По зову сердца. Повесть и удивительные рассказы
В школе царила настоящая суета, даже хаос. Кругом сновали люди: сотрудники, дети, их родственники.
Татьяна взяла на вахте ключ и отправилась в класс. Она осмотрела свой кабинет: ничего получилось, уютненько. Девушка немного успокоилась, обрела душевное равновесие. В дверь заглянула Валентина Ильинична и позвала ее на торжественную линейку.
Из музыкальных колонок интерната, впрочем, как и изо всех колонок других школ города раздавалось: «Буквы разные писать, тонким перышком в тетрадь…»
Таня скромно встала у двери. С Валентиной Ильиничной здоровались, а на Татьяну озирались, хотя все догадывались, что это новый педагог.
По команде директора педагоги выстроились на двух ступеньках крыльца, а дети уже давно стояли буквой «п» на асфальте перед входом. Таня встала рядом с Валентиной Ильиничной. Она окинула взором всех и была поражена: у детей не было букетов, у девочек не было пышных белых бантов, ребята в основном были одеты в поношенные школьные формы, которые многим были не по размеру. Она понимала, что здесь дети—сироты или дети из неблагополучных семей, но одно дело понимать, а другое – видеть все это собственными глазами.
Геннадий Иванович сделал знак рукой – все замолчали. Голос его зазвучал торжественно:
– Здравствуйте, дорогие товарищи, уважаемые учителя, ребята, наши гости! Вот и наступил этот первый осенний день, такой волнительный, наступил новый учебный год. Наша школа—интернат гостеприимно открывает двери, мы радушно встречаем всех. Желаю в новом учебном году вам, ученики, покорить новые вершины знаний, а вам, уважаемые коллеги, успехов в работе. Но наша школа-интернат связана не только с учебой. Мы здесь, как говорится, живем круглосуточно. У нас здесь настоящая семья. Желаю, чтобы ваша жизнь была насыщенной и наполненной интересными моментами. Уважайте друг друга, будьте добрыми и вежливыми. Дружите, цените и любите. Пусть удача сопутствует вам во всем.
Геннадий Иванович поздравил первоклассников с вступлением в ряды школьников, пожелал им много всего самого хорошего, а затем повернулся в сторону Татьяны и промолвил:
– А сейчас разрешите представить вам нашего нового преподавателя, учителя русского языка и литературы, Свиридову Татьяну Васильевну. Прошу любить и жаловать.
Все 358 человек, которые присутствовали на линейке, посмотрели на Таню и зааплодировали. Нетрудно догадаться, что громче всех хлопали Мишка и братья Семеновы. Татьяна кивнула головой и улыбнулась. Вот и все. Можно выдохнуть.
Прозвучало еще несколько речей. Ученики спели песню, были торжественно подняты флаги. А потом все организованно вошли в школу и разошлись по кабинетам.
В коридоре Таню догнал Степан и протянул букет разноцветных махровых астр:
– Татьяна Васильевна, Вы сегодня необыкновенно хороши, – сделал он комплимент. – Поздравляю с началом учебного года.
Таня была рада видеть бывшего одноклассника, она поблагодарила его за цветы, к ним подбежал Мишка и схватил обоих за руку.
Из-за угла выглянули братья—близнецы. Они подмигнули Татьяне, давая понять, что пришло время есть конфеты. Татьяна подмигнула им в ответ и жестами показала, чтобы они зашли в кабинет. Это была некая игра между учителем и учениками. Их секрет.
Степан знал об этой тайне и сделал вид, что не заметил мальчиков.
– Миш, пойдем я тебя в класс провожу, – предложил он брату. И они отправились на поиски кабинета и классного руководителя.
Таня вошла в свой класс. Там ее уже ждали близнецы.
– Ух ты, ничего так тут у Вас, – сказал Гриша, – мне нравится.
– Ага, – добавил Костик. – Красиво. Лучше, чем в других кабинетах.
Таня засмеялась.
– Ой, а я переживала, понравится ли вам, одобрите ли, прямо-таки ночи не спала, главные мои критики, – ласково сыронизировала она. А потом подошла к мальчишкам, нежно потрепала их по голове и протянула по пакету.
Глаза ребят округлились. В них сначала читалась растерянность, а потом охватило ощущение счастья. Лица ребят расплылись в блаженной улыбке, уши еще больше растопырились, а носы удлинились. Они одновременно стали хлопать ресницами. Каждая клеточка их детского организма была благодарна любимой учительнице. Ребята заглянули в пакеты – там лежало яблоко, мандарин, пять слив и большая шоколадка. Это же настоящее богатство. Никто и никогда в жизни им не делал таких подарков.
