– Я думала, что демоны уродливы.
– Очередная глупость из глупых книг, – отмахнулся демон. – Не всему стоит верить слепо, юная леди.
– Но в фильмах и книгах демоны всегда изображались уродливыми.
– Так людям проще проводить сравнение добра и зла, – вздохнул Элигос, доставая портсигар. – В вашем воображении зло всегда черное и уродливое, а добро белое и пушистое, как тот щенок с картинки, которую ты умыкнула у мнимого немого.
– Я не умыкнула, а оставила за нее деньги на столе, – покраснела Виктория, вызвав у Элигоса смешок.
– Даже так? Хм. Ладно, вернемся к вашим человеческим глупостям. Почему демоны должны быть уродливы, если они когда-то были ангелами?[13 - Еще одна альтернативная версия мифа о Люцифере, согласно которому лица падших не были изменены, но в них проявились черты непокорности и злобы.] Ах, да. Понимаю. Отец разгневался на нас и изменил наш лик, так?
– Ага.
– Опять же, миф. И довольно глупый. Нас изгнали, а не облили кипятком, как каменотес Левей своего сына, когда тот забавлялся с козой в кустах. Но изменения были, хоть и незначительные. Видишь ли, мы стали показательным примером того, что случится с ангелом, если он решит задуматься о свободе. Наши лики остались прекрасными, как ты сама можешь видеть, – Элигос улыбнулся и указал пальцем на свое лицо, заставив Викторию в очередной раз покраснеть. – Но со временем в них появилось нечто другое. В голосе, в чертах лица, в движениях.
– Злое?
– Можно сказать и так, – уклончиво ответил Элигос. – Но никаких щупалец, трех пастей, гадючих рук и скорпионьих ног у нас нет.
– Даже у… – Виктория замялась, не решаясь озвучить имя.
– Люцифера? – уточнил демон. – Да, даже у него. Единственное изменение было в том, что наши крылья почернели, словно из них откачали Божественный свет. Но бесы и прочие кошмары идеально подходят под то, что люди выдумали. Тут вам и пасти, и ужасные морды, и ядовитая слюна. Людская фантазия что только не придумает.
– И все они обитают в Аду? Ну, бесы и кошмары.
– Да.
– Какой он?
– Ад? – усмехнулся Элигос и добавил более строго: – Ад уникальный, юная леди. Он соткан из грехов, как человеческая одежда из нитей. Но говорить о нем я не хочу. Все-таки это мой дом. Новый дом.
– Хорошо, прости, Элигос, – зевнула Виктория и, свернувшись калачиком на сиденье, закрыла глаза. – Я вздремну немного. Ты тоже можешь вздремнуть.
– Я никогда не сплю, – рассмеялся демон. – Где еще встретишь такого невежественного человека, м? Ладно. Спи, Виктория. Я разбужу тебя, когда мы приедем.
– Спокойной ночи, Элигос.
– И тебе, Виктория, – улыбнулся он, смотря на мирно посапывающую девушку, которая слабо улыбалась лишь одной ей понятным мыслям и образам.
Виктория проснулась, когда в окно вагона пробился первый солнечный луч и метко ужалил её в левый глаз. Девушка зевнула, потянулась и, задрожав, нехотя разлепила глаза. Элигос, как и прежде, сидел напротив неё, углубившись в глянцевый журнал, который отложил, услышав, что его спутница проснулась.