Лорды гор. Книга 5. Любовь и лёд

Горец распрямил плечи, но смиренно опустил взгляд.

– Ваше многоликое ледейшество, подарками в данную минуту занимается мой напарник. Вдвоем в такой крохотной комнатушке, где они сложены, нам даже не поместиться. Потому с позволения моей госпожи, я останусь при ней и моих непосредственных обязанностях.

– Ашшш… – сорвалось натуральное змеиное шипение с заледеневших от гнева губ государя. Наглец не подчинился его приказу!

Да еще и позволил себе оскорбительные намеки на скупость жениха, забравшего львиную долю подарков в свою сокровищницу! Заметил император и довольно свежие шрамы на костяшках пальцев и скуле Яррена. Но это могли быть следы кабацкой драки, о которой Алэру тоже докладывали, а не избиения его пса Феранара. Да такой молокосос и не справился бы с первым кулачным бойцом северной столицы.

– Я бы хотела сама распоряжаться своей охраной, ваша многоликость, – вздернула подбородок Виолетта, глядя прямо в побелевшие глаза жениха. – Я полностью доверяю вам, но чувствую себя увереннее, когда поблизости те, кого выбрал еще мой отец.

Алэр напомнил себе, что у него осталась даже не неделя, а всего четверо суток, и подавил раздражение.

– Как хочешь, дорогая, – император взял руку невесты и галантно поцеловал кончики пальцев. И почувствовал, как они заледенели в его холодной руке. – Меня радует, что ты послушная и преданная дочь. Значит, станешь такой же послушной и верной женой. Это даже хорошо, что здесь столько беспристрастных свидетелей. Я хотел принести тебе извинения. Я был непозволительно груб и напугал тебя. Но ты сама стала причиной моей несдержанности.

– Я?

– Могу объяснить. – Император, не выпуская руки девушки, повел ее к дальнему выходу из галереи. – Когда я тебя увидел, такую нежную, юную, свежую… Ты так прекрасна и желанна, что каждый час отсрочки нашего брака для меня стал пыткой. Я не привык к отказам, знаешь ли. Я бесился. Злился. Видеть и не иметь. Восхищаться и не обладать. При полном праве на твою близость – страдать от того, что ты так далека… Я сошел с ума, влюбился как мальчишка!

Летту поначалу бил озноб, но с каждым шагом ей – о чудо! – становилось теплее, и даже холодная как у трупа императорская рука начала явственно пылать жаром по мере того, как он говорил, как распалялся его голос, а каждое слово как будто дышало страстью.

– Прости меня, моя прекрасная Виолетта, мой нежный цветок, – Алэр остановился у белой полупрозрачной двери, покрытой дивными узорами и снова поднес ее руку к губам.

Летта вскрикнула. Кожу обожгло как от прикосновения раскаленного угля! Но он же маг льда и холода! Как такое возможно?

– Прости, принцесса. Я опять позволил вырваться моим чувствам. Совсем чуть-чуть. Хочу, чтобы ты забыла, что наш предстоящий брак – лишь королевская обязанность, а я – навязанный тебе волей отца мужчина. Дай мне второй шанс начать наше знакомство сначала и завоевать твое сердце, моя прекрасная дама.

Принцесса ошеломленно округлила глаза, и Алэр понял, что даже эта глупышка не съест за один раз столько патоки.

– Ваша многоликость… вы… вы заболели? – пролепетала девушка, сдвинув брови, но ее взгляд тут же засветился пониманием, а миленькое личико озарилось улыбкой, которая безумно ей шла. – Ах да… многоликость же!

Летта беспомощно оглянулась на фрейлин, не посмевших следовать за ней, в отличие от Яррена. Полукровка остановился все так же в пяти шагах, нахмуренный, напряженный, готовый к любой неожиданности.

Император перехватил ее взгляд на телохранителя и скрипнул зубами.

– Все-таки он?

– О чем вы?

– Он – твой возлюбленный?

– Не оскорбляйте меня, милорд! Вы только что просили прощения, и я еще вас не простила.

