Долой безмятежные дни
– Ты же учишься в школе, разве у тебя там нет друзей? – удивился Серёжа.
– Нет. – Она опустила взгляд на свои руки и тяжело вздохнула. – Есть ребята, с которыми мы нормально общаемся на переменах... Но ни подруг, ни друзей... у меня нет.
– А парень? – под шумок решил узнать Андрей. Его голос дрогнул от волнения.
Марисса засмеялась — звонко и искренне.
– И парня у меня нет и не было. Папа постарался оградить меня от этого. Не знаю, как сейчас... а в пятнадцать лет он строго-настрого запретил мне любое тесное общение с мужским полом. Теперь я, конечно, выросла... Мне скоро восемнадцать будет. Возможно, отец и разрешит встречаться с кем-нибудь. – Она замолчала на секунду и посмотрела на Андрея долгим, многообещающим взглядом.
Он молча кивнул в ответ, принимая её слова как самый ценный подарок.
– Теперь Аня! – весело произнесла она, передавая эстафету разговора и пытаясь разрядить возникшее напряжение.
– Что я? – Анюта вздрогнула от неожиданности.
– Расскажи про своих парней.
– У меня нет парня и не было, – честно заявила Анюта, отвечая точь-в-точь как Марисса минуту назад.
– Хорошо... Ваша очередь откровенничать, братья-близнецы. – Мари вопросительно посмотрела сначала на одного брата-богатыря, потом на другого.
– Нам тоже нечем похвастаться, – усмехнулся Сергей и переглянулся с братом. В их взглядах читалась общая тоска по несбывшемуся. – Мы живём в изоляции и с девчонками не встречались.
– А-а-а-а! – внезапно вскрикнула Марисса, резко схватив свой телефон и взглянув на экран. Её лицо побледнело. – Мы уже два часа тусим! А как будто прошло пять минут! Вот что значит хорошая компания!
Её паника была такой заразительной и милой, что ребята не могли не улыбнуться.
– Ты такая забавная! – улыбнулась Аня, глядя на эту эмоциональную девчонку. Она была полной противоположностью ей самой — закрытой и тихой.
– Я тоже так считаю! – присоединился Андрей.
Марисса смущённо улыбнулась в ответ на его комплимент.
– Ребята... как насчёт искупаться? Вода наверняка тёплая! – предложил Андрей.
– Я за! – тут же поддержал брат. Влажный воздух от реки делал жару ещё более невыносимой. – Жарковато сегодня.
– У меня нет купальника! – с ужасом сообщила Марисса.
– И у меня нет... Но я и не хочу намокнуть. Потом мокрой ходить совсем не в кайф будет.
– И я так думаю! Вы, ребята, если хотите – купайтесь. Мы тут посидим на солнышке, поболтаем.
Анна согласно закивала головой.
– Хорошо... а то дома бассейн надоел до чёртиков! Всегда одно и то же! – пробурчал Сергей, стаскивая с себя футболку и обнажая мускулистый торс.
Девчонки притихли и во все глаза уставились на процесс раздевания парней, забыв закрыть рты от удивления и восторга.
– А они ничего так... Спортивные, подкаченные — одним словом, красавчики... – тихонько прошептала Марисса на ухо Ане и хитро подмигнула.
– Да... согласна... – выдохнула Анюта, чувствуя, как щёки заливает предательский румянец.
Парни с разбега бросились в воду. Брызги взлетели в воздух сверкающим веером и упали на траву рядом с покрывалом. Раздался громкий всплеск и их довольный смех. Девушки остались наблюдать за ними со стороны берега. Потом парни вернулись — мокрые до нитки, с каплями воды стекающими по коже — и уселись рядом с барышнями прямо на траву под палящим солнцем, чтобы обсохнуть.
Девушки переглянулись — такая близость полуобнажённых парней их одновременно и сковывала по рукам и ногам, и волновала до дрожи в коленках.
Сергей сидел совсем рядом с Аней. Когда он повернулся полубоком к Андрею за бургером, она случайно увидела его спину справа. Кожа была гладкой и загорелой.
– Это что? Татуировка? – удивлённо прошептала она. Откуда? Они же нигде не бывают...
