(Не) настоящий наследник
Почему-то рядом с этими животными я забываю обо всем. И даже на Амира не обращаю внимания.
– Хотите прокатиться? – неожиданно спрашивает он.
Оборачиваюсь и мотаю головой.
– Опять боитесь? – ухмыляется. – Может, пора начать избавляться от своих страхов? – смотрит куда-то и зовет: – Виктория!
Из-за стога сена выходит девушка.
– Виктория, это Екатерина Валерьевна, – представляет меня Амир. – Покажите ей Сусанну. Екатерина Валерьевна ни разу не каталась на лошадях. Помогите ей.
– Хорошо, Амир Каримович, – улыбается она и обращается уже ко мне: – Пойдемте? Вам надо будет переодеться.
В комнате, где стоят какие-то кубки, а вся стена увешана фотографиями с лошадьми, Виктория помогает мне переодеться. Такая непривычная одежда. Впрочем, платье тоже словно чужое.
Когда мы появляемся вновь, Амир о чем-то разговаривает по телефону, отвернувшись к окну. Виктория помогает мне забраться на лошадь и показывает, как и за что держаться. Потом сама за уздечку медленно ведет лошадь вместе со мной.
Я сижу, вцепившись в упряжку. Мне и страшно, но и нравится это.
– Вы хорошо держитесь! – подбадривает меня Виктория. – Сусанна приняла вас. Почувствовала.
– А можно ее погладить сейчас? Когда я на ней?
– Конечно, – улыбается.
Я провожу рукой по мягкой шерсти, лошадь слегка дергает головой, но продолжает спокойно идти. Я даже расслабляюсь немного.
Но тут раздается громкий возглас Амира:
– Что значит «не может»?! Я не спрашивал, что он может! Чтобы вечером информация была у меня!
Мы с Викторией устремляем взоры на него. А он ударяет кулаком в воздух и со всей силы пинает стоящее рядом ведро. Оно летит в стену с грохотом. И я чувствую, что лошадь этого пугается. Хрипит, мотает головой, а потом подпрыгивает на задних ногах. Я, вроде, не ослабеваю хватку, но все равно теряю равновесие и падаю
– Сусанна, тихо! – слышу голос Виктории и она отводит от меня лошадь.
Пытаюсь встать и ощущаю острую боль в ноге. Морщусь.
– Что с вами? – ко мне подходит Виктория. – Встать сможете? Извините, пожалуйста! Это я виновата, не досмотрела. Не удержала Сусанну. Давайте я помогу.
– Спасибо, – отвечаю, продолжая морщиться. Все равно движение ногой доставляет боль. – Вы не виноваты.
– А кто виноват? – голос Амира раздается сверху. – Идите, Виктория. Я помогу Екатерине Валерьевне.
Девушка послушно кивает и возвращается к лошади.
– Договаривайте. Я виноват? – он садится передо мной на корточки.
Смотрит сначала в глаза, а потом переводит взгляд на ногу, за которую я держусь. Убирает мою руку и касается ноги своими горячими пальцами. Чуть нажимает и я ойкаю.
– Неужели, повредили? – хмурится Амир. Аккуратно обхватывает меня и поднимает на руки.
– Не надо, – прошу я.
– Вы здесь хотите остаться? – спрашивает строго и, не дождавшись ответа, уносит меня.
Заходит в какую-то комнату и сажает на диван. И начинает расстегивать обувь на мне.
– Что вы делаете? – хватаю его за запястье.
– Ногу осмотреть хочу, – второй рукой убирает мою ладонь. – Успокойтесь, Екатерина. Надо осмотреть. Если что-то серьезное, то без врача не обойтись.
Наверное, он все же прав.
Амир с серьезным лицом ощупывает мою ногу, осматривает ее.
– На мой взгляд, ничего серьезного. Так больно? – поворачивает ступню.
– Нет.
– Попробуйте сейчас встать, – тянет меня вверх.
Я с опаской, но приподнимаюсь.
– Ну вот. Ничего страшного. Только Сусанну напугали.
