Московская битва. Людские потери Красной армии и вермахта. Мифы и реальность

Начальник штаба 4-й немецкой армии, от начала до конца участвовавший в Московской битве, генерал Гюнтер Блюментрит[15] в статье о Московской битве (сборник «Роковые решения») писал: «…на нас обрушилась новая, не менее неприятная неожиданность. Во время сражения за Вязьму появились первые русские танки Т-34. В 1941 г. эти танки были самыми мощными из всех существующих тогда танков… В районе Вереи танки Т-34 как ни в чем не бывало прошли через боевые порядки 7-й пехотной дивизии, достигли артиллерийских позиций и буквально раздавили находившиеся там орудия[16]. Понятно, какое влияние оказал этот факт на моральное состояние пехотинцев. Началась так называемая «танкобоязнь». И далее Блюментрит резюмировал: «Теперь политическим руководителям Германии важно было понять, что дни блицкрига канули в прошлое …». В целом действия советских войск в вяземском и брянском «котлах» сорвали планы операции «Тайфун». Командующий группой армий «Центр» генералфельдмаршал Федор фон Бок рассчитывал осуществить блицкриг и в начале ноября захватить Москву, и это он обещал Гитлеру. Но блицкриг не состоялся. Стратегией блицкрига предполагалось, что у окруженных, лишенных управления и снабжения войск противника будет сломлена воля к сопротивлению, и они быстро капитулируют. Эта стратегия себя полностью оправдала в Польше и во Франции. Но в России, как справедливо отметил английский историк Роберт Кершоу в книге «1941 год глазами немцев. Березовые кресты вместо железных», «азбучные» истины блицкрига «…оказались поставлены с ног на голову отчаянным, доходившим порой до фанатизма сопротивлением русских в, казалось, безнадежнейших ситуациях…». Именно это сопротивление привело к тому, что «… половина наступательного потенциала немцев ушла не на продвижение к поставленной цели, а на закрепление уже имевшихся успехов…».

Нужно иметь в виду, что полученная выше цифра общих потерь Красной армии в Московской оборонительной операции (800–850 тыс. чел.) включает все санитарные потери войск, но, как было показано выше при подсчете безвозвратных потерь в Московской битве, следует учитывать только часть из этих потерь – раненых, направленных в тыловые госпитали.

Точное число раненых и больных, направленных в тыловые госпитали в ходе Московской оборонительной операции, неизвестно. В этот период медицинская служба в армиях и фронтах еще не заработала в полную силу, поэтому основная часть раненых и больных отправлялась в тыловые госпитали. По данным труда «Советское здравоохранение и военная медицина в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», в 1941 году из общего числа возвращенных в строй раненых и больных на долю тыловых госпиталей пришлось 67,3 %. Если принять эту цифру в качестве доли раненых и больных, направленных в тыловые госпитали, то безвозвратные потери (убыль) советских войск в Московской оборонительной операции оценивается в 750—800 тыс. чел.

Существующие оценки людских потерь вермахта в Московской оборонительной операции приведены в табл. 2.3.

Оценки К. Рейнгардта, Невзорова Б. И., Лопуховского Л. Н. с Кавалерчиком Б. К. и коллектива авторов Института военной истории Министерства Обороны Российской Федерации (ИВИ МО РФ) фактически опираются на сведения 10-дневных донесений немецких войск. Эти сведения, как было показано выше, существенно занижены: их использование приводит к неверной оценкам противостояния советских и немецких войск в Московской оборонительной операции. Так, на основании указанных сведений Лопуховский Л. Н. с Кавалерчиком Б. К. в упомянутой статье «Когда мы узнаем реальную цену разгрома гитлеровской Германии?» сделали вывод, что если сопоставить потери Красной армии и вермахта, то: «…Соотношение по общим потерям сторон в операции составит 7:1 (1000:145) не в нашу пользу, а безвозвратные потери (погибшие и пропавшие без вести – В.Л.) наших войск превысят немецкие в 23 раза (855,1:37,5)».

Полученное Лопуховским Л. Н. и Кавалерчиком Б. К. соотношение безвозвратных потерь Красной армии и вермахта (23:1) сразу же привлекает внимание своей неправдоподобностью.