Сергей услышал её шёпот и молча повернулся к ней спиной ещё разок, чтобы она могла лучше разглядеть рисунок во всей красе. Сверху с правой стороны был изображён оскалившийся волк во всю лопатку. Девчонки с немым восторгом и умилением рассматривали татуировку, касаясь кончиками пальцев прохладной влажной кожи, Сергей вздрогнул от прикосновения.
В этот момент Андрей громко засмеялся во весь голос.
– Ты чего ржёшь? – не поняла Анна, отрываясь от созерцания «искусства».
Смеясь до слёз, Андрей пояснил:
– Эта тату не настоящая! Ему наша горничная нарисовала хной пару дней назад! Девушка учится на художника-татуировщика и практиковалась на нём!
Аня ахнула и отдёрнула руку от спины Сергея так резко, будто обожглась.
Сергей же недовольно буркнул:
– Вот обязательно надо было рассказывать... — Он мгновенно покраснел до корней волос от смущения, схватил свою футболку и натянул её через голову, скрывая рисунок от посторонних глаз.
Андрей продолжал хохотать:
– А зачем ты девчонок вводишь в заблуждение? У нас осталось что пожевать? Что-то после плавания аппетит зверский проснулся!
Анна полезла в пакет:
– Да, конечно! Мы много бургеров купили!
Пока она доставала еду, Марисса обратилась к Андрею:
– А у тебя нет такого рисунка?
Андрей лениво потянулся:
– Сейчас нет... — Он повернулся спиной к девушкам точно так же, как брат минуту назад. Спина была чистой. — Раньше был тигр на плече... но он смылся уже давным-давно...
Пролетело ещё два часа бурного общения ребят под аккомпанемент шелеста листвы и плеска воды. Парни за это время полностью высохли под ласковыми лучами солнца и оделись обратно.
Солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в нежно-розовые тона.
– Может, ещё куда-нибудь сходим? Время-то детское! – предложил Андрей с надеждой в голосе.
Все переглянулись: никому не хотелось расходиться по домам так скоро после обретения новых друзей.
Внезапно тишину разорвал пронзительный лай Тоффи. Собачка перестала бегать неподалёку по своим делам и теперь заливалась тревожным лаем куда-то в сторону тропинки.
Ребята сначала посмотрели на собаку, а потом стали оглядываться по сторонам, пытаясь выяснить причину его страха. Анна почувствовала неладное первой: её интуиция обострилась до предела из-за многолетнего опыта выживания «на улице». Её взгляд метнулся к просвету между деревьями — оттуда доносился приближающийся хруст веток под тяжёлыми ботинками и металлический лязг амуниции.
И вдалеке показались тёмные силуэты полицейских патрульных, которые быстрым шагом приближались к их поляне по узкой тропинке вдоль берега.
Реакция Ани была мгновенной:
— БЕЖИМ! — крикнула она страшным голосом, вскакивая на ноги одним рывком так резко, что покрывало слетело на землю вместе с остатками еды.
Жизнь на улице её многому научила: главное правило — никогда не жди объяснений от людей в форме при подобных обстоятельствах; главное — вовремя смыться. Она рванула в заросли шиповника напролом, петляя между деревьями как заяц, и через несколько секунд полностью скрылась из виду за поворотом реки.
При этом она была абсолютно уверена на сто процентов — инстинкты вопили об этом — что остальные побежали за ней следом без оглядки...
Но когда шум погони стих вдали и она остановилась перевести дух за поваленным деревом, то обнаружила пугающую тишину за спиной. Она была одна-одинешенька в глухой чаще леса...
Ребята же растерялись от внезапности нападения, не понимая толком происходящего, замешкались всего на пару секунд... но этого хватило сполна. Поэтому их вежливо попросили пройти к патрульной машине для выяснения обстоятельств «прогула» несовершеннолетней особы из обеспеченной семьи...
Так они оказались в полицейском участке...
Глава 4
В которой есть полиция и наказание…
Аня вернулась на место пикника, но застала гнетущую пустоту. Остались лишь приметы недавнего веселья: скомканное покрывало, брошенное на примятую траву, и несколько пакетов с остатками еды. Воздух здесь всё ещё хранил слабый, сладковатый запах газировки и жареного мяса, но он уже смешивался с прохладной сыростью, идущей от реки. Девушка молча собрала вещи. Одеяло, пахнущее травой и речной свежестью, она свернула в тугой рулон, прихватила еду, что не успели съесть, и, не оглядываясь, побрела по знакомой тропинке к мосту, под которым прятался их шалаш.
