокруг

Манеры счастья – удивляться криво.

Удивление ниже противной строки

Нет меня на обрыве твоих – берегов,

Но украдкой ты дышишь мне – вслед,

Нет течения формы – заправить врагов

Под откосный манер – по руке,

Но щадит твой укор, подавляя ещё

Эту форму строки – на огне,

Удивлением даже не пробуя – мне

Отгадать – столько чувства и боли.

Нет меня и простило внутри – бытие

Только чёрные тени – за мир,

Но спустились внутри тополя – отдалять

От противного сердца – гранит,

Им молчим мы внутри и опять – хорошо

Стало в смертной тоске – по уму,

Отвечая взаимности жизни за торг

Отдалённого слова – по жизни.

Удивление точит противную – явь,

Словно спесь не единство – в глазах,

Не прикрыто внутри, обращая сидеть

Под потомственной волей – над прахом,

А сегодня глотать удивление – нам

И по стилю в рассказанной – тьме

Видеть общество, словно затухло оно

Под покровом внушения – к стилю.

Отгадай эту явь и потомственный – крик

Между прошлым обрывом – в пути,

Где ночами не видят – укромно глаза

Многолетнее общество – в стиле,

За которым ты сам удивляешься – в толк

И молчит – от противной строки

Вся никчёмность увесистой формы – руин

От проделанной гордой – тоски.

Нет её и нетленное поле – под гнёт

Непредвиденно смотрит вослед,

Чтобы утром на полной луне – отвечать,

Где сегодня – в искусственный лёд

Загоняют твой стиль идеальной – игры

И нет места внутри – укрощать

От противного – общество в роли своей,

Чтобы мужеству в том – отвечать,

Чтобы стало внутри неприкаянно – нам

В подозрении к старой строке —

Только ниже внутри – от молчания ей

Удивляться, под формой её обличая.

Не тяни на причал

Не тяни на плечах, отдаляясь в неволе

Этот груз поколения, словно один

Он затронул внутри утомлённое – горе

И расплатой оставил потери – имён.

Не ищи этот воздух, как облако нам,

Что обратно раскрыть мы уже – не вольны,

Но за чёрной тоской – в поколении сам

Ты уже на пределе тот мир – городской.

Не проси обещание верить – всему,

Что отжило в глазах за особой – игрой,

Где тянул ты свой груз на причале – ещё

Под готовой укором прибрежной – тоской.

Не гори обещанием, чтобы страдать

И в сердцах укорять идеалам – почёт,

Что не то поколение вникнуло – в рок,

А потом нам оставило только – молчание.

Этот ад повторился и в мире – одном

Ты его не проносишь, а только горя

Ты уже не отыщешь им тело – внутри

По горящему слову – о том говоря.

Не тяни на причале свой ветер – тоски,

Что по волнам умильно разбудит – прибой

И внутри с головой откровения – мчась

Ты им будешь опять по утехам – кричать

И вести свой рассказ по другому – уму,

Что оставил на свете – поколение чаяния,

Чтобы ждать этот утро и сложную – тьму

Между звёздами слов, подавляя молчание.

Ты не можешь теперь укрощать – белизну

Под короткой игрой разноличного – я,

Где тоска так томила – и в ветер несла

Тот причал, как внутри одичание.

То укромное зарево в пышной красе

И в своём поколении ты же – молчал,

А потом, как по воле в углах – прокричал,

Что не можешь без жизни об этом – уже.

Эта новая маска тебе, как мораль

И нетленный приток поколения – мира,

Где – то в том поколении мирно – искать

Этот сложный причал, чтобы видом его

Всё тянуть на глазах оправдание – в том,

Где в себе разноречие стало – уму

Только правом в судьбе – на лице означать,

Чтобы лучше тот груз на причале – тягать.

Взятый за живым зеркалом

В опустошённой комнате, тайком

Не видит мир обычное – тебе,

Когда ему за взятым зеркалом

Одной рукой потянет – пережиток,

Когда в руках осколками – ножа

Не смыта кровь материи – внутри,

Но теплит славный юмор – не дыша

Та спесь материального, как сон.

