Большая книга ужасов 2018

В это мгновение Ганка, словно услышав Валюшкины мысли, так взглянула на нее, что та мгновенно поняла: Ганка на берегу не останется, а Валюшке ничего не светит…

Самое поразительное, что в Ганкиных глазах было не торжество, а сочувствие! Они светились этим сочувствием как прожекторы!

«Понятно: счастливая соперница жалеет неудачницу!» – обиделась Валюшка и показала Ганке язык.

Та вздохнула и опустила свои прожекторы. И, к великому огорчению Валюшки, тоже поднялась на катер.

* * *Она повествует, Вёльва, она прорицает:«У Гнипахеллирарядом с Псом ЛуннымХресвельг стоит –Хозяин погоды, владыка ветров,Великан, нагоняющий зимнюю стужу,Облаками играющий по своей воле.Гарм с Хресвельгом вдвоемМогут чертог ледяной покидать,Чтоб на землеСеять раздор и погибель,В провалы смерти живущих свергая,Подданных Хель число умножая.Гарм на Луну грозно воет,Тень свою на светило бросает.Гарм, Лунный Пёс!»Из «Сказаний о Гарме, Лунном псе»* * *

– Это бесполезно, – наконец произнес Витки Сейтман, первым выразив то, что давно стало понятно и другим, но с чем никто не хотел смириться.

Он еще больше побледнел, задыхался и пошатывался, так что Валюшке приходилось его придерживать.

Валюшка поразилась, насколько он худощав и легок. Удивительно, как его вообще не унесло тем ветром, который вот уже час непрерывно и мощно дул со стороны Острова, не давая катеру даже на самую малость отойти от причала!

Азанде выглядел не лучше. Он почти повис на Лёнечке, и его илю уже не урчал самодовольно, а лишь изредка постанывал, словно и у него кончились все силы.

Остальные безнадежно смотрели на свинцово-тяжелые, громоздкие, свирепые волны. Они шли по Волге от Острова вопреки всем законам течения. Вслед за волнами надвигался белый туман, настолько плотный и непроницаемый, что казалось, будто его можно резать ножом и рубить топором. Лучи прожектора катера не могли пробить эту белую массу, а отражались от нее, отбрасывались назад, почему-то приобретая пугающе-сизый оттенок, отчего лица собравшихся на палубе казались в этом свете неживыми и жутковатыми, словно лица оживших мертвецов.

А какие были предприняты усилия, чтобы оторваться наконец от старых мостков! Азанде бил в барабан, метался из стороны в сторону и подпрыгивал, на некоторое время зависая в воздухе. Черные волосы его стояли дыбом, и теперь все могли увидеть, что в них и в самом деле живет парочка скорпионов, которых не вынесло ветром только потому, что они отчаянно цеплялись клешнями за спутанные дреды. Илю рычал и ревел так, что можно было подумать, будто где-то поблизости затаились все звери Африки, явившиеся помочь Азанде. От этого рева тряслись поджилки у всех собравшихся и нервы буквально завязывались узлом, однако на ветер и туман это никак не действовало. Вернее, почти никак: иногда туман вдруг начинал расслаиваться на струи, напоминающие огромных ставших на хвосты змей, и тогда по черному, лоснящемуся от пота лицу Азанде пробегала торжествующая улыбка, однако через мгновение «змеи» исчезали, туман опять смыкался плотной стеной, а рокот илю все больше напоминал хрип умирающего, пока не превратился в жалобные стоны.

Азанде то и дело выкрикивал «Пусть колдовство умрет!» – и потрясал птичьим крылом, беспрестанно сбрызгивая его водой из специально для этой цели подставленного ведерка. Наконец крыло обвисло и потеряло всякий вид, вода в ведерке кончилась, и в конце концов Азанде сдался. Он рухнул бы на палубу, если бы его не успел подхватить Лёнечка.

