Экзамены для феи
– Зелье от расстройства в животе?
– Неправильно. Один штрафной бал.
Рыжая всезнайка заткнулась, покраснев до кончиков волос, и почему-то сердито посмотрела на меня. Будто это я виновата, что она летом учебник не открывала.
– Зелье долгого сна, – предположила рыженькая Лиана, перепутав Линь с Минь.
– Штрафной балл. Еще варианты?
Еще две юные феи выдвинули неверные предположения, получили свои ШаБы и затихли. Больше желающих опростоволоситься не нашлось.
– Аравита, – Никанория строго посмотрела на меня поверх старомодных очков в костяной оправе, – твой вариант.
Штрафных баллов у меня уже предостаточно, поэтому просто ответила:
– Зелье для сведения бородавок, родинок и прочих наростов на коже. Основной компонент – плющ полуночный и слизь пиявок.
Никанория удовлетворенно кивнула:
– Правильно.
Этот предмет всегда давался мне проще, чем остальным феям. От бессилия они только бросали на меня сердитые взгляды, и с задней парты донеслось ядовитое «ведьма». Я не стала оборачиваться и смотреть, кто это сказал. Зачем? На этом предмете мне равных нет, пусть завидуют сколько угодно.
– Итак, преступим, – Никанория едва заметно повела пальцем, и на серой, местами прожжённой доске стали появляться белые буквы, – записывайте ингредиенты в тетради.
Я склонилась над своими записями, сосредоточенно переписывая состав, попутно пытаясь вспомнить, что мне о нем известно.
Линь – зелье ущерба, значит мешать только по часовой стрелке, строго нечетное количество раз, ингредиенты закладывать правой рукой. Вроде все правильно, ничего не забыла. Хесса вроде что-то про него рассказывала, хитрость там какая-то вроде была?
Ах да. Ни в коем случае не скрещивать ноги под столом. Это важно.
После того как все справились с записями, Никанория разрешила нам приступить к практике. На каждом столе появился маленький котел, набор мерной посуды и горелка, а ингредиенты у каждого студента свои.
– Начинайте, – скомандовала она, – у вас есть полчаса, потом будем проверять.
Я еще раз пробежалась взглядом по записям, разложила в глиняные чашечки компоненты и приступила к готовке. Налила воды, закинула щепоть растертого сушеного плюща – жидкость в котле тут же окрасилась в темно-бурый цвет. Потом капнула слизи пиявки, и от котла повеяло болотной тиной и плесенью, и заложила остальные компоненты.
Так, где тут моя палка-жижу-в-котле-мешалка? Вот она родимая. Обтерла ее суконной тряпицей и начала осторожно перемешивать, тщательно считая круговые движения. Жижа сначала почернела, потом покраснела, а потом начала медленно становиться прозрачной.
Никанория ходила между рядами и наблюдала за работой группы, не забывая делать короткие комментарии:
– Лиана, отвратительно. Нисса, слабо. Эльмана – начинай переделывать, у тебя получился кирпич. Им только прибить можно. Аравита, молодец.
Я прямо почувствовала, как в меня впиваются острые ножички чужих ревнивых взглядов. Другим феечкам не нравилось, когда преподаватели меня хвалили. Очень не нравилось. А мне нравилось! Тем более бывало это крайне редко. Если честно, то только на зельеварении и бывало. Сказывалась ведьмовская кровь, доставшаяся от папеньки.
– Мисс Никанория, – прошептала испуганно Юляна, – у меня что-то не так.
– Что именно?
– Тут… как-то подозрительно сильно бурлит.
– Серьезно? – наставница только усмехнулась и отошла подальше.
В этот миг раздался хлопок, всплеск и визг девчат, сидевших поблизости от Юляны. Все остальные, включая меня, испуганно подпрыгнули на местах и обернулись.
Содержимое котла бестолковой феи взорвалось, расплескавшись по сторонам, забрызгало саму Юляну с ног до головы, а часть месива попало на неудачливых соседей.
– Какая гадость! – виновница переполоха пыталась стереть с лица бурую жижу со своего лица.
Никанория, сложив руки на груди, наблюдала за происходящим и качала головой.
– Юляна, после занятия останешься убираться.
– Я не виновата, – поперхнулась от обиды перепачканная фея, – это какой-то неправильный рецепт!
– Группа, – обратилась ко всем преподавательница, – что она сделала не так?
Девушки невразумительно замычали, не зная, что сказать.