Внутри готовой комнаты – стою

И ветер на зеркальной мостовой

Ещё не дышит обществом – в твою

Мораль – за неимением быть сном,

А только слышать точные – шаги,

Внутри они прокрались на поклон

И ролью возле мнительной любви

В себе не ищут пошлое – потом.

Но вот открылся новый коридор,

Он словно в зазеркалье от любви

Троится мыслью прочной, что о нём

Ты сам в душе не думаешь – ожить,

А только тронул обществом – игру

Внутри попеременной формы лжи

И там – твой ветер мужества о сон

Всегда нетленно – будоражит дни.

Они всегда от каторги – видны,

Троятся возле приторного – вскользь,

Они, как чёрной лилии – мозги

Не вышли в тон аллюзии – насквозь,

Но стало новым зеркало – впотьмах

На комнате из прошлой формы – лжи

И тени внутрь отпряли нам – ожить

По воздуху, в котором – дорожить

Ты будешь чувством личного – о нём,

Оно – за взятый пошлости маяк

Не станет думать выше – этих звёзд,

Оно не только юмором – под мрак

Струится выше чести – в облаках,

Ещё внутри крича и припираясь

Над вечностью пропавшей – от тоски,

Когда внутри от зеркала – не ты,

А только мёртвый образ – выбираешь,

Ты им сегодня дышишь – о покой,

За взятый после жизни – диалог,

Ты внутрь приметы вышел, как огонь

И стал им меньше пошлости – умов,

Но сам стоишь у зеркала – впотьмах

И нежно руку в сердце – теребя —

В живое только смотришь – на себя.

Оттенок страха

Между прочего им – не сидишь,

Между слов необычно рисуешь,

Всё что думаешь сам – запретил,

А от счастья внутри – погибаешь.

Им не мыслим обратный отсчёт

Между прошлым в намеченной рамке,

Им ты ждёшь, что на мир – идиот

Свою имени ставит – программку.

После долгой ночи – напролёт

Ты мечтая – всё требуешь жадно

Дух излитого общества взять,

Для того ли, кто видел свой срок.

Между каждой системой у глаз,

Между прошлой обычностью мира,

Где настал идеальный рассказ

И течёт эволюции страх.

После долгого гнёта – в разливе

Ты глядишь обоюдно в кольцо,

Нам оно – по осмысленной миру

Превалирует честью в лицо,

Идеальностью, к жадной подсказке,

Чтоб жил тот оттенок – внутри,

Там искал его месяц от власти

И держал под обычным пари.

Что же будет твоей переменой,

Где ты слышал свой – чёрный намёк,

Он когда – нибудь выйдет у мира

Идеальностью смысла – меж строк.

На оттенки им падая – кровью,

Между тысячей гоночных псов,

Чтобы думать об этой нам – жизни

И искать свой приют – на засов.

Серьёзный вампиризм

Открывает свой чёрный надзор

Огнемёт из пространства у мира,

Наблюдает под страхом – тюрьму,

Из которой на каторге – жил

Идеальный рассказчик в душе,

Ухмыляясь дожить до мотива —

Им непрошенной маски – сказать

В обоюдное властью – лицо.

Ну и что – ты сегодня вампир,

Ты крадёшься под подлостью мира

И настигнешь свой каверзы ритм,

Только падая снова – в кольцо

Между прошлым и роком со звёзд,

Где бывал ты тем близким кумиром,

Где струилась та самая честь

И наглядно смотрела в лицо.

Пусть по серой картине – твой вид

Одинаковый путник для каждой звезды,

Ты находишь ему – свой ответ

И серьёзной бедой образуешь – тюрьму.

Потому ты вампир из людской

Категории чести – в наитии прав,

Потому ты на страх городской —

Всё наводишь тот искус – в глазах.

Где не стало твоей не проеденной тьмы,

Где ответил ты сам, что доволен на вид,

Ты уходишь в подземное царство Земли

И стоишь им там – мёртвой горой.

Нас серьёзно манит, открывая надзор

Эволюция разума – объяснить приговор,

Что оставил ты в чести, и миру – взаймы

Всё идёшь покорять – эту гору войны.