– Татьяна Васильевна, Вы же нас разбалуете, мы же привыкнем к подарочкам, – сказал Костик, не скрывая своей радости, – Спасибо Вам большое.
– Ну уж нет, и не мечтайте. Это Вам в честь Первого сентября, а так я иногда по конфетке буду вам приносить, – ответила Таня. Она внимательно наблюдала за братьями: Костик вытащил из пакета сливу и откусил ее, Гриша же по-хозяйски скрутил пакет, было понятно, что сразу он эту вкуснятину есть не будет. Вот когда Костик съест, то он еще и с братом поделится. – Бегите давайте в класс, потеряли вас, наверное, уже, ох, и попадет же вам. А я к вам после обеда приду. Я же теперь ваша воспитательница.
Довольные мальчишки вышли из кабинета. Они и не заметили, как из-за угла появился Кучерявый – так его называли в школе все ученики. Настоящего его имени близнецы не знали. Кучерявый учился в 8 классе, внешность его была неприятной: весь непропорциональный, долговязый, худые длинные руки и ноги болтались, как на шарнирах, шея же, наоборот, была короткой, маленькие, постоянно бегающие глазки и ехидная улыбка делали его лицо просто противным. Говорят, что пока не пообщаешься с человеком, делать выводы о нем нельзя. Но все же есть такой тип людей, который сразу же вызывает антипатию, есть в их внешности, жестах, мимике что-то такое неприятное, я бы даже сказала – подленькое. На деле так оно и оказывается, через некоторое время понимаешь, что твоя интуиция не подвела, и лучше держаться от таких людей подальше, чтобы они не портили тебе жизнь. Кучерявый держал в страхе всю малышню интерната. Он устраивал поборы, заставлял прислуживать ему, бил, свою злобу и ущербность вымещал на тех, кто гораздо младше, а следовательно, слабее его. Несмотря на то, что близнецы находились в этом интернате всего лишь второй месяц, с Кучерявым они уже были знакомы не понаслышке. Он часто прогуливался по коридорам, высматривая себе жертву. Кучерявый мог психологически воздействовать на маленьких, запугивал их, угрожал так, что те молчали. С ровесниками же и с учителями Кучерявый вел себя совсем по-другому – заискивающе. О таких людях говорят, что они двуличны. Впрочем, ровесники и взрослые тоже его недолюбливали.
Кучерявый всегда появлялся неожиданно, как будто специально выслеживал, прячась за углом. Может, так оно и было. Ну, никак не ожидали Семеновы увидеть в такой счастливый момент своего врага.
– Какие люди в Голливуде, кого я вижу! Ой, не верю своим глазам, – противным тихим голосом сказал Кучерявый, специально растягивая слова.
Мальчишки попятились назад, в класс они забежать не решились – не хотели расстраивать Татьяну Васильевну, да и жаловаться было не в их характере. Они оба спрятали свои пакеты за спину.
– Давайте я вас провожу что ли, – предложил восьмиклассник, умышленно уводя ребят на лестницу, подальше от классных кабинетов, где могли их услышать. – Так, и что это у нас там? – продолжил Кучерявый, выворачивая руку Грише. Увидев пакет, он воскликнул: – Не может быть! Какие молодцы! подарочки на Первое сентября своему другу приготовили! Похвально! Не забываете обо мне, о своем благодетеле. Ну давайте, вручайте, с нетерпением жду.
Мальчишки, мотая головами в знак протеста, еще сильнее сжали кулаки с пакетами – ни за что в жизни они бы не отдали их по своей воле.
– Что?! – возмутился Кучерявый, от гнева брызгая слюной, не ожидал он сопротивления малышни. – Давно по шее не получали, смотрю, расслабились, бунтуете?
И он со всей силы отвесил подзатыльник Костику, выдернув из его рук пакет. Пакет порвался – все его содержимое высыпалось на пол. Костик упал на колени; не от боли, а от обиды потекли крупные слезы, мальчик лихорадочно стал собирать фрукты. Тогда Кучерявый подошел к Грише, схватил его за ухо и так сильно дернул, что еще бы мгновение, и ухо оторвалось. Гриша вывернулся и вцепился зубами в руку обидчика. Кучерявый завизжал от боли. Прозвенел звонок, он махнул рукой и, сжимая кулаки от злобы, убежал. Мальчишки понимали, что Кучерявый не успокоится и будет им мстить. Но сегодня они остались победителями, как могли в свои восемь лет, защищались. Гриша помог Костику собрать сливы, обнял его за шею, а Костя подул на бордовое ухо Гриши. Братья отправились в класс, побитые, но гордые за свою небольшую победу.