Тогда настал черед Витки Сейтмана. Повинуясь то низкому, то необычайно высокому, а порой даже пронзительному звучанию его голоса, в небе вспыхивали различные руны, устремляясь в туман и ветер, словно стремительные стрелы. Однако ни одной из них не удалось пронзить белые туманные груды или пенистые валы.

Но все же старания Витки Сейтмана подействовали! Туман рассеялся, и волны улеглись. Над головами засияла великолепная, чистая голубизна, не тронутая ни единым белым облачным пятнышком.

Все закричали от радости, кроме Азанде, который взвыл от зависти. Но скоро стало ясно, что и кричать от радости не стоит, а завидовать нечему.

Да, отчетливо, даже слишком отчетливо, будто каким-то непостижимым образом приблизившись, стал виден берег Острова: песок у воды и небольшой взгорок, за которым шумел под ветром лес, простирая к реке ветви, как бы маня к себе. Но это было явное издевательство, потому что катер не мог пройти дольше пары-тройки метров – а затем словно на прозрачную стену натыкался! «Стена» эта оказалась упругой до такой степени, что отбрасывала катер назад, да с такой силой, что он едва не вылетал на берег.

– Вот же зараза… – пробормотал Альфа. – Чудит Остров, ох чудит…

Витки Сейтман, впрочем, продолжил свои песнопения, чертившие руны на невидимой стене. Однако кончилось это плохо.

Руны из нематериальных знаков почему-то превращались во вполне материальные стрелы. Все сначала глазели на них как зачарованные, однако, после того как одна из них расщепила борт катера, а вторая поразила в плечо Альфу, поспешно скрылись в рубке. Наконец Альфа приказал Витки Сейтману остановиться.

Как только тот умолк, исчезли не только стрелы-руны, но и те стрелы, которые срикошетили от «стены». Однако изрядная щербина в борту катера осталась, а рукав Альфы продолжал набухать кровью.

Итак, первая встреча специалистов по укрощению погоды с этой самой погодой окончилась для них плачевно, и присутствие трех проводников не помогло.

«Странно, странно! – растерянно думала Валюшка. – По-моему, это никакие не специалисты, а самые обыкновенные колдуны! Ну как они могут справиться с Островом и его ужасами?!»

Но тут же она сообразила, что размышляет как самая настоящая Валюшка-лохушка, у которой вместо головы подушка. Уж если кто и сможет «справиться с Островом», то это только колдуны. Ведь Остров – самое колдовское место на свете! Специалистов-то пригласили правильных, вот только слабоваты они оказались против Острова!

Что же дальше будет? Может быть, экспедиция не состоится?

Вот против этого Валюшка не возражала бы. Честно говоря, ей стало страшновато. Да, вчерашняя залихватская эйфория резко ослабела… Вспомнилось, какой ужас был пережит на Острове прошлым летом [12]. Конечно, их с Валером и Лёнечкой задача только сопровождение, о чем не раз талдычил Альфа, но и сопровождение тоже может быть опасным, как выяснилось только что. Стрела попала в Альфу, но могла ведь попасть и в нее, и в Валера, и в Лёнечку! Нет уж, лучше держаться от Острова подальше. К тому же, если экспедицию отменят, Ганка, может быть, уедет? Не будет больше мозолить глаза Валеру? Ведь известное дело: с глаз долой – из сердца вон…

Валюшка в этом на собственном опыте убедилась. Она ведь сначала жутко страдала по Никто, а прошло едва полгода, как снова возмечтала о Валере Черкизове.

Нет, у нее просто такая непостоянная натура! А с Валером правило «с глаз долой – из сердца вон» не работает. Два года он думал только об исчезнувшей Ганке и, даже если она снова исчезнет, снова будет думать только о ней, это же ясно как день! Состоится экспедиция, не состоится – ничем это Валюшке в ее сердечных делах не поможет.