– Прости и за это, моя роза, – рвано, с притворным смирением вздохнул Алэр, подумав, как же прав проклятый Азархарт, он действительно разучился соблазнять девушек. Нельзя пугать невинный цветочек столь яростными порывами. – Больше никаких подозрений, никогда.

– Мне нелегко поверить вам.

– Понимаю. Я завоюю твое доверие.

– А Марцела? Она по-прежнему будет вашей наложницей?

Император сдержал довольную улыбку: принцесса сама заговорила о бывшей фрейлине.

– О, нет! Никаких наложниц! Признаюсь, я ее не трогал, лишь хотел подразнить тебя, вызвать твою ревность. Леди приняла отставку и захотела вернуться на родину, к отцу. Я ее сразу отпустил, еще три дня назад.

Краем глаза Летта заметила, как дернулся Яррен, отрицательно качнул головой, а его ладони сжались в кулаки. Странное беспокойство охватило принцессу.

Кусая губы, она спросила:

– Когда виконтесса уехала и как? Посол Гардарунта ничего не говорил об ее отъезде.

– Мммм… Не интересовался, но узнаю, если нужно, – император махнул рукой, словно речь шла о пустячной безделушке. – Но мне не нравится, что мы говорим о каких-то посторонних вещах.

Летта словно не услышала.

– Человек – не вещь. Верните ее, ваша многоликость. Вы ведь можете отправить срочное послание постовым? Вряд ли Марцела добралась до границы за это время. Прошу вас!

– Зачем?

– Я не сержусь на нее. Для леди ее статуса будет позором вернуться вот так, словно беглянка, вопреки присяге. Я знаю ее отца, он очень суров. Семья ее не простит. А я не хочу, чтобы ее жизнь оказалась сломана из-за… из-за одной-единственной ошибки.

– Только ради вас, миледи.

С руки императора сорвалась радужная птица, взмыла под своды и взорвалась эффектным фейерверком, распавшись на сотни посланий, стрелами метнувшихся в сторону окон. Через миг все небо за окнами озарилось, словно взошло солнце. Императорское повеление мог прочесть каждый ласх на тысячи верст.

Весь оставшийся день император был необычайно любезен и мил и не расставался с невестой ни на минуту, предупреждая малейшее ее желание, кроме одного: оставить Летту в покое.

Он изменился до неузнаваемости. Исчезли ледяное презрение и брезгливый холод, растаяли морозная надменность и заоблачная высокомерность. Император словно помолодел и выглядел ровесником своему первому наследнику. Он шутил и смеялся, очаровывал и соблазнял, словно невзначай касался шелковых волос невесты, придерживал за локоток при любой возможности, дотрагивался до руки и лобызал тонкие пальчики. Всячески развлекал свою прекрасную даму, читал стихи, дарил блистательные экспромты, осыпал комплиментами, искрил остроумием и сиял влюбленными очами.

Принцесса к вечеру изнемогла от обрушившихся ухаживаний. Если бы она не успела невзлюбить жениха, то непременно возненавидела бы уже к ужину.

Такие перемены пугали даже романтическое сердечко юной девы. Она ни на миг не поверила, что могла вызвать страсть в трехсотлетнем, с десяток раз женатом маге и прожженом интригане, опытном государе, привыкшем казнить более, чем миловать.

Самое ужасное – чем чаще дотрагивался до нее жених, тем приятнее казались его прикосновения. А касался он по любому поводу и без оного, – то поддерживал за руку во время прогулки по дворцу, то передавал цветок розы в изумительном по красоте зимнем саду, то собственноручно угощал экзотическими фруктами и сладостями, то поправлял на плечике невесты меховое манто… Он был чудовищно изобретателен!

Проводив невесту до ее покоев, император склонился в поцелуе над ее рукой, коснулся на удивление горячими губами и прошептал, выпрямившись:

– Моя леди, я благодарен судьбе за то, что имею честь быть знакомым с вами, самой изысканной и прекрасной розой Гардарунта. Просите все, что угодно, я выполню любую вашу просьбу, если она в моих силах.