Во-первых, такое соотношение потерь характеризует Красную армию как абсолютно беспомощную, не способную ни к какому сопротивлению, что не соответствует немецким оценкам боевой мощи Красной армии. Если верить 10-дневным донесениям немецких войск и основанным на них цифрам Лопуховского Л. Н. и Кавалерчика Б. К., то в Московской оборонительной операции Красная армия воевала гораздо хуже, чем разгромленные вермахтом в короткие сроки польская (сентябрь 1939 года – соотношение безвозвратных потерь с учетом плененных после капитуляции поляков – 22:1) и французская (май – июнь 1940 года – соотношение безвозвратных потерь с учетом плененных французов после капитуляции – 17:1). Но немецкие генералы так не считают. Вот, например, мнение о Красной армии бывшего начальника штаба 4-й немецкой армии генерала Гюнтера Блюментрита: «…Нам противостояла армия, по своим боевым качествам намного превосходившая все другие армии, с которыми нам когда-либо приходилось встречаться на поле боя».

Во-вторых, приведенная Лопуховским Л. Н. и Кавалерчиком Б. К. цифра безвозвратных потерь группы армий «Центр» (37,5 тыс. чел. – около 2 % от численности группы к началу операции[17]) вопиюще противоречит оценкам уровня потерь войск группы армий «Центр» в октябре – ноябре 1941 года, сделанным как немецкими участниками боев под Москвой, так и зарубежными исследователями Московской битвы.

Таблица 2.3

Оценки людских потерь вермахта в Московской оборонительной операции

Немецкий историк Клаус Рейнгардт даже об успешных боях группы армий «Центр» в октябре 1941 года пишет в книге «Поворот под Москвой»: «…С помощью быстро предпринятых контрмер (действия 4-й танковой бригады полковника Катукова М. Е. – В.Л.) русским удалось приостановить продвижение основных сил 24-го танкового корпуса и нанести ему такие большие потери, что Гудериан писал по этому поводу: «…Тяжелые бои постепенно оказали свое воздействие на наших офицеров и солдат… И это было не физическое, а душевное потрясение, которое нельзя было не заметить. И то, что наши лучшие офицеры в результате последних боев были так сильно подавлены, было поразительным…».

Тяжелые потери в октябре 1941 года понесла 98-я немецкая пехотная дивизии, входящая в 12-й армейский корпус 4-й армии. В книге «98-я пехотная дивизия», ее автор, бывший командир дивизии генерал Мартин Гарайс[18], сообщает, что к 26 октября 1941 года в дивизии к обороне вынуждены перейти «…Все три полка, численностью разве что с батальон каждый…». А в оборонительных боях на Наре 26 октября 1941 года, ставшим для дивизии «черным днем», ее потери были столь велики, что обер-лейтенант доктор Мауль из 289-го пехотного полка в своем дневнике отметил: «…Дивизия, несомненно, разбита в пух и прах…». К исходу 27 октября 1941 года, по свидетельству Мартина Гарайса, потери в полках дивизии были огромны: в составе 1-го батальона 282-го пехотного полка осталось лишь 148 человек, но «…самую кровавую дань отдал 290-й полк. В ротах численный состав упал до 20 человек…». 31 октября 1941 года командир 1-го батальона 289-го полка подполковник фон Бозе в комментариях к создавшемуся положению написал: «… Роты составляют по 35 человек в окопе…». Из-за больших потерь 289-й и 290-й полки дивизии были выведены в резерв для переформирования 2 ноября 1941 года, а 10 ноября 1941 года был снят с фронта и 282-й полк.