Татьяна Васильевна и не подозревала о том, что произошло в коридоре. Ей было приятно, что мальчишки были счастливы. В класс заглянула Людочка и пригласила Таню на чай. Девушка с удовольствием согласилась.
В столовой было шумно. Учителя делились впечатлениями о длительном отпуске, нескрываемая радость встречи с коллегами читалась в их глазах.
Коллектив школы был небольшой: 19 учителей, 7 воспитателей и трое техслужащих. В столовой присутствовали не все. Большую часть педагогов составляли женщины среднего и старшего возраста. Мужчин было четверо: директор, завхоз, трудовик и физкультурник.
«Да, динозавры педагогического труда», – по-доброму подумала Татьяна, имея в виду колоссальный стаж этих людей.
Таня оглянулась и заметила двух девушек примерно своего возраста. «Уже лучше», – промелькнула мысль. Как потом оказалось, это были учителя музыки и английского языка.
Столы были богато накрыты. В школе существовала своя традиция: в первый учебный день каждый сотрудник приносил из дома все, что хотел. Кто-то пек пироги, кто-то делал салаты, а кто-то лез в погреб за соленьями, вареньем или грибочками. Если вы сейчас подумали о бутылочке вина или шампанского, то сильно ошиблись. Это в интернате не приветствовалось абсолютно, даже в праздники. Геннадий Иванович насчет выпивки был очень строг, за порогом – пожалуйста, но не в стенах учебного заведения, в интернате – лишь компот, чай или сок.
Таня села рядом с двумя бабулечками (так она их называла впоследствии, так как они были старше всех и уже давно на пенсии, но продолжали свою трудовую деятельность). Одна из них, Анна Николаевна, была учителем начальных классов, а вторая, Зинаида Викторовна, – учителем истории. Они мило защебетали, рассказывая Татьяне об укладе интерната, об остальных учителях. Геннадий Иванович поднялся, сказал несколько приятных слов, касаемых радости встречи, дал несколько напутствий и предоставил слово Тане, которая никак этого не ожидала.
– А что говорить? – спросила девушка растерянно.
– Коротко расскажи о себе, – кто-то шепнул сзади.
Татьяна в пяти предложениях сообщила о себе: кто она, когда закончила вуз, сказала, что замужем, детей пока нет, но есть огромное желание работать. А в конце добавила, что очень надеется на понимание и помощь коллег. Все похлопали ей, тем самым показывая свое расположение новой сотруднице.
В столовую заглянула небольшого роста худенькая женщина с острым носом. Все как-то стушевались. Это была Надежда Леонидовна – завуч, гроза всех, даже директор ее побаивался, ну, или, по крайней мере, старался не связываться с ней. Возражать Надежде Леонидовне было просто невозможно, еще не родился ни один человек, кто мог бы отстоять свое мнение в споре с этой женщиной. Удивительно, но она могла любую ситуацию вывернуть в свою пользу, даже если была сто раз неправа. Дети тоже старались держаться от нее подальше. Они просто боялись ее.
– Расселись, а работать кто будет? – сказала завуч командным голосом, не обращая внимания на директора. – Воспитатели, быстро по местам, Вас, новенькая, тоже это касается. Дети не должны находиться одни.
Учителя уже давно привыкли к манере общения Надежды Леонидовны, но Татьяна… Ее никто не предупреждал. Она пулей выбежала из столовой, спустилась на первый этаж и нашла кабинет 2 «А». Конечно же, дети не были одни, они находились со своим преподавателем.
– Татьяна Васильевна, проходите, – поприветствовала ее учительница, – знакомьтесь с Вашими воспитанниками, мы уже закончили наш Урок мира. С завтрашнего дня будете приходить в 3 часа после своих уроков и до 8 заниматься вот с этими ребятками. Надеюсь, что вы в курсе своих обязанностей? А зовут меня Наталья Алексеевна, приятно познакомиться. Я пойду. Кстати, не закончилось там еще чаепитие? – уже тихонечко поинтересовалась она.
Татьяна помотала головой. Наталье Алексеевне показалось, что ее коллега чем-то расстроена.