– Если никто из вас не скажет правильный ответ, то каждая получит по десять штрафных баллов.
Только не это! У меня слишком много ШаБов, чтобы получать еще из-за какой-то неумехи. Впилась в нее взглядом, пытаясь понять, что же она натворила.
Как разобраться, если все зелье разлетелось по сторонам, а сама виновница бестолково махала руками и хныкала?
И тут до меня дошло!
– У нее ноги скрещены, – воскликнула, ткнув в нее пальцем.
– И что? – фыркнула Нисса. – Это не запрещено.
– Конечно, не запрещено, – согласилась Никанория, – но… Аравита права. При изготовлении зелья Линь нельзя скрещивать ноги.
– И как мы должны были об этом догадаться? – всплеснула руками Лиана.
– Может, стоило прочитать в учебнике? – Никанория холодно блеснула глазами на недовольных, и те моментально притихли. – Насколько я поняла, Аравита одна выполнила летнее задание.
– Да что с нее взять? Она с ведьмами якшается, – сердито фыркнула Нисса, – и сама наполовину ведьма! У них все эти зелья в крови, закрытыми глазами готовят! Как поварихи на кухне!
Опять началось. Уж лучше бы я молчала! Теперь снова начнут причитать, как курицы, и тыкать в меня пальцами, обвиняя в сговоре с ведьмами.
– Возможно. А те, у кого в крови ничего нет, должны тщательнее следить за своим обучением, – Никанория расплылась в хищной улыбке. – Ведь так, дорогие мои феи?
– Так, – заблеяли нестройными голосами, испуганно поджав хвосты.
Они забыли, что мисс Никанория тоже наполовину ведьма. А ведьмы, даже нечистокровные, себя в обиду не дадут.
– Полчаса вышло, – проворковала коварная наставница, – давайте проверять.
– Мы же не успели! – начала было Нисси, но сразу заткнулась, получив в ответ ласковый взгляд голодного тигра.
Все пригорюнились, а я невозмутимо налила в колбу кристально-прозрачное зелье и выставила на проверочный стол, заработав одобрительную улыбку преподавательницы.
Это вам не у пухлой Миоллы крылышками махать, это зельеварение! Здесь все серьезно!
Глава 2
В комнату я приползла уставшая, измученная, опустошенная.
После зельеварения пришлось отсидеть две пары на самом скучном предмете в Академии. «Механика выявления скрытых желаний». Спецкурс для фей. Чтобы мы могли распознавать искренние желания, проводить расчеты и строить схемы их воплощения в жизнь. Это даже звучит нудно! Вдобавок лекции вел сухонький старикашка – профессор Модест, способный три часа подряд говорить на одном уровне громкости и без интонации.
Для меня посещение этого предмета сводилось к одному – не заснуть, ну и второстепенным целям – не зевать, не терять осмысленного взгляда и не растекаться по парте. Задача, я вам скажу, не из легких, поэтому каждый раз выползала из его аудитории, завешенной схемами и графиками, словно чумной зомби, бродящий по подземельям Академии.
– Привет, – Хесса встретила меня рассеянным кивком и снова уткнулась в книгу по черным ритуалам.
Так сложилось, что я единственная фея во всей Академии, проживающая в одной комнате с ведьмой. Когда поступали на первый курс, никто из феечек не захотел со мной жить, в результате меня поселили с Хессой. Вот так мы с ней и подружились.
– Как прошел день? – поинтересовалась я, бросив рюкзак на стул и с удовольствием опускаясь на кровать.
– Как обычно, – пожала плечами подруга, перелистывая страницу, – с последней пары сбежала.
Хесса была знатной прогульщицей и при этом прекрасно училась. В отличие от меня, которой приходилось часами зубрить фейские лекции, она хватала ведьмовскую науку на лету.
– А ты как?
– Так себе.
Тут живот громко и весьма выразительно заурчал, как бы намекая, чтобы неплохо бы его чем-нибудь наполнить.
– Опять не обедала? – посмотрела с укором ведьма. – Все монеты копишь?
– Просто не успела. Забыла палочку у Миоллы, пришлось возвращаться. Весь перерыв на это потратила.
– Как там поживает злобный колобок? – поинтересовалась Хессаль, имея в виду мою кураторшу.
– Не спрашивай, – горько усмехнулась, опускаясь на подушки, – лютовала с самого утра. Навесила мне за вчерашний прокол целых пятьдесят шабов! Представляешь? Пятьдесят!