Пауль Карелл (псевдоним оберштурмбанфюрера СС Пауля Шмидта – исполнительного директора Службы новостей третьего рейха и руководителя прессдепартамента министерства иностранных дел Германии) в книге «Восточный фронт. Гитлер идет на Восток» тоже указывает на большие потери немецких войск в ходе октябрьских боев: о потерях немецкого 46-го моторизованного корпуса он пишет: «…На перевязочных пунктах не протолкнуться. Генерал-лейтенант Хауссер[19], командир мотопехотной дивизии СС «Рейх», получил тяжелое ранение. Ряд за рядом покрывали землю уже не способные сражаться солдаты – танкисты в черных комбинезонах, гренадеры в рваной полевой форме и военнослужащие войск СС в пятнистом камуфляже. Мертвые, тяжело раненные, обожжённые или забитые до смерти, с обеих сторон воюющие зверели – все забыли слово «пощада»…», «…Потери оказывались огромными до того, что 3-й пехотный полк мотопехотной дивизии СС «Рейх» пришлось расформировать, а уцелевший личный состав перевести в состав полков «Дойчланд» и «дер Фюрер»…», «…немецкие батальоны несли тяжелые потери. Численность личного состава 282-го, 289-го и 290-го пехотных полков значительно сократилась: большинство батальонных и ротных командиров погибли или получили ранения. Саперный батальон потерял 100 человек…», «…во 2-й роте пехотного полка «Великая Германия» осталось 60 человек. Шестьдесят из ста пятидесяти…». О 10-й танковой дивизии 40-го немецкого моторизованного корпуса Пауль Карелл сообщает, что в середине октября 1941 года: «… дивизия … теряла последние силы. Когда генерал-майор Фишер доложил о том, какова действительная численность боеспособных солдат и годной к применению техники в его части, своему корпусному командиру, генерал Штумме воскликнул: «Боже мой! Да у вас всего лишь усиленный дозор разведки…».

Тяжелые потери несли немецкие войска и на других направлениях. Так, как отмечает Пауль Карелл, «…по состоянию на 31 октября 3-я танковая дивизия на подступах к Туле располагала всего 40 танками – 40 из 150, имевшихся в наличии изначально».

Начальник организационного отдела генерального штаба сухопутных войск вермахта генерал-майор Буркхгарт Мюллер-Гиллебранд в книге «Сухопутная армия Германии. 1933–1945» сообщает: «… 6.11.1941 г. организационный отдел генерального штаба сухопутных войск в представленной записке «Оценка боеспособности действующей сухопутной армии на Востоке» констатировал, что пехотные дивизии в среднем располагают 65 % своей первоначальной боеспособности, танковые – примерно 35 %…».

Бывший начальник штаба 4-й немецкой армии генерал Гюнтер Блюментрит в статье о Московской битве (сборник «Роковые решения») сообщает, что к середине ноября 1941 года: «…В большинстве пехотных рот численность личного состава достигала всего 60–70 человек…(штатная численность пехотной роты – 150 чел. – В.Л.). В танковых дивизиях количество боеспособных танков было намного меньше штатной численности…». Во 2-й танковой армии положение было не лучше: Гейнц Гудериан в своих воспоминаниях пишет, что к середине ноября 1941 года в армии «…Боевой состав пехоты сократился в среднем до 50 человек в каждой роте… 17 ноября …112-я пехотная дивизия натолкнулась на свежие сибирские части. Ввиду того, что одновременно дивизия была атакована русскими танками из направления Дедилово, ее ослабленные части не были в состоянии выдержать этот натиск. Оценивая их действия, необходимо учесть, что каждый полк уже потерял к этому времени не менее 400 человек обмороженными, автоматическое оружие из-за холода не действовало, а наши 37-мм противотанковые пушки оказались бессильными против русских танков Т-34. Дело дошло до паники, охватившей участок фронта до Богородицка. Эта паника, возникшая впервые со времени начала русской кампании, явилась серьезным предостережением, указывающим на то, что наша пехота исчерпала свою боеспособность и на крупные усилия уже более неспособна… 2-я танковая армия насчитывала только 12,5 сильно потрепанных дивизий. Пехотные части все еще не получили зимнего обмундирования и почти не могли передвигаться. За сутки они проходили 5, самое большее 10 км. Возможности армии справиться с поставленными перед нею задачами были более чем сомнительны».