Где ей нет идеалов и спала внутри

Монолитная боль, от которой взойти

Мы не можем сейчас, только прячет вдали

Свой вампирский оскал – эта тень у Земли.

Настигает и ранит – сквозь подземную ложь

Футуризма намёки и от этого дрожь —

Стала явной проблемой из слова – уму,

В этом чёрном надзоре, обречённо к тому.

Пережиток из альбома

Нагляден, как история твоя,

Ты вышел сам ей – смелым потому,

Переживая подлости вину

И что – то неотъемлемо о нас.

За фотографией не видит ренессанс,

Что живо счастье, может потому

Ты открываешь лучшее в глазах

И видишь пережиток – от вины.

Альбом не пишет мыслью – о тебе,

Он ищет связь по схожей колее,

Где был ты чувством создан для его

Картины лет по старости своей.

Ты перелистываешь волю о портрет

И тонкий шёпот мира – у лица

Твой неприглядный козырь для забот,

Оставшихся для смысла – по любви.

Им нет потёртой жилы на сердцах,

Им нет подстрочки вымышленной части,

Что общий человеческий размах —

Внутри неприготовленной беды.

Что схожим разговором – видит час,

И словно оживая на страницах

Ты сам допишешь истины рассказ,

Как будто стало времени – светло.

На сломанном плато из фотографий

Не ожидают вечности – хвосты

Твоей игры и новой грани счастья,

Они лишь смотрят прямо – изнутри.

Альбомный лист у зрения их – ставит

Посередине выложенной частности,

А только свет в пародии – им станет

Картиной пережитка от души.

Ты тронул эту частную игру

И воздух, как прохладные черты

Излил фантомной вывески печаль

И тонко указал на это счастье.

Где выложены общие черты,

Им нет предела в выемке души,

А только странный лист от бытия

Влечёт искусством думать – о тебе.

Отчего обнимает ложь?

Внутрь ветра летит и гнетёт

Эта странная ложь – для меня,

Это общество точной войны,

Без которой не жить – этим дня.

Что ему не пророчь – то удав,

Для любви или призрак, как ложь,

Что крадётся убрать – до войны

Эволюцию смысла под нож.

В каждой каторге волей вольны

Умирать эти сны от других,

В каждом вороне смыслом – они

Неприглядное поле войны.

Ходят кругом в отчётливом сне,

Отчего обнимают им – ложь

И наверно встретят в вине —

Утомление в сказанном сне.

Отчего не забыть им – войну,

От того, что не видят ту ложь

И за мыслью всё тянут – игру,

Как уложенный искус – под нож.

Нивелируя право из нас,

В неприглядном прообразе мира,

Им бы видеть свой пафос – у слов

И касаться той въедливой лжи,

Где закончил ты правом и жил

В этой мысли, в остатке руин,

Где закопаны многие – ими,

Чтобы думать не так, как вольны.

Чтобы верить от смысла – уму

И страдать от приглядной войны,

Потому в непривычную тьму —

Им ты видишь – ту форму игры.

Потому остановлен твой бег

И закрыт он от роскоши зла,

Потому ты остыл, как вина —

На затравленной пошлости лет.

От чего отнимает свой свет

Идентичность – прожить ту войну,

За которой не видно от глаз

Утомлённой фортуны для нас?

Этим видом за ложь – не отдаст

Волю права – идти до конца,

Где не видно в приглядной войне

Идеалов в невидимой тьме.

Где не прошен маяк из других

И отчётливой робостью мира —

Ты опишешь свой видимый штрих,

По конечному фарсу войны.

Роковая женщина

Поздно – не пасть одному

В лёгкий испуг за любовь,

Поздно – не видеть вину

В счастье из тысячи роз,

Где необычно вольна —

Видеть та женщина в нас,

Что идеальный внутри —

Символ из сердца летать.

Словно глаза обошли

Ветер – в весомом аду,

Словно на нас перешли

Верить в ту гиблую тьму,

Где не страшит идеал

В сказанной яркости лет,

Где ты увидел оскал,

Словно им тешишь ответ