– Ого, – она округлила глаза, – а нам Кьянти всего по десятке влепила.
– Что?! – я аж на кровати подскочила от такой несправедливости. – Всего десять?!
– Да. За то, что плохо настроили ведьмовское зеркало и попались.
– Это нечестно, – я со стоном уткнулась носом обратно в подушку, – вам по десять, а мне пятьдесят. Ну как так-то? Где справедливость?
– Я всегда говорила, что преподы у фей – самые настоящие зверюги, – рассмеялась подруга.
– И не говори-ка, – просипела сердито, – злобные, толстые, с дурацкими крыльями и не менее дурацкими палками!
– Вит, заканчивала бы ты над собой издеваться, переходила к нам на ведьминский факультет, и дело с концом. В тебе же от ведьмы больше, чем от феи.
– Это ты маме моей скажи, – невесело усмехнулась, – если еще и я к ведьмам переметнусь, она совсем расстроится. Ради нее должна выучиться
– Ну что я могу сказать, – развела руками Хесса, – тогда терпи.
Терплю. Деваться-то некуда. Маму расстраивать нельзя, а то она как рассердится, как устроит дома погром такой, что придётся нам всем вместе с грозным батей-ведьмаком отсиживаться в погребе. Иначе маменька так нафеячит, что мало не покажется.
– Сколько там до ужина осталось? – поинтересовалась у Хессы, когда желудок снова издал жалостливую трель.
– Еще час.
Я вздохнула, достала учебники и стала готовить домашнее задание в надежде, что так время пройдет быстрее.
В этот миг под моей кроватью что-то заскреблось, зашелестело, загремело.
– Это что такое? – подскочив, с опаской заглянула под кровать, но там стояли всякие коробки, мешки с ненужным добром, поэтому ничего не рассмотрела. Шелест снова повторился.
– Ты еще спрашиваешь?! Кто притащил в комнату кусок упыря?
Точно! Пятка! Я совсем про нее забыла, на ночь оставила в кармане балахона, а с утра и не вспомнила.
– Выбралась, значит, из шкафа.
– Она весь день туда-сюда скачет, шуршит, прячется.
– Ладно, в коридор не выскочила.
– Я ей выскочу, – усмехнулась Хесса, – я наложила заклятие, такое, что через порог не переступит.
– Правильно, – я с трудом могла представить, что было бы, если бы Пятка вырвалась на волю и начла бродить по общаге. Тут пятьюдесятью штрафными балами не отделаешься.
Склонилась в три погибели и под кровать полезла.
– Пятка! Пяточка, выходи.
– Размечталась. Она дикая! Будешь ходить по полу, смотри в оба. Выскакивает не пойми откуда и подножки делает. Я из-за нее чуть нос не расквасила.
– Она не со зла, – я увидела ее в углу между коробками и попыталась схватить. Пятка оказалась проворной, отскочила в сторону и исчезла между мешками, – вот ведь шустрая!
– Оставь ее в покое, – махнула рукой Хесса, – сама вылезет, когда надоест по углам ползать, да паутину на себя собирать.
– Думаешь? – еще раз хмуро заглянула под кровать.
– Уверена.
– И что мы с ней тогда будем делать? – спросила, почесывая кончик носа и сомневаясь в правильности решения утащить кусок упыря с запретного кладбища.
– Как что? Дрессировать и воспитывать, конечно! – уверенно сказала подруга. – Девчонки обзавидуются, когда узнают, что у нас есть. У кого-то тень ручная, кто-то шиша завел, а у нас с тобой Пятка!
Это точно. Ведьмочки обзавидуются. Тут я на миг представила, что было бы с феями, покажи я им странного питомца – писк, визг, десяток демонстративных обмороков… Хм, обязательно покажу, когда приручим ее. Принесу на занятие и выпущу! Чтобы знали, как надо мной издеваться!
Жаль, Верхних такой ерундой не напугаешь. Очень сомневаюсь, что Джер завизжит и бросится наутек, едва заметив Пятку, или что белобрысый Нольд повалится на пол, схватившись за сердце. А было бы здорово. Я даже в блаженной улыбке растеклась, представив такую картину.
Отогнав сладкие, но несбыточные мечты, пришлось снова засесть за учебники и тетради. Я старательно делала домашнее задание и время от времени слышала сердитое «щелк-щелк», когда наша новая зверюшка перебиралась из одного укрытия в другое. Взгляд сам то и дело возвращался к часам, и казалось, что стрелки едва двигались, словно издеваясь надо мной и моим голодным желудком.