Об этом пишет и американский военный историк Альфред Терни в книге «Крах под Москвой. Генерал-фельдмаршал фон Бок и группа армий «Центр»: «…в резерве в группе армий «Центр» оставались лишь охранная дивизия и несколько полицейских батальонов. Но дивизии фон Бока на передовой теряли боеспособность гораздо быстрее, чем он мог их заменять. Временами потери были настолько велики, что ему приходилось их вообще расформировывать. Из рот в боевых частях, имевших в начале операции «Тайфун» в среднем по 150 человек, сообщали, что теперь у них осталось только по 30 или 40 человек, все еще стоявших на ногах; полки, в начале операции имевшие по 2500 человек, насчитывали теперь менее четырехсот в каждом…».

По данным Пауля Карелла, к середине ноября 1941 года «…немецкие пехотные дивизии утратили от 30 до 50 процентов личного состава в ходе безостановочного продвижения и беспрестанных тяжелых боев, а от танковых дивизий, перешедших границу в июне, остались лишь одни воспоминания (не более трети нормальной численности)…».

137-я немецкая пехотная дивизия, как отмечает бывший начальник оперативного отдела ее штаба Вильгельм Мейер-Детринг в книге «137-я пехотная дивизия. 1940–1945», только за четыре дня с 13 по 16 ноября 1941 года «…потеряла убитыми и ранеными (не считая потерь из-за обморожений) 1060 бойцов, среди них 34 офицера, включая 5 командиров батальонов…».

Командующий группой армий «Центр» (до середины декабря 1941 года) генерал-фельдмаршал Федор фон Бок 21 ноября 1941 года в дневнике сделал вывод, что «…по числу дивизий, если судить об этом за зеленым столом, соотношение сил не хуже, чем обычно. Но снижение боеспособности – в отдельных ротах осталось от 20 до 30 человек, – большие потери в командном составе и перенапряжение людей в сочетании с холодами дают практически совершенно иную картину».

О результатах боев под Москвой в октябре – ноябре 1941 года Клаус Рейнгардт в книге «Поворот под Москвой» пишет: «…В связи с большими потерями группа армий «Центр» была в конце концов вынуждена на всем фронте перейти к обороне. Большинство дивизий потеряли до половины своего первоначального состава. …Но потери материальные не шли ни в какое сравнение с потерями морально-психологического характера. Контрудары русских дивизий вызвали на некоторых участках фронта 2-й танковой армии и 4-й армии настоящую панику среди солдат. Командование было вынуждено признать, что войска утратили свою обычную выдержку и уверенность в успехе. … Более наглядно выразил эту мысль представитель министерства иностранных дел при штабе 2-й армии граф Босси-Федриготти: «Солдат на фронте видит только, что каждый день перед ним появляются все новые и новые части противника, что дивизии и полки, которые считались давно погибшими, снова вступают в бой, пополненные и окрепшие, и что, кроме того, эти русские войска превосходят нас не только числом, но и умением, так как они очень хорошо изучили немецкую тактику. Немецкий солдат на фронте видит, что ряды армии настолько поредели, что при всей храбрости вряд ли удастся противопоставить противнику сколько-нибудь значительные силы…» (выделено мной – В.Л.).

Бывший офицер вермахта Вернер Хаупт в книге «Сражения группы армий «Центр» пишет об октябрьско-ноябрьских боях под Москвой: «…Потери были высокими. Количество обмороженных намного превышало число раненых. Особенно высоки были потери офицеров. В 7-й пехотной дивизии полками уже вынуждены были командовать обер-лейтенанты! …131-я пехотная дивизия генерал-майора Майер-Бургдорфа хотя и захватила город (Алексин – В.Л.) 27 ноября, дальше него продвинуться уже не смогла. Соседняя с ней 31-я пехотная дивизия генерал-майора Бертольда при сорокаградусном морозе по глубокому снегу пробивалась севернее реки Упа. Потери дивизии были велики. 3-й батальон 17-го пехотного полка, так называемые «госларские егеря» («Goslaer Jager») (в котором когда-то служили генерал-полковник Гудериан и фельдмаршал Роммель), в тот день был полностью обескровлен….»

