Жертвы Лихо

«Поместье»

Светило яркое солнце, шелест листвы на деревьях успокаивал. Где-то во дворе лаяли охотничьи собаки, устраивая между собой перекличку. В доме было как всегда шумно. Слуги возились со своей обыденной работой. Хозяин загородного дома – князь Федор Никитин был мужчиной в преклонном возрасте. Занимался он в основном дипломатическими делами при дворе, изредка путешествовал, улаживая иностранные конфликты связанные с торговлей. В общем, на месте не сидел и всегда пребывал в движении. На данный момент он переехал из города, чтобы немного отдохнуть и поохотится. Его супруга Мария Петровна вспыльчивая и властная женщина была младше его на десять лет, часто проводила званные вечера в городском имении. Любила посещать балы. Чаще всего была оптимистична и легкомысленна в глазах окружающих. У неё было двое детей. Старшая дочь 24 летняя княжна Анна и младший 15 летний сын – Кирилл.

Загородное имение князя Никитина находилось в деревне «Дироновка»3. Земля эта была подарена царём за заслуги князя в области расширения торговли с иностранцами. Сам дом был двухэтажный с огромным количеством комнат. Интерьер комнат был самым разнообразным. Но предпочтение всё же отдавалось самой изящной резной мебели.

В доме было две лестницы. Первая – парадная. Вторая в конце здания, чаще всего использовалась слугами. На первом этаже находился огромный зал для проведения балов. По правую сторону лестницы, шли гостевые комнаты. По левую сторону были комнаты отдыха – библиотека, кабинет князя Никитина.

На втором этаже находились личные комнаты князя и его семьи. Слева от лестницы были комнаты детей. Самая дальняя принадлежала княжне Анне.

Дама с черными как смоль волосами стояла посреди огромной светлой комнаты. Она смотрела на своё отражение в зеркале, поправляя складки на платье. Звали её Анна Федоровна, дочь князя Никитина. У княжны были красивые наряды и украшения, семья была достаточно обеспеченная, поэтому, по большей части княжна ни в чём не нуждалась. Всё было хорошо кроме её физического состояния. Тощая болезненная фигура явно давала понять, что она много страдала и мучилась со здоровьем. Белая кожа не знавшая солнечного света, слегка видимый румянец на щеках и светло алые губы резко выделялись, средь этой белизны. Высокий рост придавал ей поистине хрупкий облик. У Анны как говорили местные врачи была падучая4. Поэтому судьба девицы была незавидной. Счастливое замужество, которое было радостью для всех девушек, обходило её стороной. Отец Анны тратил много денег на врачей, но мало кто из них мог действительно помочь ей. Ни у кого не было сомнений, что его старшей дочери осталось жить считанные годы, а может месяцы. Анна до сих пор не могла понять, почему отец так цеплялся за неё, оставляя брата почти без внимания.

Княжна унаследовала от отца нежно-зелёные глаза и прямой аккуратный нос, из недостатков у неё была только излишняя худоба, граничащая с истощением. На званные вечера и балы девушка не ходила по состоянию здоровья. Друзей и приближенных служанок у неё не было. Большую часть времени она находилась одна в загородном имении. Отец настойчиво пытался разговаривать и проявлять внимание к дочери, но княжна так же настойчиво продолжала строить незримую стену между ними. Мать считала, что на фоне болезни у девушки отчетливо появились психологические проблемы. Извечная безвольность Анны выводили Марию из себя. Этот ребенок надоедал угрюмым и мрачным видом. Она раздражалась от одного только её голоса. Поэтому, лучшим решением для них стало просто игнорирование друг друга. Анна считала, что поведение матери вполне заслужено. Она ждала этого и от других.

В комнату княжны с грохотом ворвалась крупная женщина лет тридцати с полотенцем в руках.

– Ну, наконец – то нашлись! – крикнула она, басистым громким голосом.

Девушка привыкла к тому, что эта нахальная крестьянка врывается без стука в её комнату. Потому, что частенько бывает так, что княжна сидя в своей комнате молча падает в обморок или же у неё случаются приступы. От личной горничной Анна категорически отказывается. Эта настойчивая женщина, вполне удовлетворяла все требования княжны.

– Куда собрались, княжна?

– Акулина, выйди, не мешай!

– Я батюшке всё-всё расскажу! Там барыня с отцом Сергием вас ждут, а вы видите ли гулять изволите! Что это на вас нашло?

– Ненадолго в лес выйду, хоть посмотрю как крестьяне празднуют и гадают.