В эту минуту рулевой катера доложил Альфе, что за этот час иссякли все запасы горючего, но самое плачевное, что мотор вышел из строя. Перегрелся от напряжения! И программное обеспечение бортового компьютера барахлит…

– Мы можем вызвать другой катер, – сказал Альфа, не обращая ни малейшего внимания на свою плетью повисшую кровоточащую руку и поглядывая на Ганку. – Вопрос такой: будет ли в этом толк?

Все молча переглянулись, и вот тогда-то Витки Сейтман выразил вслух то, что поняли и другие, но с чем никто не хотел смириться:

– Это бесполезно.

– Вам надо кровь остановить, – встревоженно глядя на покрасневший рукав Альфы, сказал Лёнечка. – При кровотечении из носа надо рукой, противоположной ноздре, из которой идет кровь, достать под локтем поднятой другой руки мочку уха – и вскоре кровь остановится.

Итак, Лёнечка снова впал в свою суеверную нирвану и понес чепуху…

Все ошеломленно замерли, только Азанде вдруг проделал какое-то сложное телодвижение. Валюшка не сразу поняла, что это он попытался изобразить заданный Лёнечкой алгоритм. Возможно, надеялся, что диковинный способ кровоостановления пригодится в колдовской практике, когда Азанде вернется в родимую Африку, в страну Азанде?

Наконец Ганка растерянно проговорила, нарушив общее онемение:

– Но ведь у него кровь не из носа идет…

– Ах да, – спохватился Лёнечка. – Ну, коли так, надобно зажать стенной сучок в избе – кровь станет.

– Лёнечка, оставь свои крезанутые советы, – вздохнул Валер. – Здесь ни избы нет, ни сучка в стене. Нужен элементарный перевязочный пакет!

– Уже не нужен, – улыбнулась Ганка и показала глазами на Альфу.

Все с изумлением обнаружили, что рукав его форменки совершенно чист от крови, да и пальцами он мог шевелить свободно.

– Колдовство! – испуганно взвизгнул Азанде и ткнул пальцем в Ганку. – Я говорил, что она ведьма! И именно она нас сюда притащила! Мы все во власти ведьмы!

– Может быть, ты хочешь вернуться туда, откуда пришел? – спокойно спросила Ганка.

Азанде даже съежился:

– Нет! Нет, я не хочу возвращаться! Я хочу исполнить свой долг. Я хочу снова делать то, для чего был рожден, но так мало…

Он вдруг замолчал, словно язык прикусил.

– Тогда оставь, пожалуйста, все эти разговоры про душу колдовства, легкие, печень и прочее, – почти ласково попросила Ганка, и Азанде кивнул, опустив свои лошадиные глаза.

«Что это он ее так рабски слушается?» – рассердилась Валюшка, и отношение ее к Азанде несколько ухудшилось.

– Тем более что колдовство тут ни при чем, – подхватил Альфа. – Это всего лишь достижения медицины, используемые в воинском снаряжении. Моя одежда изготовлена из материала, который реагирует на изменения, происходящие в организме, и если эти изменения несут вред здоровью, он их ликвидирует. Попросту говоря, лечит. Понятно?

Азанде растерянно хлопал глазищами.

– И на челе его высоком не отразилось ничего, – пробормотала Валюшка, но тут же прикусила язык, когда Азанде подозрительно на нее покосился.

Нет, надо быть осторожней с этим типчиком! Еще напустит своих скорпионов!

– Предлагаю тему моего ранения считать исчерпанной и перейти к делу, – продолжил Альфа. – Я тоже думаю, что новый катер нам не поможет. Этот туман даже ледокол не прорежет!

– А вы можете вызвать подводную лодку? – спросила Валюшка, диву даваясь, что никому в голову не приходит этот простейший и очевиднейший вариант. – Под водой тумана не бывает.

Альфа мгновенно переглянулся с Ганкой и сказал:

– Тумана там и в самом деле нет, однако есть необычайно сильное противоборствующее течение. Мы уже испробовали вариант с подводной лодкой, когда отправляли одну из предыдущих экспедиций. Напрасная затея!

Валер поднял руку, как на уроке:

– Можно мне сказать?