– О, Анька вернулась! – радостно воскликнул Гоша, первым заметив её силуэт в полумраке их убежища.
Она вымученно и устало улыбнулась. Внутри всё ещё дрожало от пережитого страха и бега через колючие заросли.
– Я вам тут поесть принесла и покрывало, тоже пригодится. – Она протянула пакет. Внутри зашуршала бумага.
– Мы думали, тебя поймали! – оживился Макс, тут же принявшись распаковывать добычу. Он с громким хрустом откусил кусок бургера. – Ждали тебя два часа, ты назад не вернулась.
– Меня поймали, но не сдали в полицию. Я там... в особняке, ночевала. – В подробности она вдаваться не стала, а мальчишки, занятые едой, и не спрашивали. В тесном пространстве шалаша запах уличной еды казался особенно аппетитным.
– Я сегодня домой пойду.
– Чего, мамка тебя нашла? – Гоша чуть не подавился от удивления.
– Нет, вряд ли она и искала. Пойду, проведаю её. А вы не скучайте. – Она подошла к каждому и привычным жестом потеребила их по очереди за волосы – короткий, почти сестринский жест ласки. – Я вернусь к вам.
Ещё немного поболтав под гул проезжающих где-то наверху по мосту машин, девушка отправилась домой. Путь был неблизкий. Ей предстояло пересечь почти весь город: от южной окраины, где природа ещё пыталась отвоевать пространство у цивилизации, до северной стороны, где город давил своей тяжестью. Особой радости она не испытывала, но именно сейчас туда тянуло какой-то болезненной тоской, хотя квартиру, в которой проживала, она никогда домом и не считала.
Мрачные пятиэтажки на окраине встретили Анну привычной серостью и запахом сырого бетона — ничего не изменилось с того момента, как она ушла. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным выхлопными газами и чем-то кислым из мусорных баков.
Ключа у Ани не было — он давно был утерян в хаосе их быта — поэтому она просто нажала на кнопку звонка. Дверь достаточно быстро распахнулась, и на пороге возникла мать. И трезвая — что сразу поразило её больше всего.
– Явилась, – пробухтела женщина в старом, застиранном халате. От неё пахло дешевым стиральным порошком и чем-то затхлым. – И где тебя носило столько времени?
Она всё же пропустила дочь в квартиру. В нос ударил резкий запах хлорки — мать явно пыталась отмыть квартиру от последствий запоя.
– Да много где, – уклончиво ответила Аня, разуваясь у порога. Она отметила про себя чистоту вокруг: ни пустых бутылок в углу, ни липких луж на полу.
– Ты вообще в курсе, что лето заканчивается и скоро в школу? – продолжала наезжать мать, следуя за ней по пятам в её комнату.
– В курсе, поэтому и вернулась, – Аня говорила грубо. Хоть мама и была трезвая, но нежных чувств её присутствие всё равно не вызывало.
– А это у тебя что? – Женщина остановилась в дверях и брезгливо подёргала дочь за новую, чистую одежду.
– Не трогай! – неожиданно резко закричала Аня, отстраняясь от её руки так, будто её обожгло калёным железом.
– Где взяла эти вещи? Это же наверняка стоит дорого! Ты что, спишь с мужиками за деньги? – вспылила мать, переходя на визг.
Её слова стали последней каплей.
– А если и так, что такого?! Тебе всё равно до меня нет никакого дела! – прокричала девушка в ответ. В её глазах стояли слёзы бессилия и гнева. Женщина влепила ей пощёчину.
Резкий звук удара прозвучал как выстрел в маленькой комнате.
– Ай! – Аня инстинктивно прижила ладонь к горящей щеке. Кожа пылала огнём. – Ты хоть знаешь, почему я сбежала из дома и не появлялась так долго? Нет? Не знаешь, потому что валялась пьяная в дрова, когда очередной твой собутыльник пытался меня изнасиловать! – Слёзы ручьём покатились по красивому личику, смывая остатки самообладания. Она перешла уже на крик, не сдерживая эмоций. – Он порвал на мне одежду!
Мать отшатнулась к дверному косяку, хватаясь за голову так, словно пыталась удержать её от раскола.
– Не может быть! Кто это сделал?