В начале декабря 1941 года командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Федор фон Бок записывает в своем дневнике: «…Представление, будто противник перед фронтом группы армий был «разгромлен», как показывают последние 14 дней – галлюцинация. Остановка у ворот Москвы, где сходится система шоссейных и железнодорожных путей почти всей Восточной России, равнозначна тяжелым оборонительным боям с намного численно превосходящим врагом. Силы группы армий уже не могут противостоять ему даже ограниченное время … очень близко придвинулся тот момент, когда силы группы будут исчерпаны полностью … группа армий вынуждена в самых тяжелых условиях переходить к обороне…»

Английский историк Роберт Кершоу в книге «1941 год глазами немцев. Березовые кресты вместо железных» дает следующую оценку потерь немецких войск: «…Одна только операция «Тайфун» обошлась группе армий «Центр» в 114 865 убитых…»[20], а Пауль Карелл сообщает: «…В нашем распоряжении имеются подлинные данные о потерях, понесенных 40-м моторизованным корпусом. Между 9 октября и 5 декабря дивизия «Рейх» и 10-я танковая дивизия, включая корпусные части, потеряли 7582 офицеров, унтер-офицеров и рядовых. То есть около 40 процентов от номинальной боевой численности…», и жестко подводит итоги операции «Тайфун»: «…В октябре она (группа армий «Центр» – В.Л.) состояла из семидесяти восьми дивизий, количество которых к декабрю сократилось до тридцати пяти…», т. е. боеспособность группы армий «Центр», по мнению Пауля Карелла снизилась на 55 %.

Приведенные выше высказывания участников боев и исследователей битвы под Москвой показывают, что реальные безвозвратные потери группы армий «Центр» были значительно больше, чем приводятся в 10-дневных донесениях немецких войск и оценках Лопуховского Л. Н. и Кавалерчика Б. К. Каков все же был их уровень? К сожалению, отсутствие достоверной информации делает оценку потерь вермахта лишь приблизительной. Тем не менее, можно ориентировочно оценить потери вермахта несколькими способами.

Если в качестве отправной взять цифру Роберта Кершоу, приведенную им в книге «1941 год глазами немцев. Березовые кресты вместо железных» (115 тыс. чел. убитыми), число раненых принять так же, как и Б. Мюллер-Гиллебранд, более чем в 3 раза большим суммарного числа убитых и пропавших без вести[21], то убыль вермахта в Московской оборонительной операции можно ориентировочно оценить в 470–490 тыс. чел.

Если ориентироваться на оценки генерал-фельдмаршала Федора фон Бока, Клауса Рейнгардта и Пауля Карелла (снижение боеспособности группы армий «Центр» более чем на 50–55 %), то при численности боевого состава группы армий «Центр» на начало операции в 1070 тыс. чел. ее безвозвратные потери (убыль) в Московской оборонительной операции составят 530– 580 тыс. чел.[22]

Если в качестве базовой рассматривать долю потерь немецкого 40-го моторизованного корпуса в период с 9 октября по 5 декабря 1941 года (40 %) и распространить ее на потери всей группы армий «Центр», то следует иметь в виду, что в указанной доле не учтены потери 40-го моторизованного корпуса в первые 8 дней операции «Тайфун». Эти потери, учитывая тяжесть боев в начале октября 1941 года, можно оценить в 4–5 % от первоначальной численности боевого состава корпуса. То есть общая доля потерь корпуса в операции «Тайфун» составит примерно 44–45 %. Тогда при указанной выше численности боевого состава группы армий «Центр» на начало операции ее убыль составит около 470—480 тыс. чел.

Суммарный диапазон безвозвратных потерь (убыли) вермахта составляет 470–580 тыс. чел. Соотношение безвозвратных потерь Красной армии и вермахта в Московской оборонительной операции равно (750–800) / (470–580) = 1,3–1,7 в пользу немецких войск.

Людские потери в Московской и Ржевско-Вяземской стратегических наступательных операциях

(5 декабря 1941 года – 20 апреля 1942 года)

Краткие сведения об операциях

Характеристика боевого состава и численности войск в наступательных операциях Московской битвы приведены в табл. 2.4 и 2.5

Таблица 2.4

Характеристика боевого состава и численности войск в Московской наступательной операции (5 декабря 1941 года – 7 января 1942 года)

Таблица 2.5

Характеристика боевого состава войск в Ржевско-Вяземской наступательной операции (8 января 1942 года – 20 апреля 1942 года)

Наступление советских войск Западного (командующий – генерал армии Жуков Георгий Константинович), Калининского (командующий – генерал-полковник Конев Иван Степанович), и Юго-Западного (командующий – генерал-лейтенант Костенко Федор Яковлевич, с 18 декабря 1941 года – Маршал Советского Союза Тимошенко Семен Константинович) фронтов, начатое 5 декабря 1941 года[23], успешно развивалось в течение декабря 1941 года и января 1942 года.