***
Столовая Академии находилась на нулевом этаже – огромный зал с окнами под самым потолком, заставленный столами: маленькими – на двух человек, побольше – на четверых, и длинными, за которыми легко усядется целая группа.
В центре на широком постаменте полукругом стояла лента раздачи, возле которой толпились голодные студенты с подносами. Хмурые повара в красной униформе, больше похожие на опытных солдат, пристально следили, чтобы никто не толкался, лишнего не накладывал, все подряд не хватал. С краю за отдельным столом стоял наш главный повар полу-джинн Саид и выдавал избранным «блюдо от шефа». Сегодня это был молодой поросенок, восхитительный аромат которого витал по всей столовой.
Мы с Хессой завистливо переглянулись, подтянули слюни, взяли синие затертые подносы и пристроились в конец очереди к обычной ленте. Блюда для избранных нам не грозили – для этого за пребывание в Академии нужно платить кругленькую сумму. Ни ее семье, ни моей такое не по карману, поэтому приходилось довольствоваться обычным студенческим пайком. Завтрак, ужин – включены, а обед – за отдельную плату.
Сегодня мы пришли в самом начале, поэтому раздача была полна, ломилась от аппетитных горячих блюд – тушеные овощи, картофель, запеканки, сочные котлетки и копченые колбаски. Румяная жареная курочка, пюре из фасоли, посыпанное яркой зеленью, наваристая подлива, салаты в маленьких корзиночках из песочного теста. Пироги! С мясом, с капустой, мои любимые – с яблоками, ватрушки! Столько всего, что глаза разбегались, так бы все и съела, только хватать что попало – нельзя. В столовой работало строгое правило: возьми поднос, поставь на него тарелку – все, что на ней уместилось, то и берешь. В два слоя накладывать нельзя, мешанину в тарелке устраивать тоже нельзя. Несправедливо! Верхние вон хоть двадцать тарелок могут взять, никто им и слова не скажет! Правда, их родители столько денег за обучение платят, что мне и не снилось.
Сегодня мой выбор пал на жареную картошку с курицей и соленые огурцы, а еще компот из черной смородины и пирожок с ягодами. Хесса взяла то же самое, и мы отправились к любимому столику в противоположной от входа стороне. Там нас уже поджидали девчонки – Бланка, Винни и Коко. Они весело смеялись, обсуждая последние новости.
Хесса прошла вперед, а я чуть замешкалась, кивнув знакомой девочке с факультета магов, а когда развернулась в сторону подруг, то обнаружила прямо перед собой Эльвиру. Высокую, стройную девицу с волосами цвета полярных льдов.
– Так-так, и кто это у нас тут бродит? – она недовольно сморщила нос, окатив меня таким пренебрежением, что стало холодно.
Верхняя, хоть и не из шайки Джера. Дочь главного целителя Ралесса, одна из самых завидных невест города. Она невзлюбила меня с самого первого дня. Из-за досадной ерунды – я случайно облила ее супом, а она мне этого так и не простила, хотя я извинилась и даже выстирала ее одежду в надежде, что это загладит досадный казус. Эльвира забрала у меня чистое отглаженное платье и демонстративно выкинула его в мусорное ведро. В тот миг я поняла, что подругами нам не быть… и как только подвернулась возможность, облила ее супом еще раз.
– Белобрысая индюшка? – посмотрела на нее с вызовом и попыталась обойти.
Но не тут-то было. Эльвира встала поперек дороги и насмешливо посмотрела на мой поднос:
– Хм, негусто.
Конечно, негусто! У моих родителей нет миллионов, чтобы оплачивать блюда от главного повара! Сама-то Элька питалась только самым лучшим!
– Мне хватит! Я сюда не жрать пришла, в отличие от некоторых, а учиться.
Голубые глаза ядовито сверкнули, красиво очерченный губы расплылись в хищной улыбке, и прежде, чем я успела хоть что-то сделать, эта мерзавка взяла с моей тарелки соленый огурчик и со смачным хрустом откусила. Пожевала немного с такой гримасой, будто куриного помета в рот взяла, и воткнула остаток в мою жареную картошечку.
От такого свинства меня просто парализовало. Стояла, смотрела на нее, хватая воздух ртом и не находя слов.
– Приятного аппетита, фея, – ухмыльнулась она и прошла мимо, задев меня плечом, а я так и стояла, не в силах пошевелиться.