– Господи, боже! Чего удумали?! Невесть куда идти, так ещё и в день такой!

– Акулина, с отцом я сама договорюсь. Он против не будет.

– Будет, ещё как будет! Да можно ли вас. хрупкую, пускать в лес через болото. Сегодня день ужасный, черти пляшут в лесах! Не помните что ли, что вашу дворовую девку-то год назад нечисть сгубила!

– Не помню. – пожав плечами, ответила Анна.

– Ах, не помните?! А я помню, как нашли её бедняжку истерзанную. Сожрали твари!

– Небось, просто волки загрызли.

– Все то вам просто! Сама видела, что не волки её так! На теле следы от зубов далеко не волчьих. Вот вы бы, княжна, в обморок упали, если увидели! Язык у вас острый и речь дерзкая слишком для девицы! Но не надо забывать чему вас учила мамзель Жаклин… – Акулина продолжила говорить.

Дама склонила голову, устало вздохнув.

– Расскажи побольше про девку ту. – наконец прервала её Анна, только чтобы сменить тему. Настроение резко сменилось.

– А вы не пойдете никуда, если я расскажу?

– Не пойду. – пообещала Анна.

– Смотрите мне! Слово своё держите. А то попадёт мне, старой кухарке. Батюшка то ваш не стал рассказывать вам этого. Я себя подставляю.

– Ох, да говори уже! – повысив голос, сказала княжна.

Анна села на кушетку, почувствовав лёгкое головокружение.

– Глафира имя её, кузнеца дочь. В ночь Ивана Купала вышла с ребятней в лес. Их много было, человек десять, пятнадцать, не сразу хватились, что одной нет. А потом искали-искали, не нашли. Только дудочка осталась её рядом с болотом. Жаль девку, молодая она была, вашего возраста. Уже и жениха нашли, и всё то у них ладно было.

– Скажи как она выглядела. – пробормотала вдруг Анна.

– Так вы её и не видели может никогда, она около ваших покоев не ошивалась. Высокая была девка, русые волосы и на лице две родинки под левым глазом. Голос приятный звонкий. Улыбалась часто…

Княжна по описанию смутно вспоминала, что таковая и правда была. Странно, что образ именно этой девушки всплыл в голове. Ведь Анна сама по себе пыталась не обращать внимание на крестьян. Их существование было ничтожно. Такое отторжение возможно было вызвано отрицательным примером матери. Сначала презрение распространялось на прислугу, а затем переросло во что-то более глобальное – мизантропию5. Княжна терпела приступы отвращения к людям. Девушке казалось, что единственное, что в состоянии ощущать её тело это бесконечную усталость.

Анна чувствовала как каждое слово сказанное Акулиной резкой болью пульсировало в голове. Её голос слишком громкий. Настолько громкий, что невозможно разобрать смысл.

– Достаточно! – вдруг крикнула княжна.

На мгновение служанка замолкла от неожиданности. Но ей не впервой видеть перепады настроения Анны.

– Мне надоело, уйди. – прошептала княжна, пытаясь скрыть свою злость.

– Ну, если вы не идете никуда, то я позову гувернантку.

– Передай ей, что я плохо себя чувствую! – крикнула княжна.

– Анна Федоровна, да вы обленились совсем!

– Мне нужно повторить дважды? Оставь меня! – закричала княжна, последние остатки морали покинули её.

Девушка уже перестала понимать происходящее, взгляд упал на канделябр. Страшная мысль промелькнула в голове.

«Одной меньше, одной больше!» – настойчиво шептал голос внутри. Почему-то ей показалась эта ситуация знакомой, как будто что-то подобное происходило раньше.

Княжна сжала кулаки так, что костяшки побелели. Анна схватила подсвечник со стола и поплелась к двери, чтобы закрыть её на засов. Одному богу известно, что могло произойти, если бы не вмешалась княгиня. Мария, услышав крики сразу поспешила к дочери в комнату. Княжна остановилась, увидев мать на пороге.

– В чём дело? – строго спросила женщина, оглядывая комнату.

Канделябр выпал из рук аристократки. Удар металла о паркет вывел княжну из оцепенения.

– Кто разрешал тебе сегодня покидать кухню? – холодно спросила Мария, обращаясь к служанке.

– Простите, милостивая государыня! – заверещала испуганная крестьянка.

– Пошла прочь, с глаз моих. – буркнула женщина.

Акулина поклонилась несколько раз и вылетела из комнаты, как ошпаренная. Мария ухмыльнулась, поглядев на дочь сверху вниз.

– Я так и знала, что ты снова проявишь себя.