– Я?! – смотрю на него возмущенно.
– Ну, раз вы можете ходить, предлагаю кое-куда отправиться и посидеть в тихом месте,– вполне спокойно отвечает Амир.
– Мне домой надо и… переодеться бы, – осматриваю себя. – Домой, – поднимаю взгляд на него. – Тамерлана кормить скоро.
– Не волнуйтесь. София справится.
Я хмурюсь.
– Вы же оставляете молоко на всякий случай. Каждый день. София покормит.
– Но это на случай, если что-то случится со мной.
– Ну, вот и случилось, – ухмыляется. – Сейчас именно тот случай. Сами пойдете к машине или вас отнести.
– Я сама, – отвечаю строго, а Амир лишь усмехается опять.
– Жду вас у машины. Переодевайтесь.
Когда за ним закрывается дверь, я вздыхаю. Мне все это не нравится. Но кого это волнует?
Переодеваюсь опять в платье и выхожу.
Амир привозит меня в какой-то ресторан. Там нас провожают до столика в дальнем углу. Мужчина делает заказ, а я просто сижу, перебирая от волнения пальцы под столом. Чтобы он не видел.
Официант отходит от столика и Амир откидывается на спинку стула. Не стесняясь, осматривает меня.
– Расскажите мне про свою семью, – произносит, отпивая из бокала. – Кто ваши родители?
– У меня обычная семья, – пожимаю плечами. – Правда, родители развелись несколько лет назад. Я живу с мамой и братом. Старшим братом.
– Вы приемный ребенок? – спрашивает неожиданно.
Удивленно смотрю на него. С чего он взял?
– Нет. Странный вопрос. Амир Каримович, – выпрямляюсь и стараюсь не отвести взгляда от него. – Тогда… в тот день… это была случайность. Я пошла за телефоном. Изольда Игоревна осталась с Тамерланом. Я бы никогда не оставила его одного, – смотрю на него. Он молча слушает, не перебивает. – Надо поговорить с Изольдой Игоревной. Наверное, что-то случилось. Уверена, она бы тоже не оставила малыша одного. Это все стечение обстоятельств. Я не знаю…
– Успокойтесь, Катерина, – усмехается он. – Вы так тараторите, что я сам начинаю путаться. Я поговорил с Изольдой Игоревной. Мы все выяснили. Именно поэтому вы сейчас сидите здесь, а не… – замолкает. Не договаривает. Я с нетерпением смотрю на него.
Но тут к столику подходит официант и по взгляду Амира вижу, что он ждет, когда мы опять останемся одни.
– В общем, я думаю, мы решили этот вопрос, – произносит, наконец. – Вы выполняете свои обязанности. Тамерлан доволен. Скоро вашему сыну проведут операцию и вы сможете жить вместе с ним у меня, пока Тамерлан не подрастет.
Он говорит это спокойным тоном и, слушая его, я вспоминаю, что мне пришлось пережить тогда, там, в темной комнате. Какой страх я испытала.
– Извините, – я встаю. – Но можно я вернусь в дом?
– Нет, – произноси жестко. – Сядьте, – кивает на стул. – Вы, может быть, думаете, что я должен извиниться перед вами? За, якобы, ошибку?
– Нет. Я так не думаю. За это извиняться вы не должны. Наверное, любой на вашем месте поступил бы также. Тамерлан ваш сын и он оказался в опасности. Я вполне могу понять тот ваш поступок. Но…
Поднимаю на него взгляд. Он ждет.
– Вчера вечером… – продолжаю. – Вы не хотите извиниться за то, что произошло вчера вечером? Вы… вы напугали меня. И я, наверное, хотела бы хоть каких-то пояснений от вас…
Амир не сводит с меня взгляда.
– Сядьте, Екатерина, – просит мягко.
Но я продолжаю стоять.