– Да что с Вами, Вы бледны? Так, уж не от Надежды ли Леонидовны Вам досталось? – догадалась Наталья Алексеевна. – Она заглядывала сюда недавно, про Вас, между прочим, спрашивала.
– Да, было дело, – грустно ответила Татьяна. – Но мне никто не сказал, что сегодня надо в 12 часов приходить к второклассникам, – пыталась оправдаться она.
– Ничего, не берите в голову. Наша Надежда Леонидовна со всеми себя так ведет, а уж тем более с новенькими, так сказать, испытывает на прочность. К ней надо привыкнуть и не обращать внимания. Не расстраивайтесь.
Наталья Алексеевна вышла из кабинета. Таня осталась наедине с ребятами.
Дети испытующе смотрели на воспитателя – вот оно непередаваемое ощущение счастья. Таня забыла о маленьких неприятностях и приступила к своим непосредственным обязанностям.
– Здравствуйте, ребята, меня зовут Татьяна Васильевна, я ваш воспитатель, – бодро представилась она, и очаровательная улыбка озарила класс, – давайте познакомимся. Пожалуйста, по очереди вставайте и называйте свои имя и фамилию.
В классе было 18 человек, причем мальчиков гораздо больше девочек. Братья Семеновы и Миша, что называется, выскакивали из штанов, дабы показать, что они знакомы и даже дружны с воспитательницей, но Татьяна и виду не подала, вела себя так, будто вовсе не знала их. Она считала, что это ни к чему. Этот урок девушка вынесла с детства: в их классе в начальной школе училась дочь классного руководителя, которую, мягко говоря, одноклассники недолюбливали. Очевидно было, что мать завышала оценки дочери. Всем известно, что дети очень остро чувствуют несправедливость. Это сейчас Татьяна понимала, что девочка была не при чем, что это вина мамы, но тогда, будучи детьми, ребята сторонились своей одноклассницы, за глаза обзывали ее, относились ужасно. Татьяна твердо знала, что если у нее будут дети, то она их точно в своем классе учить не будет, а еще лучше – отправит в другую школу. Пусть будут как все.
Ребята представились; какие же они все разные, но одно было общим – грусть в глазах. Таня понимала, что это от недостатка любви. Не знали эти дети материнской ласки, не видели семейного тепла. В свои восемь лет некоторые из них испытали столько, сколько не каждый взрослый испытает за целую жизнь. Ей так захотелось всех обнять, пригреть, ласково погладить ладонью по головам.
День был насыщен событиями, Таня вертелась как белка в колесе: сначала повела детей на обед, потом прогулка, чтение, игры, ужин. Пришла ночная няня, и Таня сдала свой пост. Уставшая, она вышла из интерната. На пороге стоял Алексей с букетом цветов.
– Леша, какой ты у меня заботливый, мне с тобой здорово повезло, – сказала Таня, не скрывая радости, обняла мужа, и они, держась за руки, побрели по почти опустевшим улицам домой.
Глава 6
Прошел месяц. Татьяна привыкла к работе. Уже не чувствовала она такой усталости, как в первые дни. С Маргаритой Александровной конфликтов становилось все меньше. Некогда было ссориться – редко встречались.
Коллектив принял Татьяну хорошо, со многими педагогами она подружилась. Ближе всех Таня стала общаться с учителем математики Ириной Витальевной. Несмотря на то, что Ирина Витальевна была на 12 лет старше, что-то общее по духу объединяло их. Ирина Витальевна была жизнерадостным человеком, знала кучу анекдотов, забавных случаев, она учила Таню не унывать, находить выход из любой ситуации, давала дельные советы, поддерживала ее. Часто, просиживая в учительской за проверкой тетрадей, они задорно хохотали над очередной шуткой.
– Тань, представляешь, вчера в газете вычитала: воришка решил ограбить киоск «Союзпечать», дело было уже под вечер, на улице безлюдно, вот просунул он в окошечко голову и грозно прокричал: «Это ограбление! Деньги на стол!» Продавец – старушка божий одуванчик, испугавшись, вытащила всю кассу. Воришка протянул руку, чтобы забрать деньги, а назад… назад вылезти не смог, застряла голова и рука в этом самом окошечке. Так милиция его и поймала на месте преступления.
– Ой, не могу, – прыснула Татьяна, в красках представив вора-неудачника, – ха-ха-ха. И где это Вы, Ирина Витальевна, находите такие забавные истории?