Из ступора вывел смех за соседним столиком. Растерянно перевела на него взгляд и едва не застонала. Верхние! Джер скользнул по мне ленивым взглядом и отвернулся, Нольд откровенно насмехался, и остальные смотрели как на полное ничтожество.
Перед глазами пелена кровавая поплыла, и я сделала шаг к негодяям.
Миг – и Джер уже стоял за моей спиной:
– Только попробуй! – произнес с угрозой, склонившись к самому уху, а я, растерянно моргая, смотрела на то место, где он сидел секунду назад, а остальные с интересом наблюдали за происходящим.
Чертовы маги!
– Я не понимаю, о чем ты.
Его близость нервировала, поэтому отступила на шаг и обернулась, тут же столкнувшись с ледяным взором. Джер ухмыльнулся, рассматривая мою возмущенную физиономию. Кто бы знал, как мне хотелось в этот момент опрокинуть содержимое подноса ему на голову.
Он выгнул одну бровь, как бы говоря «давай, сделай это, и я от тебя места сырого не оставлю». Наглец!
Молча прошла мимо него обратно к ленте раздачи, чувствуя тяжелый взгляд между лопаток. Испорченную картошку выкинула в бак для отходов и снова встала в очередь.
Что за день такой, а? Сначала Миолла со своими экзаменами и штрафными баллами, потом Верхние, теперь еще и вот это!
К тому времени, как я подошла к еде, половина подносов уже опустели. Жареную картошку разобрали! Соленые огурчики тоже! От курочки остались только крылышки! Ну что за напасть?!
От обиды еле сдерживала слезы, когда накладывала тушеные овощи и неказистую котлету, чувствуя, что аппетит совсем пропал.
– Где ты бродишь, Вита! – накинулись девчонки. – Пока тебя дождешься – остынет!
Я только безнадежно махнула рукой и села на свое место.
– М-да, Витка, надо тебе переходить на наш факультет, – усмехнулась Бланка, когда я им рассказала, в чем причина задержки, – так в неприятности влезать только ведьмы умеют.
– Угу, – буркнула себе под нос, – и непутевые феи.
Глава 3
В выходные, вместо того чтобы повторить теорию, практику, начистить свою волшебную палочку и размять крылья, я занималась… Да ничем я не занималась! В смысле – ничем полезным. В субботу была на вечеринке у ведьм – так веселилась, что едва голос не сорвала. А в воскресенье мы с Хессой пытались приучить Пятку к кличке и выманить из укрытия. Ничего не вышло – вредный питомец продолжал прятаться по углам и мелко пакостить: то обувь куда-то заталкивал, то на ногу попытался наступить, внезапно выпрыгнув из укрытия, то когтями по полу нарочно скреб. Мы с подругой головы сломали, пытаясь найти к ней подход. Ничего не получалось, но надежда, как известно, умирает последней, поэтому попыток мы не оставляли. Полночи на Пятку потратили – и так, и эдак. Ни в какую! Лучше бы спать пораньше легли.
Утром кое-как разлепила глаза, сладко потянулась и взглянула на часы.
Половина восьмого…
В восемь экзамен…
Мне конец.
Вскочила, как ошпаренная, и начала носиться по комнате, второпях натягивая на себя форму, пытаясь справиться с всклокоченными волосами, закидывая в рюкзак все, что могло потребоваться. Почему я ничего не приготовила накануне?! Что за безалаберность?! Ну точно ведьма! Никакого порядка у меня нет.
– Умыться бы, – простонала, взглянув в зеркало на свою заспанную помятую физиономию.
– Да пожалуйста! – раздалось ворчание Хессы из-под одеяла, а затем звонкий щелчок пальцами.
Откуда ни возьмись, на меня сверху ведро воды опрокинулось. Ледяной!
– Хесса! – завопила возмущенно, отплевываясь и фыркая, как морская корова. – Ты что творишь?! У меня экзамен! Как я в таком виде пойду? Суши меня! Немедленно!
– Без проблем, – снова щелчок – и меня обдало горячим воздухом, обжигающим, словно дыхание древней Пустыни.
Одежда заскорузла, а волосы скрутились в мелкие колечки, превратившись в неподатливую жесткую копну. Зато высохла моментально, а заодно и проснулась окончательно.
– Спасибо! – язвительно поблагодарила за помощь.
– Не будешь топать по утрам! – проворчала подруга и отвернулась к стенке, натянув старенькое общаговское одеяло до самой макушки.
Ведьма!