– Вы напоминаете мне одного человека, – сминает салфетку в руках и опускает взгляд. – Мне сложно объяснить. Я не верю в совпадения и поэтому мне сложно поверить, что это все случайность. Тот человек… он был дорог для меня. Впрочем, вам это неинтересно и знать необязательно. Вчера я сделал это, – берет паузу. – Потому что захотел. И не вижу смысла извиняться.
– Но… почему? – удивляюсь я. – Почему?
– Потому что я не сделал ничего плохого. И потому что вам это тоже понравилось.
Опускаю взгляд и мотаю головой. Что за ерунду он несет. Мне понравилось?
– Простите, – говорю холодно и решаю уйти. Но делаю всего пару шагов, как Амир тоже встает и хватает меня за руку, когда я прохожу мимо него. Я поворачиваюсь.
– Катерина, – говорит он, сжимая мою руку и делая шаг ко мне.
А у меня коленки дрожат. Губы пересохли и я безмолвно приоткрываю рот. Амир опять словно гипнотизирует меня. Не дает отвести взгляд. Кладет ладонь мне на скулу и водит большим пальцем по коже.
И я не знаю, что делать. Как вести себя? Надо убежать. Оттолкнуть его и убежать, но словно какая-то сила удерживает меня. Заставляет стоять вот так перед ним и позволять дотрагиваться до меня.
– Наверное, мы неправильно начали наше общение, – голос Амира теперь другой. Он тише и он мягче, что ли. – Давайте попробуем заново?
Его взгляд блуждает по моему лицу, а ладонь ложится на волосы и медленно гладит их.
– Вам не надо меня бояться, – он словно убаюкивает меня. Чувствую, что теряю контроль от его тембра. – Вспомните, сколько раз я спас вас. Я не причиню вам зла.
– Я не понимаю, зачем вам это? – шепчу я и облизываю, наконец, губы.
Взгляд Амира тут же устремляется на них. Он громко вдыхает и зажмуривается. А, когда открывает глаза, то их блеск опять пугает меня. Но это не самое страшное. Потому что в то же мгновение он наклоняется и впивается в мои губы.
Я замираю, вспоминая нашу встречу ночью у меня в комнате. Что я чувствовала тогда? Ведь ситуация повторяется точь-в-точь. И понимаю, что сейчас я чувствую нечто другое. Но почему от этого еще тревожнее.
А Амир тем временем обнимает меня за талию и еще ближе прижимает к себе. Я пытаюсь отстраниться, но он тут же кладет одну ладонь мне на затылок и лишает возможности двигаться.
Я упираюсь руками в каменную грудь, пытаюсь оттолкнуть Амира. Но его губы властно впиваются в мои, не дают и вдоха сделать. От меня ничего не зависит. Глоток свободы я чувствую лишь тогда, когда он сам немного отпускает меня, но продолжает шептать в губы:
– Катерина, давай забудем все, что было. Наверное, я неправильно вел себя. Но… это сложно объяснить. И понять сложно. Все не так просто, – закрывает глаза. – Ты не представляешь, как я жил все эти дни. Ты все еще боишься? – открывает глаза и смотрит на меня.
– Теперь еще больше, – шепчу правду. – Отпустите меня, пожалуйста. Вы и правда пугаете меня. Я ничего не понимаю. У нас же договор. Амир Каримович, пожалуйста, – чуть не хнычу, но его хватка так и не ослабевает.
– Если я отпущу вас… тебя, то ты опять сбежишь. Спрячешься. Может, хватит прятаться? Мы же взрослые люди. Ты не замужем, у твоего сына нет отца. В чем проблема?
Удивленно смотрю на него. Он ведь шутит сейчас надо мной? Издевается? Но нет, у Амира серьезное выражение лица.
– Пустите меня, – прошу я с мольбой в голосе. – Мне плохо.
У меня и правда начинает кружиться голова.
Глава 11Амир
– Катя, – зову ее, чуть встряхивая тонкий подбородок.
Неужели опять вырубилась? Да что с ней? Откуда в таком молодом теле столько слабости? Беру ее на руки и несу себе в кабинет. Благо этот ресторан тоже мой. Кладу на диван и сажусь рядом на пол. Вглядываюсь в красивое лицо.