Анна молча посмотрела на канделябр. От матери она почти ничего не могла скрыть, как бы не старалась. У княжны создавалось впечатление, что мать знает больше, чем все остальные люди. Её тяжелый взгляд прожигал душу. Мария тоже не была праведницей, несмотря на замечательную репутацию слухи о её гнилой натуре вскоре должны были распространиться, словно пламя.

– Позову священника. Уж он то поможет тебе угомонится.

Анна понимала, что это глупость. Девушка с самого детства была вынуждена притворяться той, кем не является. Стоя на литургии перед иконами, и читая молитвы мысли её были далеко за пределами добродетели. Это всё ложь. И мать её точно такая же. Образ благочестивой дамы был всегда успешно отыгран на публике. Ханжа.

Княжна считала себя такой же прогнившей, как и вся их семья. Иногда было жутко осознавать это. Мысль о том, что со дня на день к ней придет её духовный наставник – отец Сергий, ещё больше разозлила девушку. Этот старик всегда пытался искать что-то хорошее и светлое. Его поучения не помогали.

– Сейчас же прими лекарство. – строго сказала Мария.

Княжна достала маленький пузырек и на глазах матери выпила содержимое. Оно служило и успокоительным и обезболивающим для девушки.

– Кончается – прошептала Анна, опустившись на кушетку.

Мать Анны только лишь кивнула и вполне довольная своей родительской опекой, ушла в свою комнату, заперев дочь. Весь оставшийся день княжна провела в полном одиночестве, обдумывая произошедшее. Мысли путались, создавая какие то нереалистичные картинки в памяти.

«Лекарство»

На следующее утро Анна кое-как встала с кровати. Тело отказывалось двигаться. Она подошла к туалетному столику, взяв гребень. Собственное отражение не радовало её. В этой белой ночной рубашке она была похожа на привидение. В девять утра, как обычно был завтрак. Ей совершенно не хотелось ни есть ни пить. Не было сил даже улыбаться. Девушка аккуратно расчесала и собрала волосы, затем надела зелёное платье, привезённое отцом из заграницы. Оно очень шло ей, но мысли девушки были с абсолютно противоположным значением. Ей почему-то было до крайности невыносимо находится в обществе своей родни. Княжна хотела, чтобы это всё закончилось, но в который раз молча вышла за дверь. Тяжёлая поступь отца заставила девушку поднять глаза.

– Приветствую, батюшка. – пробормотала она, всё же выдавив из себя улыбку.

Мужчина тоже улыбнулся и потрепал дочь по голове. Князь был человеком не особо разговорчивым. Чаще всего беседы их были строго по делу. Анне казалось, что глядя на отца тяжело догадаться что у него на уме. Это было немного пугающе. Но инцидентов подтверждающих жестокость или аморальность князя не было.

– Ты сегодня в хорошем настроении, да? – без раздумий спросил он. К его великому сожалению проницательность в плане женских эмоций давалась ему очень тяжело.

– Да. – солгала девушка, не зная плакать ей или смеяться.

Трапеза прошла в абсолютной тишине, потому что мать с братом с утра были в храме на литургии. Это было замечательно. Момент был подходящий для просьбы. Положив столовые приборы она взглянула на отца. Отец всегда потакал её желаниям, пока не вмешивалась мать.

– Разрешите мне выйти прогуляться в лес, ненадолго.

– Иди, но возьми с собой кого-нибудь из крестьянок.

– В этом нет необходимости, я хочу погулять с собакой.

– Хорошо.

– На этом позвольте мне откланяться.

Мужчина махнул рукой, показав что она может быть свободна. Всё, что она требовала, он готов был предоставить ей. Но она почти никогда ничего не просила. Это омрачало князя. Наверное, в глубине души он всё же пытался сблизиться с дочерью, но незримая стена выстроенная Анной не давала ему этого сделать. Он по неизвестной причине винил себя, поэтому через подарки и заботу старался успокоить свою совесть.

– «Почему он так себя вел? Какова причина такого хорошего расположения?» – этот вопрос не давал покоя княжне. Она часто старалась найти логическое объяснение подобному поведению, придумывая разные теории, но ничего правдоподобного не приходило в голову.

Девушка спустилась во двор.

Псарня находилась в самом конце сада. Крестьяне склоняли головы, приветствуя госпожу. Она не обратила на них никакого внимания. Само помещение было рассчитано всего на 80 собак, среди которых было 40 гончих (некоторые из которых, куплены у лучшего друга князя – графа Шеневского), 24 борзых, 6 волкодавов, подаренных родным дядей, 4 таксы и 4 бладхаунда.