– Я не знаю его имени! – Анна уже билась в истерике. Слова вырывались из неё вместе с рыданиями.
– Почему ты не пошла в полицию?
– Я была напугана... – уже тише произнесла она и опустилась на край своей кровати, глядя в одну точку на выцветших обоях. Голос её стал глухим. – Не знаю, как мне удалось дотянуться до сковороды и огреть его... Мужик был пьян, сразу вырубился... Я плохо соображала, но поняла, что нужно отсюда бежать, а то он доделает начатое... Я быстро переоделась... в то, что нашла... и убежала... Потом боялась вернуться...
Тишина повисла в комнате тяжёлым одеялом. Слышно было только прерывистое дыхание Ани и тиканье старых часов в коридоре.
Мать медленно подошла к плачущей девушке. От неё больше не пахло перегаром — только чистотой и дешевым мылом. Она неловко опустилась рядом на кровать и обняла дочь за плечи. Аня сначала напряглась всем телом, а потом обмякла в её руках и позволила себя обнять.
Девушка постепенно успокоилась, вытерла слёзы тыльной стороной ладони.
– У нас, наверное, нечего покушать... Дай денег? Пойду куплю продуктов...
Мать отстранилась, глядя на неё с непривычной нежностью и болью во взгляде.
– Да, конечно... сходи... – согласилась она и быстро сбегала в другую комнату.
Вернувшись, она протянула дочери горсть мелочи — несколько мятых десяток и монет.
– Это всё? Не разгуляешься... – разочарованно протянула Аня.
– Нам зарплату ещё не дали... Но тебе покушать... что-нибудь купить... денег хватит... – виновато произнесла женщина.
Аня печально вздохнула. Перед глазами пронеслись картины вчерашнего дня: богатый особняк, вкусный ужин... А теперь она снова здесь, в своей реальности из облупившейся краски и дешёвого мыла.
Прогуляла она по продуктовым магазинам добрых два часа. Купила самое необходимое: хлеб, молоко, дешёвую колбасу на развес — ту самую еду из детства.
А когда вернулась с пакетами домой, застала в квартире трёх незнакомых мужиков, с которыми мать выпивала на кухне.
Дверь была приоткрыта. Изнутри вырвался густой запах перегара, табачного дыма) и жареной картошки на сале.
– О, а вот и дочка вернулась! Закусочки принесла! – раздался пьяный мужской голос с кухни.
Мать уже нетвёрдой походкой направлялась к ней в коридор.
– Мама! Я думала, ты завязала! – зашипела Аня с нескрываемым ужасом и разочарованием.
– Да я завязала! Честно! Это так... обмыть твоё возвращение... – Женщина буквально вырвала пакет из её рук своей влажной ладонью и поспешила обратно на кухню к гостям.
А Анна застыла в дверном проёме кухни. Её взгляд упал на одного из мужчин — того самого. Он сидел к ней спиной, но она узнала бы эти плечи где угодно. Он обернулся на шум — возможно, почувствовав её взгляд — и их глаза встретились. Его глаза были мутными от алкоголя и полны животной злобы.
Ком подступил к горлу стальной хваткой. Мир сузился до этих бешеных глаз напротив. Понимание ледяной волной окатило её: мать ей не поверит. Да даже если бы поверила — сейчас она слишком пьяна и слаба против этих троих.
Аня резко развернулась на пятках и побежала прочь из квартиры так быстро, как только могла. Она должна была рассказать всё матери по-человечески... но сил не имелось... желания тоже... да и стала бы её слушать женщина, будучи подшофе?
***
Близнецы Льдовы и Марисса сидели на жёсткой деревянной скамье возле кабинета участкового и ждали приговора. Вернее, они ждали родителей, которые должны были их забрать — это пугало гораздо больше самого факта пребывания в полиции.
В помещении стоял стойкий запах казённой пыли, дешёвого освежителя воздуха «с морским бризом» и чего-то кислого от линолеума на полу.
Андрей нежно сжимал руку Мариссы в своей ладони, его рука была тёплой и немного влажной от волнения. Он машинально поглаживал тыльную сторону её ладони большим пальцем — это успокаивало их обоих.