Ганка кивнула, потом, покосившись на нее, кивнул и Альфа:

– Конечно, говори.

«Что происходит?! – напряглась Валюшка. – Это мне не кажется, это уже не в первый раз Альфа и в самом деле как бы советуется с ней! Почему?!»

– Помните лодку Урана? – спросил Валер, окинув взглядом Лёнечку, Валюшку и Ганку.

Все трое кивнули.

«Так ей и про Урана известно, и про его лодку?! – поразилась Валюшка. – Кажется, кто-то слишком много знал…»

– Помните, как она помогла нам в прошлом году выбраться с Острова?

Теперь Валер смотрел только на Лёнечку и Валюшку, и ей стало немного легче: об этом Ганка знать не могла, потому что прошлым летом участвовала в их приключениях только в виде смятого портрета, напечатанного на газетной бумаге. Хотя нет – она также присутствовала в виде своего светлого образа, навеки запечатленного в сердце Валера… Ну и сидела бы там – зачем вылезла на свет божий, спрашивается?!

– Думаю, только лодка Урана поможет нам туда добраться, – вернул Валюшку к реальности голос Валера.

– И где вы ее возьмете? – спросил Витки Сейтман.

Азанде важно кивнул, демонстрируя, что его тоже интересует этот вопрос.

Валюшка вытаращила было глаза, но тут же вспомнила слова Альфы о том, что специалисты в курсе всего, что происходило вокруг Острова.

Ну что ж, тем лучше! Никому ничего не надо объяснять.

– Прошлым летом лодку к нам на помощь прислал Уран, но он погиб, – напомнил Лёнечка, который снова обрел способность мыслить логически и выражаться по-человечески. Неведомо, конечно, надолго ли!

– Но в самый первый раз, еще позапрошлым летом, лодка напала на нас с Сан Санычем, – возразил Валер. – Однако вдруг она еще помнит последний приказ Урана – помогать мне, подчиняться мне – и поэтому явится к нам на помощь, если я ее позову? [13]

– И как ты собираешься ее позвать? – со скептическим выражением спросил Азанде. – Это же не дрессированный ягуар, который примчится на зов хозяина, чтобы поразить его врага?

– Корабли викингов повиновались их воле во время хождения по морям, выбирая курс, однако я никогда не слышал, чтобы хоть один из них сам по себе снимался с якоря и плыл к своему хозяину, – добавил скепсиса и Витки Сейтман.

«При чем тут викинги, интересно знать? – удивилась Валюшка. – Они невесть когда жили! Витки Сейтман что, не только специалист по погоде, колдун, но и историк?»

– У этой лодки не было якоря, – пояснил Валер. – Иногда Уран привязывал ее веревкой вон там, на мостках.

Он махнул рукой в сторону чахлой пристани, потом взглянул на Ганку – и они снова погрузились во взаимное ошалелое созерцание. Видимо, и с привязыванием или отвязыванием лодки Урана у них тоже были связаны какие-то чудесные воспоминания.

Если честно, это уже порядком достало Валюшку!

– По-моему, мы зря тратим время, – буркнула она. – Что толку языками чесать? Надо попробовать позвать лодку. Приплывет она – отлично. Нет – тогда, видимо, придется разбрестись по домам.

Альфа нахмурился:

– Это что за пораженческие настроения? У нас нет пути назад. Кто же будет спасать человечество?

В голосе его не прозвучало ни малейшей насмешки. Азанде, Витки Сейтман, Валер и Ганка понимающе кивнули, а Валюшка вдруг сообразила, что чего-то не знает о подлинной цели этой экологической экспедиции. Судя по тому, как захлопал глазами Лёнечка, он тоже об этом не имел ни малейшего представления.

Очень интересно…

Витки Сейтман невзначай упомянул Гарма, Альфа обмолвился о спасении человечества, а еще раньше было сказано, что испробованы многие способы попасть на Остров. Зачем? Что они там собираются делать, на Острове? Вернее, что на Острове происходит? Как бы это выяснить? Если задать прямой вопрос, вряд ли получишь прямой ответ. Раз до сих пор никто не позаботился им с Лёнечкой ничего толком не объяснить, вряд ли это сделают сейчас.