Подхватив тяжеленный рюкзак, бросилась к дверям и чуть не заревела.
Обувь пропала!
Ни ботиночек моих стареньких, ни тапочек домашних. Ничего!
– Пятка! – завопила во весь голос. – Верни мои ботинки, мерзавка! Немедленно!
В ответ раздалось веселое щёлканье из-под кровати и сердитое сопение подруги из-под одеяла.
– Сейчас еще раз умою, – пригрозила она, приподнимаясь на локте.
– Она мою обувь украла, – я уже почти ревела, – в чем мне идти?
– В носках, – предложила с глумливой улыбкой подружка, – можешь мои счастливые взять. Розовые с морковками!
– Очень смешно, – пробухтела себе под нос и полезла в рюкзак. Где эта гадкая палка-ботинки-возвращалка?!
Времени в обрез, а я вынуждена всякими глупостями заниматься!
Взмахнула палкой раз – первый ботинок стремглав вылетел из-под кровати, едва не угодив мне в лоб, в последний миг успела увернуться. Взмахнула два – и от окна со скрипом ко мне поехала старенькая тумбочка, которую тащил за собой второй ботинок, привязанный к ножке.
Хесса закатила глаза и упала на подушку с протестующим стоном:
– Никакой тишины с утра пораньше!
– Прости, – я бросилась к тумбочке и попыталась отвязать бедный брыкающийся ботинок.
Не тут-то было! Пятка там так накрутила своими корявыми пальцами, что распутать было просто невозможно. Как только умудрилась?!
Ругаясь не хуже старого Битрея в моменты мучительного похмелья после недельного запоя, я отрезала запутанный шнурок, кое-как напялила ботинки, выскочила из комнаты и, заметно прихрамывая, побежала в сторону башни Провиденья.
Только бы успеть!
Если я умудрюсь опоздать на экзамен – Миолла с меня шкуру спустит! Навесит еще десять, а то и двадцать шабов! До конца года отрабатывать придется!
Неслась, перескакивая через три ступеньки, не обращая внимания на боль в боку. Ботинок, тот который остался без шнурка, то и дело норовил соскочить с ноги, тяжелый рюкзак совсем растерял свои магические свойства и теперь нещадно оттягивал плечи.
Да что за день-то такой?!
Выскочив в коридор, увидела, как Миолла берется за ручку, чтобы закрыть дверь в аудиторию.
– Подождите! – завопила во весь голос и побежала еще быстрее. – Я успела! Не закрывайте!
Она недовольно посмотрела на часы, бесстрастно показывающие без одной минуты восемь, и, сморщившись так, будто набрала в рот куричьего помета, позволила мне зайти внутрь, в маленький закуток перед аудиторией.
– Успела! – прохрипела я благоговейно, едва переводя дыхание.
– Хм, думаешь, тебе это поможет? – процедила сквозь зубы кураторша так, чтобы никто, кроме меня, не услышал, потом смерила скептичный взглядом и холодно добавила: – Где твои крылья, Аравита?
Я вспыхнула. Проклятье, снова забыла про эти несчастные крылья! Плохая фея, плохая! Да простит меня любимая мамочка за такие слова.
Миолла хмуро наблюдала за тем, как я пытаюсь совладать с непослушными размашистыми крыльями, и в ее взгляде читался суровый приговор: бездарность!
– Рюкзак поставь сюда, – она жестом указала на стулья, где уже покоились изящные сумочки других фей.
– Зачем? – подозрительно прищурившись, прижала к себе свое добро.
– На экзамене никаких книг, никаких тетрадей, никаких подсказок, – Миолла, самодовольно улыбалась, прекрасно понимая, что я не готова, – настоящая фея должна носить все свои знания в голове, а не в рюкзаке.
Посмотрела на меня выразительно и снова кивнула на стулья.
Делать нечего. Скрепя сердце поставила рюкзак, до отказа наполненный шпаргалками и полезными мелочами, и со вздохом шагнула к дверям.
– Палочку возьми, бестолочь! – не выдержала кураторша.
– Ах, да, палочку, – промямлила я и вытащила потрепанный магический артефакт из бокового кармашка.
– Займи свое место. Экзамен вот-вот начнется.
Как завалю сейчас все что можно и все что нельзя. Как опозорюсь! Эх…
***
Все хорошие места – подальше от учителей и поближе к выходу уже были заняты. Мне досталась первая парта в среднем ряду, прямо перед внушительной преподавательской кафедрой из красного дерева.