– Вам, мальчики, сильно попадёт от предков? – тихо спросила Марисса, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
– Понятия не имею... Мы раньше никогда не сбегали... – ответил Андрей и с грустью посмотрел на неё через разделявший их сантиметр воздуха. Ему не хотелось с ней расставаться здесь, в этом унылом коридоре с тусклым светом ламп дневного света. Пугала неизбежность: смогут ли они увидеться снова? Выберется ли он из дома? – Матери у нас нет... а отец наверняка разозлился...
– За меня не волнуйся... Поругают для вида и запрут на неделю... а потом всё будет по-старому... – попыталась улыбнуться неунывающая блондинка, но улыбка вышла кривой и жалкой.
Сергей сидел рядом с братом мрачнее тучи:
– А я за Аню переживаю...
Марисса сжала свободную руку Андрея чуть крепче:
– Раз тут нет её вещей... значит, не поймали... И кажется, её никто не искал... в отличие от нас...
Сергей опустил голову:
– Проблема в том что я не знаю как с ней связаться И увидимся ли мы когда-нибудь ещё раз – Он говорил тихо-тихо его голос был едва слышен за гулом ламп. – Он совсем не знал эту девушку но успел привязаться к ней И очень хотел увидеть снова
В этот момент тишину коридора нарушили тяжёлые шаги по линолеуму. В помещении появился грозный мужчина в дорогом костюме — отец близнецов — и даже не взглянув на подростков у стены, он сразу прошёл к двери кабинета участкового.
Его голос прогремел как гром:
– Я за близнецами!
Марисса даже вздрогнула всем телом от этого звука, Андрей тут же обнял её за плечи свободной рукой.
Участковый выглянул из кабинета:
– Да-да конечно
Мужчина вышел обратно в коридор, запах дорогого парфюма смешался с запахом казённого учреждения. Он остановился перед сыновьями. Его лицо было каменной маской гнева.
– Спасибо за то что нашли их – процедил он сквозь зубы дежурную фразу благодарности полицейскому. Затем его взгляд скользнул по руке сына по тому как Андрей нежно держал за руку сидящую рядом девушку Но он ничего не сказал по этому поводу, хотя желваки на его скулах заходили ходуном.
Сухо скомандовал:
– Идёмте
От его голоса веяло арктическим холодом изоляции их дома-крепости ещё сильнее обычного.
Парни поднялись и нехотя пошли за отцом. Андрей, даже удаляясь, до последнего не отпускал руку Мари, их пальцы были сцеплены так крепко, словно это была последняя нить, связывающая его с миром за пределами их дома. Но гравитация семейной иерархии оказалась сильнее: пришлось расцепиться. Однако Андрей не смог уйти просто так. Он резко развернулся, вернулся к девушке и, не глядя ей в глаза, боясь показать свою слабость, быстро, но нежно поцеловал её в тёплую щёчку на прощание. А потом, не оборачиваясь больше ни разу, выбежал на улицу, где его тут же окутал прохладный вечерний воздух, пахнущий выхлопными газами и приближающейся осенью.
Всю дорогу до дома мужчина молчал. Тяжёлая тишина в салоне автомобиля была гуще любого крика. Ребята, сидевшие на заднем сиденье, переглянулись с робкой надеждой. Может, обойдётся? Их отец всегда был очень сдержанным, никогда не повышал голоса, но от одного его ледяного взгляда становилось не по себе — словно тебя просвечивают рентгеном насквозь.
– За мной. В кабинет, – грозно прогремел голос отца, как только они переступили порог дома. Звук его голоса эхом отразился от мраморного пола холла.
Парни, инстинктивно втянув головы в плечи, словно пытаясь, стать меньше и незаметнее, последовали за его широкой спиной. Кабинет отца встретил их знакомым запахом — тяжёлым ароматом дорогого табака, кожи и старого дерева. Мужчина уселся в своё массивное кожаное кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом. Он жестом указал сыновьям на два строгих стула напротив стола из тёмного дуба.
– Итак, я вас слушаю. Какие будут оправдания вашему поступку? – Отец обвёл их испепеляющим взглядом, от которого по спине Сергея пробежал холодок.
– Оправдания просты – нам нужна свобода. Мы выросли и не можем больше сидеть взаперти, – нисколько не испугавшись, начал говорить Сергей. Его голос звучал твёрдо. – Мы хотим общаться со сверстниками, найти друзей и подружек.