Ирина Витальевна тоже засмеялась, заливистый хохот раздавался еще минут десять, да так, что даже уборщица приоткрыла дверь, чтобы посмотреть на «сумасшедших» учительниц.
Вот только отношения с Надеждой Леонидовной по-прежнему не складывались. Завуч словно испытывала Татьяну, нашла жертву и наслаждалась, питаясь ее энергией. Таня никому не жаловалась, терпела долго, а потом начала защищаться:
– Что Вы ко мне цепляетесь, переключитесь уже на кого—нибудь другого.
Когда девушка вела уроки в кабинете Надежды Леонидовны, упреков со стороны завуча сыпалось гораздо больше: то парты не так стоят, то стулья не на месте, то доска вымыта неправильно. Однажды Таня зашла в ее кабинет и увидела записку:
«Татьяна Васильевна в прошлый раз Вы оставили бордак в кабинете. Парты были исписаны, мел лежал на столе и плохо вытирта доска».
Татьяна, недолго думая, взяла ручку с красными чернилами и исправила ошибки: не бордак, а бардак, не вытирта, а вытерта, поставила недостающие запятые. Записку она оставила на столе. Нетрудно представить, в каком гневе была Надежда Леонидовна… но с тех пор чудесным образом цепляться к Тане она перестала и даже старалась наладить отношения.
Ученикам новая учительница сразу понравилась. Молодая, энергичная, грамотная. С ней было интересно.
Только вот тяжело было работать Татьяне в 8 классе, именно в том, где учился Кучерявый. Это был самый недисциплинированный класс. Классные руководители менялись в нем каждый год, не выдерживали, а учителя—предметники постоянно писали докладные. Успеваемость восьмиклассников по школе была самой низкой. Ребята постоянно норовили сорвать уроки, и часто им это удавалось. Редкий день проходил без жалоб на их поведение, трудно описать, что они вытворяли. Почти каждый второй стоял на учете в милиции. В общем, учителя плакали и с нетерпением ждали, когда ребята покинут интернат.
Именно восьмиклассники и решили проверить Таню на прочность. Как только она отворачивалась к доске или заполняла журнал, подростки начинали кукарекать, блеять, лаять или, того хуже, свистеть. Угадать, кто это делал, было практически невозможно. Еще они любили шмыгать: кто-то один начинал, а затем подхватывал весь класс. Однажды Татьяну обстреляли шариками из бумаги. Делалось все просто: из ручки вынимались стержень и колпачок, бумажные шарики служили пульками. Ими и плевались, норовя попасть в голову учителю. Как только это удавалось, раздавался дикий гогот.
Таня решила, что ни за что не сдастся. Она понимала: нужно как-то завоевать авторитет. Жаловаться на ребят она точно не пойдет – это не выход. Повышать голос тоже не будет, да и не умеет она этого делать. Оставалось одно – проводить воспитательные беседы, заинтересовывать книгами, показывать поучительные фильмы, знакомить с живыми героями, терпеть и постараться полюбить их.
Вода и камень точит. Потихоньку дисциплина стала налаживаться. Ребята научились доверять Татьяне Васильевне, девочки часто подходили советоваться по поводу любви. Лишь Кучерявый не унимался, старался насолить учителю, делал это гнусно, исподтишка. Он знал, что Татьяна Васильевна покровительствует его врагам – близнецам, и решил – значит она и его враг. Началась настоящая борьба: кто кого. «Ну уж нет, не на ту напал», – думала Таня, хотя умом понимала всю абсурдность сложившейся ситуации: не должен учитель враждовать с ребенком, да она и не враждовала, это ребенок никак не унимался.
Однажды Кучерявый перед началом урока залез под парту, решив таким образом сорвать занятие. А Татьяна, поняв это, сделала вид, что не замечает его отсутствия. Ребята то и дело хихикали, видя мучения одноклассника. Тело парня затекло, а урок все не заканчивался. Тогда Кучерявый начал кашлять, чихать, любым способом старался привлечь внимание педагога. Но Татьяна не сдавалась. Не замечала. Делать было нечего: пришлось вылезти. Татьяна Васильевна приняла невозмутимый вид и лишь проговорила: «Доброе утро, Александр (так звали Кучерявого), Вы пропустили новую тему, придется сделать больше домашнего задания». Весь класс громко хохотал.