С самой нашей первой встречи каждый взгляд на нее – это как испытание. Тогда на кухне, в самый первый раз, я подумал, что привиделось. Или уже галлюцинации от желания увидеть. Подумал, что показалось. Но нет.
При дневном свете она выглядела куда более реально.
Первой мыслью после осознания, что это не сон и не последствия усталости и выпитого накануне, было удалить из своей жизни этот кошмар. Избавиться от него.
Я понимал разумом, что ни к чему хорошему это не приведет. Разумом… Но что-то внутри заставляло снова и снова искать встречи с этой незнакомкой.
Вечером я сидел в гостиной. Перед портретом Татьяны. Смотрел на него и не понимал, как такое возможно.
Одно лицо. Цвет волос другой, но Татьяна красила их.
На этом, пожалуй, сходство заканчивалось.
Катерина не была похожа на Татьяну по характеру. Слишком пугливая, робкая, вздрагивающая от каждого вопроса. Я видел ее страх.
Я привык к тому, что меня боятся. Страх вызывает уважение. И у людей, окружающих меня, были причины для страха. Но у Кати? Мы же только познакомились. Я не сказал и не сделал ничего такого, за что меня стоило бы бояться ей.
Владлен предупредил меня, что девочка очень слаба. Нервная система ни к черту. Что было в ее жизни?
Я понял, что хочу все знать о ней. Но пока информацию мне так и не предоставили. То, что дали в клинике, мало. Сухие данные. Но ведь что-то было еще? Почему она такая?
Татьяна. Моя жена.
Я любил Татьяну. Очень любил. Когда я встретил ее, мне было далеко за тридцать. Я многое повидал и никого не любил. Но тут в мою жизнь ворвалась Татьяна. Мы познакомились случайно, но она сразу запала мне в душу.
Я не собирался долго ухаживать и просто предложил ей выйти за меня замуж. Я давно мечтал о наследнике. Был готов стать отцом. Татьяна была лучшей кандидаткой. Я хотел ребенка от нее.
Но все рухнуло в один момент. Когда врач в клинике на очередном приеме по поводу того, что у нее никак не получается забеременеть, ошарашил нас. Татьяна не могла иметь детей. Были проблемы со здоровьем.
Изменило ли это мое отношение к ней? Нет. Я любил ее. А ребенок… При современном уровне медицины это был лишь вопрос времени.
Изменило ли это мою жену? Да.
Татьяна словно отдалилась от меня. Долгое время просто сидела дома, заперевшись в своей комнате. В эти дни между нами ничего не было. Я думал, ей надо побыть одной. Больше времени проводил на работе. А Татьяна не выходила из дома.
И мы приняли решение воспользоваться услугами суррогатной матери. Хотя Татьяна не проявляла большого интереса к этому. Я занимался всем. Все шло к тому, что скоро мы стали бы родителями. Я был уверен, что это вернет все в прежнее русло. Но я ошибался. Сильно ошибался.
Однажды, придя уже ночью, я обнаружил ее пьяной рядом с камином. В руке была почти пустая бутылка из нашего погреба. Я отнес Татьяну в спальню, а утром у нас состоялся серьезный разговор. Вернее, говорил лишь я. Татьяна молчала, уткнувшись взглядом в стену.
Мне показалось, что мы поняли друг друга.
И я опять ошибся.
Дальше начались самые плохие дни в моей жизни. Я забросил работу и сидел дома с женой. Но это не могло продолжаться вечно.
Стоило мне выйти из дома, к моему возвращению я находил Татьяну в нетрезвом состоянии.
Я запирал ее. Ругал. Угрожал. Не помогало ничего.
В один из дней, вернувшись с работы, я обнаружил, что жены нет дома.
Телефон не отвечал. Никто не знал, где она. Ее машины в гараже тоже не было.
А потом был ад.
Татьяна разбилась, не справившись с управлением. Я неделю не выходил из дома. Не следил за собой. Не отвечал на звонки.
Я жил с мыслью, что моей жены больше нет. И с чувством вины. Это я не уследил за ней. Допустил саму возможность сесть за руль пьяной.
Я никого не хотел видеть.
Пожалуй, к жизни меня вернул звонок из медицинского центра. Они нашли суррогатную мать.
Первым моим желанием было отменить все. Отказаться. Выплатить неустойку и забыть об этом. Я принял решение позвонить в центр утром. Но ночью понял, что, возможно, это шанс. Шанс вернуться к нормальной жизни.
У меня будет ребенок. И он будет знать о своей матери, о Татьяне. Я буду жить ради этого ребенка.
Заботы об операции на какое-то время отвлекли меня от боли, которую я испытывал.
Суррогатная мать не должна была видеть меня. Контакт с ней исключался полностью. Но я знал все о ее состоянии.
Тамерлан появился в срок и абсолютно здоровым. Взяв его на руки, я впервые, наверное, в своей жизни испытал желание заплакать.
Я смотрел на маленького человечка и искал в нем черты Татьяны.
Боль понемногу отступала, отходила на второй план. Я почти вернулся к прежней жизни.
И тут она.
Странная незнакомка, пришедшая кормить моего сына.
– Что со мной? – от мыслей меня отрывает слабый голос.
Катя приподнимается на локтях и оглядывается. Потом ее взгляд падает на меня и она как будто отшатывается от увиденного. Дергается и пытается встать. Но я руками удерживаю ее на диване.
– Катя, все в порядке. Не надо нервничать. Как ты себя чувствуешь? – кладу ладонь на лоб и глаза Кати округляются. Она опять пытается отстраниться. Глупая. Не понимает, что я уже все решил за нее и мои решения не обсуждаются.
– Отпустите меня. Пожалуйста, – жалобно смотрит в глаза. – Я хочу уйти. Совсем. Разорвать договор. Я не смогу дальше…
– Тебе нечего бояться, – отвечаю уверенно и сажусь на диван рядом с ней. Провожу рукой по волосам. И мне кажется или она действительно вздрагивает. – Катя, – рука застывает на ее щеке и большим пальцем я провожу под нижней губой. Мне хочется прикоснуться к самим губам, но боюсь еще больше испугать ее.
– Амир Каримович, что вам надо от меня? – спрашивает она.
– Для начала, чтобы ты называла меня по имени и на «ты», – чуть усмехаюсь. – Это же не сложно, да? Ты ведь уже называла меня по имени, когда говорила обо мне с Софией. Так?
Хмурится. Да, девочка, я почти все знаю о тебе. Почти. Но это пока.
– Зачем вам это?
– Не «вам», а «тебе», – поправляю ее. – И вопрос звучит странно. Мы взрослые люди.
– Вы хотите, чтобы я спала с вами? – я даже теряюсь от такой откровенности.
Что ответить? Да? И это было бы правдой, но я уже предвижу ее реакцию на эту правду. Сказать, что мне нужна от нее дружба? Но она же не дура, чтобы поверить в этот бред.
Поэтому лишь усмехаюсь в ответ и встаю с дивана. Смотрю на Катю сверху вниз.
– Твой вопрос звучит как предложение? – краснеет. – Я же предлагаю узнать друг друга получше, Катя. Только и всего. Да, в своей жизни я привык все планировать, но здесь вижу, что это бесполезно.
– А если я не хочу? – она приподнимается и садится. Смотрит упрямо. – Вы опять будете шантажировать меня моим сыном?
Хм, а я недооценил ее. Дерзкая. Показывает зубки. Но это нравится мне еще больше. Слишком легкие цели меня никогда не привлекали.
Резко наклоняюсь и упираюсь руками в спинку дивана по обе стороны от Кати. Так, что она оказывается в замке моих рук.
– А если попробуем? Ты же не пробовала. Я не знаю, что у тебя было до этого, но, чувствую, что не встречала ты настоящего мужика. Потому и попала в такую ситуацию. Ребенок твой не виноват и ничего плохого я ему не сделаю.
– Даже если я откажусь от вашего предложения?
– А я не предлагаю, Катя. Я ставлю тебя перед фактом. Никакого выбора.
Наклоняю голову набок и становлюсь еще ближе к ней. Близость ее губ манит. Сжимаю пальцами кожаную обшивку дивана, сдерживая себя из последних сил.
– Я уже слышала это в своей жизни, – зло смотрит в глаза. – Я не буду делать то, что вы говорите. Я…
Договорить ей не даю. То ли от злости на ее излишнюю упертость, то ли от потери самообладания от ее близости, обхватываю затылок и впиваюсь в губы.
И все мысли отходят на второй план. Вся злость и неудовлетворение непокорностью.
Я с силой вжимаюсь в ее губы, как будто хочу не доставить себе удовольствие, а причинить ей боль. Чтобы она поняла, что сопротивление бесполезно. Что ее слова ничего не значат. И она ничего не решает.
Катя сжимает зубы и не пускает меня. Ладошками ударяет мне по плечам. Я второй рукой надавливаю ей на скулы, заставляя приоткрыть рот, и сразу же проникаю туда. Она продолжает сопротивляться, выставляя передо мной свой язычок, но ничто не может остановить мой напор.
Потом обхватываю ее руки за запястья и опускаю их.
Чуть отрываюсь от нее и шепчу:
– Ну, тихо, девочка, тихо. Дай мне показать тебе, как это бывает. Хватит.
И опять накрываю ее рот.
Пытаюсь понять. Вспомнить и понять, то ли самое я чувствую, что чувствовал когда-то давно, целуя также жадно Татьяну. Пытаюсь понять и не могу. Это что-то другое. Но это другое мне нравится. Я не хочу отпускать ее.
Катя уже, похоже, расслабляется. Больше не сопротивляется, позволяя мне делать то, что я хочу. А хочу я уложить ее прямо на этом диване и взять. Взять то, что и так будет моим.
Но нет.
Понимаю, что, если сейчас сделаю это так, то не получу того, что хочу. Тело ее получу. Ее сопротивление уже подавлено. Но я хочу большего.
С телом у меня, как раз-таки, нет проблем. Один звонок – приедет и сделает все, что я попрошу.
Но я хочу Катю. Хочу, не подавляя ее, а получая взамен.
Поэтому решаю ослабить пока напор. Отрываюсь от губ. Падаю на диван и сажаю Катю себе на колени. Медленно провожу по спине.
Девчонка словно приходит в себя. Начинает часто моргать, а потом закрывает лицо руками. Я чуть слышно смеюсь.
– Катя, что с тобой?
А она лишь мотает головой.
Тогда я сам убираю ее руки с лица и беру за подбородок.
– Запомни, Катя, – говорю строго, но в то же время мягко. – Я не сделаю ничего без твоего согласия. Хорошо? Я не собираюсь насиловать тебя, – Катя вздрагивает. Неужели, она и правда думала, что я такой? – Но у тебя нет выбора. Ты привыкнешь ко мне. Постепенно, но привыкнешь.
– А что потом? – вдруг спрашивает.
Я хмурюсь. О чем она?
– Что будет потом? Когда вы получите свое? Когда Матвею проведут операцию и Тамерлана не надо будет кормить грудью? Что будет потом?
Черт.
Зачем она задает такие вопросы?
Я и сам не знаю, что будет потом. Скорее всего, я даже уверен в этом, интерес к Кате у меня пропадет, как только я смогу сравнить их. Сейчас я как помешанный. Она не может просто так уйти. Я должен успокоиться, а для этого я должен получить ее себе. А потом…
Деньги решают все проблемы. А они ей нужны. Мы оба, полагаю, быстро забудем этот эпизод из своей жизни.
У меня будет Тамерлан, а постоянная женщина мне не нужна. После Татьяны не нужна.
Да и я Кате не нужен. Отойдет, встретит какого-нибудь мужика.