Летта опустила ресницы. «Извольте сдохнуть, ваше мерзлейшество!» – подумала она. И улыбнулась самой робкой улыбкой из своего придворного арсенала:

– Я бы хотела навестить брата и поздравить его с коронацией, ваша многоликость. Как ни прекрасен и велик Север и его владыка, но я так скучаю по родине!

В огромных фиалковых глазах, которые она подняла на жениха, светились только восхищение и надежда.

Целых пять секунд понадобились Алэру, чтобы сдержать вспыхнувшую ярость. Метели его волос взвились, заискрили крохотными гневными молниями. Но он все-таки сдержался, не прибил паршивку на месте и продолжил разыгрывать влюбленного до беспамятства юнца.

– Моя дорогая, я же сказал: все, что в моих силах. Отпустить тебя от себя – выше моих сил. Но я готов сам отвезти тебя в Гардарунт. Сразу после нашей брачной ночи. Ты можешь увидеть родину и брата хоть завтра, если сегодня станешь моей женой.

Рука Летты, зажатая между ладоней императора, онемела от внезапного импульса холода. Она перестала ее чувствовать.

– Вы согласны? – Алэр склонился над ней как коршун.

– Простите, я не… не могу. У меня траур!

Алэр разжал ладони, и рука Летты выскользнула и упала, как мертвый заяц из хищных когтей.

– Жаль, – отстранился мужчина. – Но может быть завтра? Подумай, моя желанная леди. Ты можешь увидеть родной дом так скоро… И я не буду торопить тебя с возвращением на Север. Я не зверь, и я понимаю, как тяжело и холодно такому нежному цветку в нашем климате.

Обдав принцессу странно горящим взглядом стылых глаз, император оставил ее наконец в покое.

* * *

Ночь Летта провела как в лихорадке. То приказывала телохранителям и фрейлинам готовиться к бегству и собирать сундуки, то самолично вышвыривала из них платья и сорочки, понимая, что бегство спасет ее, но погубит Гардарунт. И брат… разве он простит, если она не выполнит долг и навлечет на дом беду?

Еще неизвестно, как аукнулась ее родной земле удушающая близость Темной страны, а если невеста сбежит, на порог придет новая война с Империей. И брат – он воспитывался далеко в горах, он почти не знает ни придворных, ни государственных дел. Да и магия… если король Роберт и передал ее, как должен был, то разве за это время Лэйрин смог ею овладеть так, как владеет своей силой проклятый Алэр и его старейшины? Да хотя бы так, как самый распоследний ласх? Он не справится и погибнет.

И что тогда станется с королевством? Превратится в белую пустыню? А что будет с ее выжившими сестрами, с Бет и Бес? Станут императорскими наложницами?

А от нее всего-то требуется стать законной женой. Императрицей.

Да и что такое одна ночь? Да, с мужчиной. Но ведь брачная. С мужем.

Марцела провела с Алэром ночь и ничего, даже девственницей осталась. Может, не все так страшно?

А наутро вернулась Марцела, и Летта поняла – страшно до жути.

***

Принцесса проснулась от грохота: показалось, замок в осаде, и кто-то бьет огромным тараном в стену. Подрагивали стекла в белых рамах, покачивались на цепях светильники с потушенными свечами, сотрясались кисти балдахина. Испуганно вскрикнула леди Эбигайл и зажгла лампу леди Исабель. Фрейлины в эту ночь снова расположились не у себя, а охраняли госпожу. Втроем теплее.

– Что происходит? – Летта приподнялась на локте, пытаясь разглядеть комнату в тусклом свете от жаровни.

В ногах заворочалось что-то тяжелое. Эйхо приподняла голову и зевнула клыкастой пастью.

– Я узнаю, ваше высочество! – леди Исабель накинула шерстяной, отороченный мехом халат и скользнула к двери. Прислушалась.

Грохот стих, слабо донеслись какие-то голоса.

Камер-фрейлина решительно отомкнула замок, толкнула створки и ступила в тьму смежной комнаты, так же слабо подсвеченную жаровнями, как и спальня.