И все же Валюшка решилась спросить, однако в эту минуту Альфа скомандовал всем высадку. После этого катер захромал прочь, держась ближе к берегу.

Озаряемые ярким, словно бы издевательски-ярким солнцем, «команда неудачников», как мысленно называла ее Валюшка, отошла чуть дальше от кромки воды и расположилась на скрипучей гальке.

Этот скрип жутко раздражал Валюшку. Казалось, кто-то шастает вокруг и замирает за спиной.

Конечно, никто там не шлялся и не замирал, но это все равно нервировало.

Валер встал на краю мостков, напряженно глядя в даль.

Он не произнес ни слова, да и вряд ли это было нужно. Как, ну как обратиться к лодке, которая некоторым образом также и рыба – огромный осетр? Вряд ли рыбы слышат человеческий голос. Хотя, кажется, дельфины что-то такое воспринимают – может быть, и осетры тоже?

Нет, у Валера, похоже, ничего не получается… Вот он безнадежно махнул рукой, повернулся и понуро побрел к Ганке.

Долго у моря ждал он ответа,Не дождался, к старухе воротился, –

очень кстати вспомнила Валюшка пушкинские строки и ехидно ухмыльнулась. Она даже втихаря порадовалась, что Валеру не повезло, хотя, увидев, как Ганка нежно пожала ему руку, утешая, вся радость сгинула в неизвестном направлении.

– Давайте теперь я попробую! – воскликнула Валюшка, отчаянно надеясь, просто-таки молясь, чтобы лодка Урана приплыла на ее зов.

Приплывет – значит, она слушается теперь Валюшку. И если та посредине реки прикажет лодке выбросить за борт Ганку, которая, по всему видно, всерьез намерена плыть на Остров, – это будет вполне справедливо!

Но Валюшка тоже «долго у моря ждала ответа» и, тоже его не дождавшись, понуро побрела к Витки Сейтману, рядом с которым она не так остро ощущала свое поражение.

Он ободряюще сказал:

– Не грусти, Дистельфинк!

Валюшке и в самом деле стало чуть легче.

– Леонид, твоя очередь, – скомандовал Альфа.

Лёнечка, заплетаясь ногами, сутулясь и опустив голову так, что его длинные соломенные волосы почти занавесили ему лицо, с явной неохотой побрел к краю мостков.

«Сейчас бы ему самое время вспомнить какой-нибудь подходящий заговор! – подумала Валюшка сочувственно. – Например, на удачу рыболова… Нет, ничего у него не получится, сто пудов! И что тогда будет? Неужели Ганка выйдет лодку звать? А если лодка ей отзовется?! Нет, я этого просто не переживу, честное слово!»

И тут произошло нечто невероятное! Стоило Лёнечке встать на краю мостков и, выпрямившись, уставиться в речную даль, как в воздухе над рекой словно бы рябь пронеслась, и все поняли – нет, не увидели, а именно поняли, почувствовали! – что прозрачная стена, сквозь которую невозможно было пробиться, исчезла. Путь к Острову открылся! А в следующее мгновение посреди реки вздыбилась волна и на гребне ее появился острый рыбий плавник.

– Это еще что такое? – изумился Альфа. – Неужели акула?!

– Да ну, какие здесь акулы! – вскричал Валер. – Это она! Лодка!

Плавник стремительно приближался к берегу, и теперь все могли увидеть в волнах очертания огромной рыбины. Это был осетр – здоровенный, непредставимой величины осетр!

Он поднимался все ближе к поверхности воды и теперь стал виден весь: гладкий, желто-коричневый, шелковистый, но с панцирной спиной, похожий на лодку, плывущую килем вверх.

Но вот осетр перевернулся – и стало видно, что это вовсе не рыбина, а и впрямь лодка!

Она шла носом к берегу, и можно было разглядеть, что справа и слева от носа нарисованы глаза. Один синей краской, другой зеленой. Иногда зеленый был закрытым, а иногда – синий, а иногда она таращилась обоими глазами, вот как сейчас.

Прошлым летом Валер был уверен, что больше ее не увидит. Но вот она появилась снова, только на сей раз не на его зов приплыла, а на зов Лёнечки, которого прошлым летом даже спасать не хотела!

Может быть, она одичала за год и всё забыла, в том числе приказ Урана подчиняться Валерке? Или решила, что, потеряв своего настоящего хозяина, теперь может выбирать нового по своей воле и подчиняться тому, кому захочет?

А что, с этой лодки станется! Ведь она живое существо. Но спасибо, что вообще явилась!

Лёнечка обернулся к ошеломленной команде с выражением неприкрытого торжества, но тотчас его бледная, остроносая, голубоглазая, полуприкрытая прядями соломенных растрепанных волос физиономия приняла обычное отрешенное выражение.

– Чего это она взяла да и приплыла? – словно оправдываясь, пробормотал Лёнечка. – Я ее и звать-то не звал. Просто подумал о ней – а она уж тут! Встала передо мной, как лист перед травой!

Надо было наблюдать лица Азанде, Витки Сейтмана и Альфы!.. Ганка и Валюшка видели лодку Урана раньше, поэтому они как-то держались, а эти трое буквально остолбенели, хотя Азанде и Витки Сейтман все-таки были колдунами, то есть должны бы привыкнуть к чудесам, а Альфа на службе всякого небось навидался. И тем не менее все трое были, прямо скажем, в шоке. Даже ворчливый илю онемел!

Наконец Альфа кое-как очухался и спросил у Лёнечки, как если бы он и впрямь был хозяином лодки:

– Ну что, можно грузиться?

Тот пожал плечами, покраснев от смущения, и пробурчал что-то, означающее согласие.

Лодка смирно ждала, приткнувшись к мосткам кормой. Ишь ты, встала именно так, чтобы в нее удобнее было садиться!

Лёнечка не без опаски подал пример, забравшись первым в утлое суденышко. Банки [14] были еще сырыми, на дне плескалась вода: лодка-рыба не успела просохнуть.

Вслед за Лёнечкой осторожно прошла Валюшка, потом прыгнул Валер, потом, опираясь на его руку, легко перескочила в лодку Ганка, причем Валеру показалось, что в этот момент куртку на его спине подожгли.

«Это Валентина уставилась!» – сообразил он, вспомнив, как ревниво косилась та на Ганку все утро. И про то, как прошлым летом стащила и спрятала Ганкин портрет, вспомнил…

Наверное, Валентина рассчитывала, что Ганка не поедет на Остров.

Ну и зря рассчитывала! Придется ей это перетерпеть! Зато как обрадуется, когда они все втроем – она, Валер и Лёнечка – останутся на берегу ждать возвращения «переговорщиков с Островом», как Валер про себя называл Ганку, Азанде и Витки Сейтмана.

Ему не хотелось размышлять о том, что будет после, когда эти «переговоры» закончатся и все вернутся в Городишко. Он забыл спросить об этом у Марии Кирилловны, а сейчас сердце так и сжалось: неужели Ганка снова исчезнет? Неужели осуществленное невозможное станет самым обыкновенным невозможным?!

Было так тяжело даже подумать об этом, что Валер просто вытолкал эти мысли из головы и принялся наблюдать за дальнейшей посадкой.

Витки Сейтман вскочил в лодку ловко и легко. Сразу было видно, что ему не раз приходилось выходить в море. Вот только лицо его сразу сделалось озадаченным, когда он обнаружил, что в лодке Урана нет ни весел, ни мотора…

– Помоги нам, Один! – пробормотал Витки Сейтман, с на-деждой взглянув в небо.