– С последним, вижу, уже справились, – холодно вмешался мужчина, покосившись на молчавшего Андрея. В его тоне прозвучала едва уловимая нотка брезгливости. – У вас есть всё, что только пожелаете, а за пределами нашего царства очень опасно, как вы не понимаете! – Он с такой силой хлопнул ладонью по полированной поверхности стола, что массивная бронзовая пепельница и стакан с карандашами подпрыгнули с глухим стуком.
– Папа, какая опасность? – повысил голос Сергей, теряя остатки терпения. – То, что случилось с мамой — игра судьбы. Мы взрослые уже, и ты не можешь нас удерживать рядом с собой. В следующем году нам исполнится восемнадцать и мы уедем отсюда. Ты этого добиваешься?
– Ты, мелкий щенок, ни чёрта не понимаешь! – закричал отец, резко поднимаясь с места. Его кулак с грохотом опустился на стол так, что один из карандашей сломался пополам. А потом он так же внезапно обмяк и устало откинулся на спинку кресла, массируя виски. – Да, с мамой произошёл несчастный случай... Но где гарантии, что и с вами этого не случится? Я очень переживаю... не хочу вас потерять.
Сергей поднялся со стула и подошёл ближе к отцовскому столу. Он положил руку на гладкую поверхность красного дерева.
– Я тебя понимаю... но и ты нас пойми. Мы уже не дети, и не можем сидеть тут и играть сами с собой. Мы хотим ходить в обычную школу, – спокойно заявил он, понимая по опыту, что орать бесполезно.
– Ты тоже этого желаешь? – обратился мужчина к другому своему сыну.
– Да, – коротко ответил Андрей. Он чувствовал глухую безнадёжность этого разговора и тяжесть в груди от того, что пришлось так быстро расстаться с Мариссой.
– Хорошо... выслушаем мнение остальных. – Хозяин дома быстро взял себя в руки. Он нажал кнопку на селекторе. Раздался сухой щелчок динамика. – Нина Михайловна, будьте так добры, позовите ко мне остальных сыновей.
Через некоторое время дверь кабинета распахнулась с лёгким скрипом петель, и в помещение вошли ещё два парня — точные копии тех, кто уже находился там. Воздух в комнате мгновенно стал плотнее от напряжения.
– Алекс, Ярик... вы в курсе, что сегодня выкинули ваши братья? – голос отца стал чуть мягче.
– Да! – хором выкрикнули ребята и недовольно посмотрели на «баламутов», скрестив руки на груди.
– У нас возникли разногласия. Ответьте: вы хотите ходить в школу?
– Конечно! – радостно воскликнул Ярик, но его улыбка тут же сползла с лица под суровым взглядом родителя.
– Вот видишь, папа! Мы все хотим быть нормальными подростками! Ходить в школу, гулять по городу... общаться с девочками... – снова заговорил Сергей.
– Так почему сегодня вы сбежали вместе с ними? А эти двое — нет?
– Потому что предатели не взяли нас с собой! – обиженно выкрикнул Ярик.
Мужчина потёр виски — у него разболелась голова от этого гомона. Он ожидал, что рано или поздно сыновья взбунтуются, но сейчас не был к этому готов. Он чувствовал себя загнанным в угол собственными страхами.
– Так... идите по своим комнатам. Я подумаю и решу, что можно предпринять.
Для ребят такой ответ отца был многообещающим. Это была не капитуляция, но и не окончательный запрет. Они быстро покинули кабинет и направились на третий этаж по широкой лестнице с ковровой дорожкой, глушившей их шаги.
Оказавшись в своей общей гостиной-будуаре на этаже, братья наконец расслабились.
– Эй, Дракоша! Ты времени зря не терял и замутил с девчонкой? – вдруг заговорил Ярослав с ехидной ухмылкой.
Андрей замер как вкопанный.
– Откуда знаешь? – удивился он, резко оборачиваясь.
– Птичка на хвосте принесла. А-а-а! Что, правда? Я просто в шутку спросил... Дракоша влюбился? — Ярик принялся дразнить брата, тыкая его пальцем в плечо.
Андрей вспыхнул от злости. Прозвище «Дракоша» было для него унизительным напоминанием о детской кличке.
– Не называй меня так! – закипая от ярости, прорычал он, его кулаки непроизвольно сжались.
Ярослав лишь рассмеялся в ответ: