Наследие. История Джил и Майкла
Учитель продолжает рассказывать об этом, уже в десятый, а то и в пятнадцатый раз.
Осматриваю серую комнату, которая расположена в здании под землей. Когда-то много лет назад моя мама жила здесь. Существовала. Именно на этом месте она всегда поправляет меня. Люди, что находились здесь практически двадцать лет, даже не подозревали, что происходило на поверхности. Именно в этих серых бетонных стенах мама познакомилась с папой. Они много об этом рассказывали. Потом они преодолели тяжелый путь, полный боли и лишений, но в итоге смогли остаться вместе и счастливы по сей день. Казалось бы, это идеальный конец истории любви, но мама… она по-прежнему зависит от вакцин, которые делают из папиной крови. Раз в месяц ей приходится ставить себе укол, иначе, она… Да никто не знает, что с ней случится в случае неполучения дозы. Возможно, она умрет или превратится в не мертвого.
Надеюсь, мы никогда этого не узнаем.
Моя подруга Кейтлин осталась без мамы, ее отец в порыве пьяного угара убил женщину прямо на глазах подруги. Ей было десять, и после того, как отца посадили в Подземелье, у нее никого не осталось. Мы познакомились, когда нам было по одиннадцать, и тогда я узнала, что она целый год живет одна. Несмотря на строгую просьбу Кейтлин, я рассказала о ней родителям. И после долгих уговоров, она стала жить с нами.
Отныне убийство карается пожизненным заключением. И отец подруги всю жизнь проведет в стенах Подземелья. Он больше никогда не увидит солнца или луны. Только бетон, пыль и синюю робу.
Когда мы стали старше, Кейт решила, что поедет в Подземелье, мне совершенно не обязательно было ехать, но я не смогла с ней расстаться. Я уговорила маму и папу отпустить меня, тем более что два раза в год мы возвращались домой.
В какой-то степени Подземелье стало не только тюрьмой, но и местом, куда приезжают подростки, у которых больше ничего нет. Они здесь живут, учатся, работают и иногда им выпадает шанс покинуть это место и уехать обратно в один из наших городов, там им предоставят шанс на лучшую жизнь, чем была до этого.
В Подземелье обучают врачей, военных, инженеров. Профессии, которые даже после падения мира нужны всем.
Мама всегда хотела, чтобы я стала врачом, а папа настаивал, чтобы я стала военным. Не из-за того, чтобы я могла идти в бой, а для самозащиты. Он тогда сказал: "Если Джил будет отменным бойцом, то ей и не придется залечивать свои раны". Маме вообще тяжело противостоять отцу, и она согласилась на мои изнурительные тренировки. Жаль, что от них ничего не изменилось. Отменным бойцом я так и не стала.
Я рада, что родилась именно в этой семье.
Кейт уверена, что любви нет, а вот я знаю – она есть. Я видела это каждый день. То, как мама и папа смотрят друг на друга, надеюсь, что когда-нибудь и я буду удостоена такого же взгляда. Мои родители поддерживают и относятся с невиданным пониманием к советам и просьбам своей второй половины. Они всегда находят компромисс. Но раньше им это давалось намного сложнее.
Учитель заканчивает лекцию, мы еще пару раз отвечаем на банальные вопросы и уходим в тренировочный зал. Место, которое я ненавижу.
– Джил! Подними руки выше! Что они болтаются без дела?! – кричит мистер Рой, и я поднимаю свои ватные конечности. – Вот так! Диего! Чего ты ее жалеешь? Бей со всей силы!
И Диего слушает тренера и со всей дури бьет по моим перчаткам. Которые в свою очередь отскакивают мне в лицо. Падаю на пятую точку и прикрываю лицо перчатками, на глазах моментально появляются слезы боли.
– Твою мать, – скулю я, – больно ведь.
Дядя Рой подходит ко мне и подает руку. Помогает встать и говорит:
– Джил, это никуда не годится.
Снимаю перчатки и хватаюсь за нос. Вроде не сломан.
– Я знаю, – отвечаю я, но не могу применить свои знания рукопашного боя на практике. Отец положил столько сил на мое обучение, а я так и не стала тем, кем он хотел меня видеть. Я вообще за любое другое решение дилеммы. Ведь можно все решить без рукоприкладства? Все, кроме встречи с не мертвым.
– Твой отец, как и твоя мать…
Дальше предпочитаю не слушать. Вот она обратная сторона медали знаменитых родителей. Меня постоянно с ними сравнивают, и от этого уже тошно. По всем законам жанра я должна быть какой-то супер сильной и всемогущей, но я обычная, даже немного хуже обычной. Я единственная в своем роде. Во время беременности мама была укушена не мертвым и должна была умереть, но отец спас ее и спасает по сей день. Мой папа вовсе не заурядный человек, его сила, слух и зрение лучше, чем у любого из нас. Он тоже особенный, и ему за это были дарованы плюшки, а мне нет. Я единственная девочка, рожденная с мутировавшим геном, который никак себя не проявляет. Доктор Макларен до своей смерти пытался понять, как помешать открыться этому гену, и был убежден, что он так и останется в коконе, не проявит себя.
Есть похожие на меня люди. Это сын мистера Хантера Чарли и Майкл. Но их ген открыт и получается, что они взяли все самое лучшее из видов – человека и не мертвого. Они обладают совсем незаурядными качествами.
– Да поняла она! – слышу голос своего парня.
Да, он у меня имеется. Оборачиваюсь на голос, и тут же слезы бегут градом. Истон преодолевает расстояние до ринга, залезает на него и крепко прижимает меня к своей груди.
– Черт возьми, Диего, нужно быть аккуратнее, – говорит он и, подняв мое лицо за подбородок, спрашивает, – ты как?
– Больно, – отвечаю я и снова прячусь в его объятиях.
С Истоном мы уже полтора года вместе, он родом из Хелл, но возвращаться туда не планирует. Он работает в Подземелье с тринадцати лет и ему уже трижды предлагали переехать в процветающие города, но он не уезжает. Причин этого он не называет, но я рада, что он рядом со мной.
– Идем, – говорит Истон и уводит меня с ринга.
– Почему все сравнивают меня с мамой и папой? – спрашиваю я у него, покидая тренировочный зал.
– Потому что они живая легенда, как и несколько других личностей.
Кейт подстраивается к нам и говорит мне:
– Скажи спасибо, что тебя не сравнивают с дедом и бабкой, они у тебя еще то дерьмо.
– Спасибо, – говорю ей.
В коридоре мы расходимся, я направляюсь в свою комнату в компании Истона, а Кейт говорит, что у нее какие-то сверхважные дела.
По дороге в комнату Истон рассказывает мне, как прошел его день, я же успеваю рассказать о том, что сегодня умер еще один заключенный.
Доходим до комнаты, и открыв дверь, я замираю на пороге.
В моей комнате, которая, кажется, стала в три раза меньше обычного, стоит Майкл. Его руки сложены на груди, а короткие рукава черной футболки подчеркивают мышцы. Взгляд парня исследует мое лицо, а позже опускается на мою руку, которая до сих пор покоится в руке Истона. Мое первое желание – отнять руку, словно я делаю что-то недозволительное, но вовремя спохватившись, я, наоборот, сильнее сжимаю ладонь Истона.
– Здравствуй, Майкл, – слишком тихо говорю я.
– Кто это? – спрашивает незваный гость, не отрывая от меня взгляда янтарных глаз.
Истон выпускает мою ладонь и делает шаг к Майклу, протягивает руку и представляется:
– Истон, парень Джил.
Майкл переводит на него взгляд, не пожав руку и ничего не сказав в ответ, снова смотрит на меня.
Я до сих пор не верю, что это он. Прошло столько времени, я уже… Боже, как давно я его не видела.
– Добрый вечер, Джил, – говорит он и, не замечая Истона, продолжает, – нам нужно срочно поговорить. Наедине.
Я настолько шокирована его появлением, что не нахожусь с ответом, Истон, взявшись за мой подбородок, поворачивает лицо к себе, слегка касается своими губами моих и, отстранившись, говорит:
– Я буду за дверью.
– Хорошо. Спасибо.
И как только дверь закрывается за спиной моего парня, я вновь смотрю в глаза Майклу и говорю:
– Не нужно быть таким грубым, – он молчит. – Что ты вообще забыл в моей комнате? Когда ты приехал? Зачем?
Следующий вопрос я не успеваю задать, Майкл подходит ко мне вплотную и, смотря на меня сверху вниз, говорит:
– Я приехал за тобой.
– Что?
– Собирайся, мы уезжаем.
– Когда?
– Сейчас же.
Майкл стоит так близко, что я чувствую его дыхание на своем лице. Он даже не подозревает, как я по нему скучала все эти годы. И не узнает. Я больше не позволю себе упасть так низко, как в прошлый раз, но все же сожаление о нашем последнем прощании дает о себе знать. Сглатываю ком в горле и тихо говорю:
– Я рада, что ты жив. – Майкл облизывает губы и бросает взгляд на дверь, что находится позади меня. – Я рада, что ты… вернулся.
Майкл возвращает ко мне янтарные глаза и вглядывается, кажется, в самую душу. Мне становится неуютно и зябко.
– Джил, я не рад, что я здесь, – говорит Майкл, разбивая меня снова. Он опять делает мне больно. – Будь моя воля, я бы никогда не вернулся.
Глава вторая
Джил.
Да как он смеет так со мной разговаривать? Явился, видите ли, когда его не звали, и еще указывает, что мне делать.
И причиняет боль.
Его слова не должны трогать меня за живое, но это не так.
Совсем не так.
Прошло много времени, а внутри меня все еще что-то тянется к нему. Как цветок к солнцу. Как маленький беззащитный котенок к добрым рукам.
– Я никуда не поеду, – говорю я, демонстративно прохожу мимо него и сажусь на кровать.
Не нужно было садиться. Теперь Майкл забрал жалкие остатки свободного пространства. Мне даже дышать тяжело. Раньше, когда я была маленькой, Майкл всегда был добр ко мне. Всю жизнь я считала его другом, а потом решила, что он может быть мне больше, чем друг. Это не привело ни к чему хорошему.
Мы отдалились.
Я его потеряла.
Потеряла часть себя, которая, кажется, вернулась, но я не в силах этого вынести. Возможно, я уже не хочу, чтобы эта частица вновь появлялась в моей жизни.
Майкл оборачивается ко мне, я стараюсь не смотреть на него, но мои проклятые глаза не могут не вернуться к нему. Он изменился. За три с половиной года он стал взрослее, сильнее. Вроде, он все тот же: загорелая кожа, черные волосы, янтарные глаза, небольшой шрам на подбородке, который, кстати, оставила я. Когда мне было десять, а Майклу примерно шестнадцать или семнадцать, я посетила Хелл вместе с папой. Майкл, как всегда, остался присматривать за мной. Я нашла в его вещах пистолет и случайно выстрелила, пуля пролетела прямо рядом с лицом парня и рассекла ему подбородок. Если бы Майкл не был необычным, то я продырявила бы ему голову, но он успел уклониться и, более того, никому не сказал, откуда взялся шрам. Это был наш секрет. В знак сожаления я сделала ему маленький браслет из черных бусин.
– Джил, не веди себя как маленький ребенок, – говорит он, и я тут же проваливаюсь в воспоминания о том злополучном дне рождения.
Воспоминания заставляют меня злиться еще больше.
Встаю с кровати, подхожу к Майклу, тычу пальцем ему в грудь и шиплю, как змея:
– Я больше не ребенок!
Майкл перехватывает мою руку и, смотря мне прямо в самую душу, говорит:
– Я заметил.
Что? К чему ты это сказал?
В районе груди зреет тепло, а щеки заливает румянцем. Этот разговор, он… он странный. Как и взгляд Майкла, который исследует мое лицо, словно мужчина впервые меня увидел.
В этот момент открывается дверь комнаты, и внутрь входит Истон.
– Джил? Все в порядке?
– Да, – отвечаю я и пытаюсь забрать свою конечность из горячей руки Майкла.
Майкл не отпускает меня и говорит тоном старшего брата, которым он мне не является:
– Собирайся, мы уезжаем. Сейчас же.
– С чего ты ре…
Но Майкл не дает мне договорить. Его взгляд становится печальным, но голос по-прежнему холоден:
– Джей отправила меня за тобой.
Краска уходит с моего лица.
– Мама?
– Да.
Истон полностью входит в комнату и прикрывает за собой дверь. Оказавшись рядом с нами, он переводит взгляд с меня на Майкла и обратно. Но в данную минуту я не могу думать о том, как со стороны выглядит этот немой диалог. Если мама нашла Майкла и отправила его за мной, значит все плохо.
– Где папа? – с замиранием сердца спрашиваю я.
– От него нет вестей уже шесть месяцев, – говорит Майкл и наконец-то отпускает мою руку.
– Джил? Все будет хорошо, – говорит Истон, подходит ко мне и кладет руку на плечо. – Я поеду с тобой.
– Хорошо, – на автомате отвечаю я, и начинаю быстро перемещаться по комнате, хаотично скидываю нужные и ненужные вещи на кровать.
Метаюсь по комнате и не замечаю ничего вокруг. Тишина давит на меня, а жуткие мысли не дают покоя. Почему мама не рассказала, что папы так долго нет? Я знаю, что он и мистер Хантер уехали в Коалицию, но они давно должны были вернуться. Я пару раз в неделю связываюсь с мамой по рации, но она и словом не обмолвилась. О, Боже!
Собираю вещи, Истон берет набитую доверху сумку, и мы втроем идем к директрисе. Оказывается, Майкл уже предупредил ее о том, что я уеду на неопределенный срок, а вот по поводу Истона возникли проблемы.
– Истон, у нас не так много хороших военных, я не могу отпустить тебя. – Категорично заявляет директриса.
– У меня должны быть отгулы, – говорит он, и я вижу, как Истон начинает злиться. Вена на виске становится видна, челюсти плотно сжаты.
Майкл стоит у двери и, сложив на груди руки, внимательно смотрит на меня. Я чувствую его взгляд, но проблема в том, что я совершенно не понимаю, что он символизирует. И в данный момент я не хочу в этом разбираться.
Пора взрослеть, Джил.
В итоге спор Истона и мисс Эвери заходит в тупик. Майкл отталкивается от стены и подходит к столу директрисы. Стоя за спинами мужчин, я замечаю, что Истон немного проигрывает Майклу в росте, но плечи его чуть шире. У них у обоих темные короткие волосы. Как-то Кейт сказала мне, что Истон – это блеклая копия Майкла. Но я так не считаю. Истон открытый, добрый и милый, он никогда в жизни меня не обижал. Он никогда не причинял мне боль. В отличие от Майкла.
– Мисс Эвери, у меня нет времени на ваши пререкания. Что должно произойти, чтобы вы отпустили его? – спрашивает Майкл.
– Мистер Майкл… – начинает директриса.
– Просто Майкл.
– Майкл, ему ни один раз предлагали перейти в другие города, и он отказывался, в связи с этим…
– Тогда я сейчас забираю его в Хелл, он будет служить под моим началом.
– Но…
Майкл поднимает руку ладонью к мисс Эвери, и она тяжело сглатывает все, что хотела сказать.
– Я готов подписать документы.
Мисс Эвери ничего другого не остается как дать Майклу формуляр. И отныне Истон становится служителем Хелл. Больше он не является гражданином Подземелья.
Покидаем кабинет мисс Эвери, но я быстро возвращаюсь и, стоя на пороге, говорю:
– Пожалуйста, присмотрите за мистером Беринаром. Его давление совсем плохо.
– Хорошо, – холодно отвечает директриса, но тут же добавляет более мягко, – будь осторожна.
Киваю в ответ и выхожу из кабинета. И тут же вижу разъяренную Кейт, она идет грозным шагом и, практически сбив Истона с дороги, подлетает ко мне:
– И что это значит? Прихожу я, значит, в твою комнату, а там мало того пусто, так еще и вещей твоих нет, – упирает руки в бока, – и куда это ты без меня собралась?
– Я уезжаю.
– П-ф-ф. Я тоже, – говорит она.
Я даже не подумала позвать ее с собой. Она поехала в Подземелье с единственной целью, и, как мне известно, она не выполнена. Ее отец до сих пор жив.
– А как же твой отец? – спрашиваю я.
– И без меня сдохнет. Последние три дня ему не сладко. Он уже не просто кашляет кровью, его ею рвет.
Майкл говорит:
– Я не собираюсь еще и по поводу тебя договариваться. У нас нет времени.
И не дождавшись нас, он разворачивается и уходит по узкому коридору.
– Это и не нужно, – отвечает подруга и, открыв дверь кабинета директрисы, кричит, – мисс Эвери?! Я уезжаю из Подземелья.
– И слава Богу! – кричит в ответ директриса.
– Подписать что-то нужно? – спрашивает подруга.
– Нет! – отвечает мисс Эвери.
Кейт оборачивается к удаляющейся спине Майкла и с победоносной улыбкой сообщает:
– И никого упрашивать не пришлось.
Майкл останавливается, а подруга, присвистнув, быстро подходит к нему. Мы с Истоном идем последними.
– Твою мать, Майкл, да ты изменился! – восклицает Кейт, и, остановившись возле мужчины, тычет пальцем ему в бицепс, – стероиды что ли?
– Кейт, будь добра, помолчи, – говорит Майкл и отодвигает подругу в сторону, словно она ничего не весит, она выпучивает глаза и, смотря на меня, одними губами говорит: "Вау!"
По словам Майкла у нас нет времени. Мы не забираем вещи Кейт и Истона. Прямиком идем к единственной двери, что ведет наружу.
Уходим из Подземелья и, поднявшись наверх, я содрогаюсь от прохладного вечернего ветра. Живя в Подземелье, мы крайне редко выходим наружу. И то эта привилегия есть только у военных и посыльных, остальные ждут поезда и только потом могут уехать в какой-то из городов, но и это тоже происходит редко. Я уже полгода не была на поверхности. Воздух кажется вкусным и слишком свежим.
– Где поезд? – спрашиваю я, смотря на пустующую железную дорогу.
– Его нет, – отвечает Майкл и идет в сторону. Переглядываемся с Кейт, потом с Истоном, но все же молча следуем за Майклом и, обойдя деревья, останавливаемся у двух черных внедорожников. Это не простые машины, они более усовершенствованные. Такие же есть и в Кресте, ими пользуются только разведка и патрульные, что охраняют периметр за стенами города. Спереди и сзади приспособления в виде кольев, они выпирают примерно на метр от машины. Наверху стоят большие прожекторы.
– Это небезопасно, – говорит Истон.
– У нас нет времени на безопасность, – отвечает Майкл.
"У нас нет времени" – фраза сегодняшнего дня.
Из машин выходят двое мужчин и одна женщина.
– Знакомьтесь, – начинает Майкл и указывает на меня, – это Джил, именно ее мы должны доставить в Крест. Любой ценой. Это Кейт, и советую вообще не слушать, что она говорит, это Итон.
– Истон, – поправляет Майкла мой парень.
– Истон, и теперь он служит под моим началом, то есть отныне в нашей команде не четверо, а пятеро, – указывает на женщину с темной кожей и миндалевидными глазами, она одета во все черное, как и остальные, на голове бандана, и поэтому я не вижу цвета и длины ее волос, – это Ронда, она специалист по взламыванию.
– Взламыванию чего? – спрашивает Кейт.
– Всего, – отвечает Ронда и подмигивает подруге, – могу вскрыть и черепную коробку, и коробку передач. Любой замок, даже если он кодовый.
Майкл продолжает знакомить нас с мужчинами. Указывает рукой на огромную гору мышц:
– Это Фредерик или просто Рик, он отменный стрелок и минер.
Фредерик или просто Рик кивает нам своей лысой головой и возвращается к машине. Остается еще один незнакомец, он ниже всех собравшихся мужчин и немного сдает в габаритах. А его взгляд – это мороз по коже. Голубые холодные глаза, кажется, могут заморозить даже котел в аду, вместе со всеми чертями в придачу.
– Это Убийца, – представляет Майкл и как ни в чем не бывало командует. – По машинам! Рик, Ронда и Истон, вы едете в той машине. Джил, Убийца, я и, к сожалению, Кейт – в этой.
Истон подходит к Майклу и, смотря ему в глаза, говорит:
– Я бы хотел поехать с Джил.
Майкл смотрит на Истона и молчит. Слегка склоняет голову набок и спрашивает:
– Для чего?
– Чтобы…
– Это был вопрос, на который не стоит отвечать, – говорит Майкл. – Истон, это был приказ, а приказы в моем отряде не обсуждаются.
Подхожу к Истону и беру его за руку. Увожу немного в сторону.
– Со мной все будет в порядке, – говорю я. – Если что-то случится, Майкл не даст меня в обиду.
– Я переживаю за тебя, – отвечает Истон, бросает взгляд на Майкла, – вот именно из-за таких заносчивых, как он, я и отказывался переезжать из Подземелья…
Прикрываю ладонью рот Истона и напоминаю:
– Истон, Майкл слышит все, что ты говоришь.
Он убирает мою руку от своего лица.
– Я знаю, – отвечает Истон и легко поцеловав меня в губы, уходит к машине, скрывается за черной тонированной и бронированной дверью.
Убийца и Кейт уже сели в машину, подхожу к Майклу и говорю:
– Он просто хотел быть рядом и успокаивать меня. В этом нет ничего плохого.
– Говорить, что все будет хорошо? – спрашивает Майкл.
– Да.
– Хорошо уже не будет, – произносит Майкл, и у меня проносится мороз по коже. – Я посадил его в другую машину, чтобы он прошел инструктаж. Рик все объяснит ему по дороге. Есть еще вопросы или пожелания?
Он зол. Несмотря на время, что я его не видела, я чувствую, когда он злится, и раньше это крайне редко касалось меня.
– Да почему ты на меня злишься? – не выдержав, спрашиваю я.
Он молчит.
– Это я должна злиться, а не ты.
Зная, что он не ответит, я иду к машине и понимаю, что свободные места – это водительское и пассажирское спереди. Забираюсь на пассажирское и, пристегнувшись, смотрю вперед.
До этого на машине я ездила только внутри Креста и Хелл, но никогда не была внутри автомобиля за пределами защитных стен. Водитель занимает свое место, и тихое урчание мотора заполняет гнетущую тишину. Вжимаюсь в пассажирское сиденье и бросаю осторожный взгляд на Майкла. Он выезжает на ухабистую дорогу и прибавляет скорость.
– Что-то не так? – спрашивает он.
Очень многое не так.
Но немного успокоившись, я понимаю, что не хочу с ним ругаться или пререкаться. Я не такая. Не люблю конфликты.
– Тебя не было больше трех лет, – говорю я, – где ты был?
– Где я только не был, – отвечает Майкл, поворачивает направо и приказывает, – открой бардачок.
Делаю, как сказано, и мой взгляд натыкается на черный пистолет.
– Возьми. – Говорит Майкл.
Беру оружие и кладу его себе на колени. В наше время не может возникнуть вопроса: "Умеешь ли ты им пользоваться?". Все умеют. Даже те, кто никогда не выходил за стены.
– Что с мамой? – спрашиваю и боюсь услышать ответ.
– Она сама тебе все расскажет.
– А ты не можешь?
– Нет.
Смотрю на заходящее солнце и осознаю – произошло что-то поистине ужасное. Майкл даже не стал ждать рассвета, выдвинулся в ночи.
Слышу разговор на заднем сиденье.
– А почему твое имя Убийца? – спрашивает Кейт.
– Ты это серьезно? – переспрашивает тихий низкий голос.
– Да. Ну может ты убийца веселья, мне-то откуда знать?
– Можешь помолчать?
– Я пытаюсь вести дружескую беседу. – Серьезно говорит Кейтлин.
– Мы не друзья, – спокойно отвечает Убийца.
– Это потому что ты меня еще плохо знаешь.
Дальше я ничего не слышу, тихий рев мотора и монотонный разговор пассажиров сзади успокаивают меня, и я засыпаю.
Просыпаюсь, оттого что мне затыкают ладонью рот. Хватаюсь за руку, что давит мне на лицо, и, выпучив глаза, собираюсь закричать, но янтарные глаза Майкла парализуют меня. Он склоняется к самому уху и слишком тихо говорит:
– Мы приехали к дому. Но за ним восемь тварей. Через пять секунд я открою дверь, и ты побежишь к красной двери. Будешь бежать так, как никогда раньше не бегала. Поняла?
Киваю прежде, чем усваиваю информацию. Майкл убирает руку от моего лица, высовывает левую руку в открытое окно и показывает какой-то знак. Потом резко наклоняется ко мне, открывает дверь и отстегивает ремень безопасности. Сжимаю в руке пистолет, выскакиваю наружу и в двадцати метрах вижу двухэтажный дом, с красной дверью. Кейт хватает меня за руку, и мы бежим что есть силы.
Несмотря на то, что мое сердцебиение медленнее, чем у всех остальных, я чувствую, как от страха оно набирает обороты и отдает барабанной дробью в ушах.