– Княжна изволит свою собачку взять? – спросил кто-то из крестьян.

– Да.

– Ей вывели крупного щенка кавказкой овчарки. Этого пса подарил ей дядя, который буквально был помешан на собаках. Щенок очень напоминал пушистого медвежонка. У него была круглая морда и массивные лапы. Время от времени Анна навещала его, используя как предлог, чтобы ненадолго сбежать. Ей казалось, что когда она видела щенка в последний раз он был гораздо меньше. С именем она не особо задумывалась, поэтому имя ему подобрал младший брат, решив назвать его Волком. На Волке был кожаный ошейник с золотой вышивкой. За собакой хорошо ухаживали. Мягкая длинная шерсть всегда была старательно вычесана.

Девушка взяла повод и вышла за порог. Пёс был очень счастлив, что за ним наконец пришли. Он вилял хвостом и настойчиво бился мордой об её ладонь, требуя, чтобы его погладили.

«Какое тупое и надоедливое животное» – подумала она, все же погладив его по холке. Было тяжело справится с ним. Собака металась из стороны в сторону. «Стоит потом сказать крестьянам, чтобы обучили его», – подумала княжна. Словно в ответ на её мысли, толстая дворовая девка с вёдрами, крикнула ей о том, что собаку можно отпустить с поводка и она не потеряется.

Сняв с поводка пса, Анна медленно поплелась по тропинке, отдаляясь от дома. Солнце скрылось за тучи, предвещая скорый дождь. Свежий воздух успокаивал расшатанные нервы княжны. Стоило бы взять с собой шаль, но уже поздно возвращаться. Двор давным-давно скрылся за лесной полосой. Девушка шла на протяжении сорока минут. Вокруг были высокие деревья с переплетающими кронами.

Крестьянка не соврала, пёс никуда не убежал, держался рядом, время от времени прыгая по лужам. Княжна устало прислонилась к дереву, пока промокший Волк отряхивался от очередного заплыва. Анне захотелось присесть, отбросив все сомнения она задрала платье и опустилась на землю. В какой-то мере это оказалось даже приятным ходить до изнурения, а потом падать без сил. При таком раскладе все мрачные мысли сами собой исчезали. Девушка закрыла глаза, невольно улыбаясь. «Всё-таки стоит почаще выходить» – подумала она, постепенно проваливаясь в сон. Впервые за несколько лет она могла спокойно уснуть. Эта странная атмосфера сморила её лучше любого снотворного. Сколько она проспала один бог знает. Приятное чувство спокойствия разливалось по всему телу. Сквозь сон она слышала собачий лай, но сил открыть глаза не было. Пёс взвизгнул и затем наступила всепоглощающая тишина, не типичная для леса. «Если бы у меня был выбор я бы хотела умереть именно здесь» – промелькнула у неё мысль. И тут же её будто пронзило ножом. Это желание было одновременно ужасно и притягательно. Рассудок потихоньку возвращался к ней. Легкая боль в ноге заставила девушку открыть глаза и закричать от ужаса. Средних размеров змея коричнево-золотого цвета с блестящей чешуёй уже уползала от неё. Анна посмотрела на лодыжку, но никаких следов укуса не было.

– Ко мне, Волк! – вскрикнула она, вскакивая на ноги. Кровавые пятна на траве заставили её содрогнуться.

Княжна не смогла посмотреть назад. Тело не слушалось. Сильный порыв ветра заставил её содрогнуться. Девушке казалось, что она не одна. Животный страх пересилил желание отыскать собаку. На её голос пёс не отзывался. «Может устал ждать меня и убежал» – решила дама, сжав поводок в руках. На счёт «три», нужно успокоиться и выдвигаться. «Один… два…»

Княжна быстрым шагом пошла к дому. «Он ведь просто убежал» -успокаивала себя девушка. Ей абсолютно не нравилось это чувство. Чувство тревоги за собаку. Сколько она себя помнила, даже с раннего детства ей хотелось заглушить все эти проявления человечности. И надо сказать, что у княжны это без проблем получалось, до сегодняшнего дня.

Как только Анна скрылась из виду, фигура в черном плаще скинула труп собаки на землю. Незнакомец снял капюшон и сел рядом с несчастным животным.

– Извини, уж, дружище ты был слишком шумным. Но видимо, ты был ей нужен. Может и тебя забрать к себе? Это ведь будет благородно с моей стороны. – произнес юноша, вытирая кровь со своего кинжала.