Вернулась она через минуту, бледная и дрожащая.

– Госпожа, вас просит принять младший лорд Яррен. Срочно. Что ему передать?

– Я приму.

Летта, внутренне содрогнувшись, откинула нагретое одеяло. Холод мгновенно обнял и остудил. Эбигайл помогла одеться в домашнее, согретое у печи платье и натянуть мягкие меховые сапожки вместо домашних туфель – нежная принцесса мерзла в этой стране постоянно, невзирая на меха, печи, камины и жаровни.

– Проси, – распорядилась принцесса. – Что там случилось?

– Что-то очень нехорошее, если на обоих горцах лица нет, – прошептала Исабель и снова исчезла за дверью.

Яррен вошел стремительно, а вместе с ним в комнату хлынул свет: маг держал в руке факел, но на конце деревянной палки ровно сияло не рыжее, а ослепительно белое пламя. Эйхо взвизгнула и с головой заползла под одеяло принцессы.

– Ваше высочество, – склонился горец в церемонном поклоне. – У меня была бы хорошая новость, если бы она не была такой плохой

– Говорите.

– Вернулась леди Марцела и просит принять ее и простить.

– И что тут плохого? Я готова ее выслушать.

– Но это не леди Марцела.

Повисла мертвая тишина, пока присутствующие дамы пытались осознать сказанное.

– Как это понимать? – нахмурилась Летта.

– В ней нет души, миледи. Это говорящая кукла.

Леди Исабель хмыкнула и проворчала себе под нос:

– Она всегда такой была.

Горец горько усмехнулся, отрицательно качнув головой:

– Я не иносказательно говорю об отсутствии души. Если бы не проверка магией белого света, которое не причинило леди Марцеле никакого вреда, я был бы уверен, что мы имеем дело с темной магией. Как известно, темные князья способны придавать мертвому видимость живого, полностью им послушного существа. Но леди – не человеческий труп, а… – горец осекся от женского вскрика – маленькая Эбигайл упала в обморок. Так как упала она вполне благополучно, на мягкую софу, бессердечный маг не стал надолго прерываться. – То существо, которое сейчас носит лицо леди Марцелы, никогда не было живым.

– Разве так бывает?

– В Северной империи бывает. Я слышал, что самые могущественные ласхи умеют создавать снежные фантомы. Снегурочек. Они выглядят совсем как люди.

– Они опасны?

– Любая магия опасна, а облеченная в форму человека – особенно. Вы слышали грохот? Это нежная рука леди Марцелы постучала в дверь и разнесла ее в щепу, когда мы не открыли.

Принцесса нахмурилась:

– Император захотел меня обмануть? Подсунуть куклу под видом моей фрейлины? Он считает меня совсем дурой?

– Миледи, никто, кроме меня, не определил бы, что в ней нет живой крови. Я вижу такие вещи.

– Но у куклы нет памяти! Как можно принять ее за хорошо знакомую нам леди, даже обладай она похожим как две капли воды лицом?

– Магические зеркала, ваше высочество. Думаю, дело в них. И, конечно, в высоком искусстве мага-создателя. Я был бы восхищен шедевром, если бы он не нес в себе угрозу для вашей жизни. Это незнакомая нам магия, и даже лорд Кандар не заподозрил бы подделку.

– Я не могу не принять ее. Я сама просила императора вернуть леди Марцелу. Что обо мне подумают, если я снова отвергну ее?

Яррен пожал плечами: такая ерунда, как «что обо мне подумают», заботила его меньше всего в жизни. Он задумчиво потер подбородок.

– А если подделку прислал не император, а тот, кто уже не раз покушался на вашу жизнь?

– Я не могу жить в постоянном страхе! Приведите эту, как вы говорите, куклу, я хочу взглянуть на нее. Я приказываю! – дополнила принцесса, видя, что горец не шелохнулся.