Противостояние продолжалось. Татьяна уже не знала, что делать, Кучерявый портил ей жизнь, паренек гадил учителю с остервенением, как говорится, вошел во вкус. Он выкрадывал тетради ребят, разрисовывал мелом стул, чтобы учительница вымазала свой костюм, натирал доску восковой свечой – естественно, писать на ней уже не было никакой возможности, Тане приходилось соскабливать воск лезвием. Грубость и хамство с его стороны были в порядке вещей. По-другому с Татьяной Васильевной он и не общался. Все беседы и увещевания не давали результата. Нервы молодой учительницы были на пределе.
Вопрос решился следующим образом. Как-то раз после очередного урока в 8 классе Татьяна вышла из кабинета, на глазах от обиды блестели слезы, без слов, только по одному расстроенному виду молодого педагога можно было понять, что над ней издеваются.
Мимо проходил учитель физкультуры Игорь Иванович. Таня быстро вытерла слезы. Коллега тактично поинтересовался:
– Татьяна Васильевна, добрый день! Почему глаза на мокром месте? Все ли в порядке?
Таня кивнула головой.
– Скажите, Татьяна, в чем дело, кто Вас допекает? Я уже 35 лет здесь работаю, меня не проведешь, чего только не повидал на своем веку. Я их знаю, эти чертенята могут всю Вашу кровь выпить. Не все понимают хорошего отношения. С некоторыми надо по-другому решать вопросы. Не Сашка ли Вас достает, Кучерявый?
Таня нехотя кивнула головой.
Игорь Иванович, недолго думая, зашел в класс и вытащил Кучерявого за шкирку, потом отвел его в спортзал. Что уж там было, одному богу известно, то ли крепкое словцо сказал, то ли «в лоб дал». Но с тех пор на уроках Татьяны Васильевны Александр вел себя сдержанно.
Искренне полюбили Таню второклашки, и она в них души не чаяла. Каждый день с нетерпением ждали они ее прихода, и она летела к ним, как говорится, на всех парусах. Всем девочкам в классе Таня купила красивые капроновые коричневые банты. На переменах или на прогулке она плела им косы, делала хвосты, учила ухаживать за волосами. Девочки из 2 «А» ходили самые красивые в интернате. Мальчиков тоже учила быть опрятными.
Первая четверть подходила к концу. В класс к Татьяне во время урока заглянул Степан. Он не мог скрыть своей улыбки, да что улыбка – Степа прямо светился от радости.
– Татьяна Васильевна, можно Вас на минуточку, – задорно проговорил он.
Учительница вышла. Она давно не видела Степу таким счастливым, сейчас он был тем беззаботным улыбчивым одноклассником, который когда-то сидел с ней за одной партой. Да, это был прежний Степка. Девушка невольно улыбнулась.
– Танька, привет, – выпалил он. – У меня умопомрачительная новость. Я сегодня Мишку забираю. Органы опеки разрешили, документы уже в канцелярии оформляют. Извини, что не подождал перемены, не удержался.
Таня захлопала в ладоши – лучшей новости она и услышать не могла.
– Степка, радость-то какая! Поздравляю! Ура! А Мишка где?
– Он еще не знает. На уроке сидит. Сейчас документы подпишем и – домой!
– Представляю, как он обрадуется, верил, дождался.
– Тань, спасибо тебе за поддержку, хороший все-таки ты человек.
– Это тебе, Степ, спасибо, если бы не ты, может, и не работала бы я учителем, и с покраской кабинета ты мне здорово помог.
Раздался звонок. Степан заторопился.
– Ладно, я побежал, мы будем к тебе с Мишкой иногда заглядывать. И вы с Алексеем в гости к нам приходите. До встречи.
Степа быстрым шагом пошел в кабинет директора за документами. Таня, счастливая, вернулась в класс.
Глава 7
В интернате произошел инцидент. У Татьяны из сумки пропал кошелек с деньгами. Таню с самого начала предупреждали, чтобы ничего она без присмотра не оставляла. Здесь все-таки учился особый контингент. Обидно было, именно сегодня выдали получку. Сначала Таня не хотела сообщать директору о случившемся, но Ирина Витальевна убедила ее в необходимости рассказать.
– Такое оставлять без разбирательства нельзя, – сказала она, как отрезала.
Татьяна не могла представить, в какой момент могла произойти кража: вроде бы, без присмотра сумку она свою не оставляла, и вообще, где кошелек. По горячим следам вызвали милицию. Ребят стали обыскивать: осматривали одежду, выворачивали карманы, проверяли портфели. Пропажа не находилась. Никто ничего не видел. Татьяна уже обо всем пожалела. В этих обысках было что-то унизительное.