Войска Западного фронта отбросили 3-ю и 4-ю немецкие танковые группы[24] (командующие – генерал танковых войск Георг-Ханс Рейнгард и генерал-полковник Эрих Гепнер соответственно) с северных окраин Москвы на запад до района Волоколамска, а на юге левое крыло Западного фронта заставило 2-ю немецкую танковую армию генерал-полковника Гейнца Гудериана в беспорядке отступить от Тулы на запад. Калининский фронт, прорвав оборону немецких войск, освободил город Калинин и продвинулся до Ржева. Затем войска Западного и Юго-Западного фронтов нанесли поражение и почти окружили в районе Калуги основные силы 4-й армии (командующий – генерал – фельдмаршал Гюнтер фон Клюге) и отбросили войска 2-й немецкой армии (командующий – генерал-полковник Максимилиан фон Вайхс) к Орлу.

Для удержания разваливающегося фронта группы армий «Центр» (командующий – генерал-фельдмаршал Федор фон Бок, с 18 декабря 1941 года – генералфельдмаршал Гюнтер фон Клюге) Гитлер 16 декабря 1941 года издал приказ, которым предусматривалось жестокое наказание за отступление без приказа. По мнению немецких участников Московской битвы и зарубежных исследователей, именно этот приказ предотвратил разгром группы армий «Центр». Тем не менее, в результате Московской наступательной операции, завершившейся 7 января 1942 года, немецкие войска были отброшены от Москвы на 100–250 км. Начавшаяся 8 января 1941 года Ржевско-Вяземская операция поначалу тоже развивалась успешно, но принятыми немецким командованием мерами по удержанию боевых позиций войск и наращиванию сил в течение февраля – марта 1942 года соединениям группы армий «Центр» удалось нанести по наступающим советским войскам несколько успешных контрударов, которые привели к разгрому отрезанных от главных сил войск 29-й и 33-й советских армий. К 20 апреля 1942 года наступательные возможности Красной армии на московском направлении иссякли, и по приказу Ставки Верховного Главнокомандования советские войска перешли к обороне: боевые действия противоборствующих сторон приобрели позиционный характер. В ходе Ржевско-Вяземской операции основные стратегические цели (в частности, освобождение Ржева и Вязьмы) достигнуты не были, но советским войскам в ходе тяжелых боев удалось продвинуться на 80—250 км в западном направлении.

В результате наступательных операций Красной армии немецкие войска были отброшены от Москвы на 80—250 км. В ходе операций своих постов лишились многие генералы группы армий «Центр»: командующий группой армий генерал-фельдмаршал Федор фон Бок сказался больным и 17 декабря 1941 года был отправлен в долгосрочный отпуск[25], 23 декабря 1941 года был отстранен от должности командир 27 армейского корпуса, генерал пехоты Альфред Вагнер, 1 января 1942 года командующий 2-й танковой армией генерал-полковник Гейнц Гудериан был снят со своего поста и отправлен в резерв Главного командования сухопутных войск вермахта[26], 15 января 1942 года командующий 9-й немецкой армией, генерал-полковник Адольф Штраус был отправлен в отставку[27], 20 января 1942 года был снят с поста и зачислен в резерв командующий 4 армией, генерал горнострелковых войск Людвиг Кюблер[28], а командующий 4-й танковой армией генерал-полковник Эрих Гепнер 8 января 1942 года был Гитлером вообще лишен звания и уволен из армии без права ношения мундира[29]. Всего в декабре 1941 года – январе 1942 года Гитлер сменил командующих трех общевойсковых и двух танковых армий, почти всех командиров корпусов 4-й, 9-й общевойсковых и 2-й танковой армий, а также заменил начальников штабов 4-й, 9-й общевойсковых, 2-й и 4-й танковых армий.