Тем временем Азанде с самым решительным видом подошел к краю мостков и занес было ногу, чтобы опустить ее в лодку, но тут же на его черном круглом лице отобразился настоящий ужас – и он замер, будто окаменел.

– Ну, в чем дело? – нетерпеливо спросил Альфа.

– Мы там не поместимся! – взвизгнул Азанде.

– Тут полно места, – возразил Валер, причем не соврал: в лодке каким-то непостижимым образом стало гораздо просторней, чем было вначале. Поскольку вряд ли пассажиры уменьшились в размерах, приходилось признать, что в размерах увеличилось эта некогда утлая посудина.

– Пусть ваши боги хранят вас от того, чтобы этим плаванием причинить мне вред или, сохрани и помилуй великий Мнибо Макумба, создатель и повелитель всех азанде, укоротить мою жизнь! Тогда вам придется очень плохо! – взвизгнул африканец. – Колдун, умерший неестественной смертью, превращается в злого духа – агириза. Эти агириза ненавидят людей, а больше всего – путешественников, которых они сбивают с пути, навлекают на них болезни или ссорят по пустякам. Так что, если не хотите заблудиться на Острове или быть съеденными крокодилами, не заставляйте меня садиться в это ужасное мокрое корыто, которое так сильно качается из стороны в сторону!

– Вот уж чего на Острове нет и никогда не было, так это крокодилов, я точно знаю! – усмехнулась Ганка, однако на Азанде это не подействовало: он по-прежнему качался на краю мостков, стоя на одной ноге.

– Не задерживайте посадку, уважаемый Азанде! – сердито сказал Альфа и довольно-таки неуважительным пинком отправил чернокожего колдуна вперед.

Валер и Витки Сейтман ловко подхватили его и усадили рядом с Валюшкой. Азанде возмущенно вращал глазами и пыхтел, но главное, что он уже оказался на месте и деваться ему было некуда – разве что в воду, на которую он косился с нескрываемым страхом. Вслед за африканцем в лодку влетели два увесистых рюкзака (видимо, с провизией и дополнительным снаряжением для членов экспедиции), которые были надежно уложены на корме, а потом Альфа махнул рукой:

– Я остаюсь на связи! А вам семь футов под килем! – И с силой оттолкнул лодку Урана от мостков.

Видимо, лодке-рыбе это не понравилось. Она строптиво вильнула кормой, да так резко, что оба рюкзака, только что заботливо уложенные, свалились в воду и камнем пошли ко дну. Альфа встревоженно ахнул, но было поздно: лодка Урана рванула вперед с такой скоростью, словно у нее был и сверхмощный мотор, и парус, надутый попутным ветром, и весла, на которых сидели чемпионы мира в гребном спорте.

Пассажиры лодки увидели, как Альфа, стоявший на мостках, и сами эти мостки, и весь пустынный городишкинский берег с обветшалым дебаркадером мигом скрылись из виду, зато Остров надвинулся с пугающей быстротой, словно подпрыгнув к лодке. А потом, оказавшись на стремнине, она проворно опрокинулась набок, бесцеремонно выкинула людей в воду – и резко ушла на глубину.

* * *Она повествует, Вёльва, она прорицает:«Где-то есть остров –Хресвельга владенье.Ведьма живет там.Варгамор имя ее,Что значит «ведьма волков».Все звери в лесу у нее под защитой.Люто людей ненавидятВаргамор с сыном,Коего Урдом она назвала –Именем Урд, Бездны Великой!Дом на том острове сложенИз камня живого.Он страшен!Гарм, Лунный Пёс,Гость там желанный…»Из «Сказаний о Гарме, Лунном псе»* * *

Спасательные жилеты вмиг надулись, вытолкнув всех на поверхность, и на воде закачались шесть оранжевых поплавков, из которых торчали шесть голов с мокрыми слипшимися волосами и испуганно вытаращенными глазами. Из одного поплавка кроме головы вздымалась и черная рука: это Азанде пытался как можно выше поднять свой илю.