Но сейчас она нужна мне. Поэтому вслух я говорю совершенно другие вещи:
– Давай, Катя, про «потом» потом и поговорим. Так далеко заглядывать в отношениях я лично не умею. Ты, судя по тому, что у Матвея нет отца, – тоже. Поэтому давай жить настоящим.
Моя рука на ее ноге и я чуть сжимаю пальцы. Я чувствую возбуждение, ощущая ее на своих коленях. Чтобы не спугнуть Катю своими намерениями, которые твердеют с каждой секундой, встаю и ставлю ее перед собой. Беру лицо в ладони и смотрю в глаза. Что в них теперь? Не только страх.
Надо будить в ней женщину. Чтобы забрать ее себе. Пусть и на время. Пусть и не совсем честно. Но разве я когда-нибудь выбирал методы для достижения целей? Нет. Цель оправдывает средства. Особенно если эта цель – мое спокойствие и мое удовольствие.
– С тобой никуда нельзя выходить пока, – усмехаюсь, пальцами чуть надавливая на нежную кожу. – Ты так и норовишь упасть в обморок. Подумают, что я не кормлю тебя или измучил в постели.
Опускает взгляд, смущается. Но пусть привыкает. Начнем со слов.
– Поэтому поехали.
– Куда? – вскидывает испуганный взгляд.
– Домой, – вздыхаю. – Тамерлана покормишь. Пообедаем дома. Да и поужинаем там же, пожалуй. Но учти, – выставляю вперед указательный палец, – потеряешь сознание и там, сразу же отнесу к себе и больше не отпущу.
Приоткрывает рот, чтобы что-то возразить, но я кладу на ее губы большой палец и чуть толкаю его внутрь. Губы такие нежные, мягкие. Что я с ними готов сделать, ей лучше не знать пока. А то точно в обморок опять упадет.
Чтобы и самому не заводится и не чувствовать дискомфорт в штанах, отпускаю Катино лицо, беру ее за руку и веду на выход.
Глава 12Амир
По возвращении домой хочу отвлечься. Катя уходит к Тамерлану. А я, проводив ее взглядом, иду в кабинет. Работа – вот, что вытащило меня из депрессии тогда и она же поможет мне и сейчас.
Однако даже изучение присланных документов не дает мне отвлечься. Несмотря на разговор с Катей, мне все еще не дает покоя ее сходство с Татьяной. Как так получилось? И как так вышло, что именно Катя появилась в моем доме? Я давно не верю в совпадения. Все в этом мире не случайно.
Набираю детектива, которого я нанял, чтобы он собрал информацию о Кате. Но каких-либо существенных новостей так и нет. Все какая-то мелочь. Прошу усилить поиски. Мне нужна информация в ближайшее время. А пока даже решаю сам съездить в семью Кати. Она жила с мамой и братом. Вот с ними и поговорю. Возможно, я смогу найти что-то раньше детектива.
Завтра с утра и съезжу к ним. А сегодня…
Встаю из-за стола и подхожу к окну. Не отрывая глаз, наблюдаю за Катей. Она идет по дорожке, опустив голову. Наверняка, опять копается в себе. Какая-то она сложная. Ведь все так просто. Зачем все усложнять?
Катя останавливается возле садовника и недолго разговаривает с ним. Потом идет в арку. Я часто вижу ее там.
Решительно разворачиваюсь и иду на выход.
Когда я подхожу сзади, Катя не слышит меня. Я кладу руки ей на плечи и она вздрагивает. Оборачивается и пытается встать, но я надавливаю, показывая, что хочу, чтобы она осталась сидеть. Потом обхожу скамейку и сажусь рядом.
– Тебе нравится здесь? – спрашиваю, глядя ей в глаза. Она не выдерживает взгляда и отворачивается.
– Да, мне нравится ваш сад. И цветы…
– Твой, Катя. Твой. Мы же договорились.
Опять быстрый взгляд на меня.
– Ты любишь цветы? – спрашиваю я. – Хотя… все женщины их любят. Какие твои любимые?
Вы ознакомились с фрагментом книги.