Бледная ладонь незнакомца была изувечена следами от укусов Волка. Юноша поправил рукав своего костюма, закрывая раны.

– Барышня убежала, может вернуть её? – прохрипел чей-то противный голос. Тёмный силуэт материализовался перед юношей. Это был один из лесных духов. Выглядел он как сгорбленный старик с взлохмаченными седыми волосами.

– Просто проследи, чтобы никто не напал на неё. – приказал таинственный юноша, взвалив собаку на свои плечи.

– Слушаюсь, владыка. – ответил он, почтительно склонившись.

На улице уже сгущались тучи, поэтому Анна пошла ещё быстрее. Её не покидало чувство, что кто то наблюдает за ней. Оглядываться было невыносимо страшно. Дорога обратно проходила гораздо живее, осталось почти четверть пути, когда княжну настигла карета отца. Исчезновение собаки списали на плохую дрессировку. Княжна не стала говорить отцу о том, что произошло в лесу. Шансы того, что ей поверят были крайне малы. Девушка была вынужденна сказать, что собака помчалась за уткой и пропала. Поиски были тщетны. Мать Анны единственная, кто не поверил ей. Её плохое настроение оставляло осадок на душе.

– Так и скажи, что избавилась от пса! – повысив голос произнесла её мать.

– Маша, замолчи… – пробормотал князь, взяв жену под локоть.

– А вы тоже хороши, похоронили меня здесь, в этой глуши! – крикнула Мария Петровна. – Или я должна здесь с ней помереть! Какой год я в этом загородном доме пока вы в отъездах! – кричала Мария.

Князь молча слушал, даже не став перечить. Её крики как будто не доходили до его ушей.

– Я не делала этого. – ответила Анна, посмотрев на отца.

Мужчина кивнул. Он был не в духе. Истеричность жены Федор терпеть был не в состоянии.

– Вот как, свою жестокость можешь не скрывать. Тебе следует обратиться уже к своему духовному отцу. Я поговорю с ним. Он завтра приедет! – верещала мать.

Девушка не понимала почему все проблемы, даже несуществующие, должен решать отец Сергий. Если её мать это успокаивало, то Анну же пробирала мелкая дрожь от ярости. Она готова была расплакаться от тоски во время его нравоучений. «Разве у отца Сергия нет дел в монастыре? Или же его так прельщают пожертвования матери, что он по первому зову мчится к ней.» – хотела возразить девушка, но вовремя прикусила язык. Даже если старик и правда был эталоном чистоты и добросердечности, княжна многое утаивала на исповеди. Сергий не внушал ей доверия.

«Зоран»

Всё следующее утро Анна пролежала в постели с температурой. Лихорадка овладела её телом. Странные видения о необычном месте не давали ей покоя. Каменный замок и чудовища которые обитают в нём. Но самое страшное, то что и она жила среди этой нечисти. Боль в ноге настораживала и изредка выводила девушку из полусонного состояния. Княжна встала с кровати и направилась к туалетному столику, опираясь на стену. Новый флакон с лекарством уже стоял рядом с зеркалом.

Дама тяжело вздохнула. От приёма этого успокоительного ей почему-то становилось ещё хуже. Но и отказаться княжна была не в состоянии. Это лекарство вызывало жуткую зависимость. Анна допила его до последней капли. Княжна медленно сползла на пол. Её словно ударили чем-то тяжелым по голове. Дыхание стало сбивчивым, а сердцебиение участилось. Она и не почувствовала как по её бледным губам уже сочилась пена.

Совсем скоро приехал отец Сергий. Мужчина с лучезарной улыбкой и невинным сознанием. Княжна была в невменяемом состоянии. Девушка совсем не различала слов духовного наставника, лица пришедших слуг. Пока Анна боролась с лихорадкой священник не мог спокойно смотреть на мучащуюся княжну, поэтому он открыл молитвослов, читая псалмы.

Родители Анны срочно вызвали врача. Княжна смутно помнила, что священник наконец уехал, после того, как поговорил с Марией Петровной. Был уже поздний вечер. Старику предлагали остаться, но он на радость княжны отказался. Девушка облегчённо вздохнула и кое-как встала с кровати. Анне стало немного полегче. Она сняла с себя одежду и надела ночную рубашку. Время было уже за полночь. Свет погас.

Чей-то тонкий скрипучий голос вывел княжну из изнурённого состояния:

– Иди сюда! Иди… скорее иди! Следуй за мной! – пропела какая-то нечисть. Противный голос продолжил подзывать её. Тело повиновалось, вся слабость исчезла.