* * *

Бывшая фрейлина выглядела так же, как всегда. Может, чуть бледнее, даже веснушки почти исчезли. И еще ее сочные губки, которые Марцела украдкой покусывала для яркости, казались припорошенными белой пудрой. А в остальном – такая же. Взгляд спокойно-ледяной, без малейшего раскаяния, улыбка на грани дерзости. Одежда с плеча северных женщин, но это и не удивительно: сундук бывшей фрейлины так и стоял в общей спальне, и переодеться ей было не во что.

Если это Марцела. Если она, то и бледность, и равнодушие можно списать на последствия поспешного отъезда, принудительного возвращения и усталости.

Если это оживленная чудесной магией кукла, снегурочка, наподобие снежных баб, которых лепят зимой дети, то она воистину совершенна, а ее создатель – почти бог. Почти, потому что, стоило беглянке открыть рот, как несоответствие стало разительным.

Снегурочка то пищала, то вещала басом, и самое печальное – не знала этикет. Она сделала реверанс, как полагается, но выпрямилась без дозволения. Она обратилась к принцессе, опустив титул, как к простолюдинке.

– Приветствую, Виолетта.

Принцесса не ответила, лишь поморщилась, когда басовитый голос куклы дал петуха. С минуту она в полной тишине рассматривала гостью.

Та стояла, словно чурбан, не проявляя никаких признаков нетерпения. Настоящая Марцела давно бы покраснела под насмешливым взглядом Летты либо от стыда, либо от негодования. А эта… кукла и есть. Даже грудь не вздымается от дыхания.

– Кто ты? – спросила Летта после долгой паузы.

– Марцела. Ваша фрейлина. Бывшая. Я Марцела.

– И чем ты это докажешь?

Тишина. Пустой взгляд бледно-голубых глаз. И снова, размеренно, монотонно:

– Я Марцела. Ваша фрейлина. Бывшая.

Сердце Летты даже биться стало реже, словно оцепенело от сдавившего его ужаса.

– Замолчи! – не выдержала Летта. – Где настоящая Марцела? Где та, чье лицо ты украла? Где она?

Яррен, стоявший за плечом снегурочки, шагнул вперед, чтобы перехватить, если та кинется на принцессу. Но кукла молчала, изредка моргая и тупо глядя перед собой.

– Кто тебя отправил сюда, Марцела? – спросил горец.

Снегурочка рывком, как птица, повернула к нему голову.

– Мой господин отправил. Мой император.

– Что он велел тебе сделать?

Это был рискованный вопрос, но Яррен успел обменяться красноречивыми взглядами и с Кандаром, замершим по другую сторону, и с леди Исабель, тоже магичкой, и был готов к любым сюрпризам. Их не случилось.

– Мой император велел мне просить прощения у принцессы Виолетты и служить ей. Выполнять любой ее приказ.

– Приказываю тебе вернуться к тому, кто тебя послал ко мне, Марцела, – сказала Летта, уловившая главное – чудовищное создание отвечало, только если обратиться к ней по присвоенному имени. – И передай моему жениху: если это очередная шутка, то я не способна ее оценить. Если это очередное испытание, то я не понимаю его цели. Ступай прочь.

Яррен кивком показал Кандару на «снегурочку», тот понял молчаливый приказ и взял на себя сопровождение куклы к выходу из гостевой башни.

Стоило самозванке уйти, Летта приказала фрейлинам придвинуть к ней жаровню поближе. Еще ближе. Почти вплотную.

– Он хочет запугать меня и сломать! – прошептала она. – Зачем? Почему он так торопится?

Фрейлины, переглянувшись, потупили глаза. А трусишка эйхо жалобно заскулила, но из-под одеяла не вылезла. Значило ли это, что испытание не закончено?

Принцессу трясло от страха, отвращения и холода, этого вечного холода. Теперь по ночам ей будут сниться мертвые ледяные глаза снегурочки-Марцелы.

В чем бы ни заключался урок императора, Летта сделала главный вывод, наполнивший ее сердце смертным ужасом: если трехсотлетний Алэр достиг таких высот в магии, что способен создать двойников, то что ему помешает запереть ее в ледяном погребе и насиловать, пока не родит, а подданным и послам демонстрировать в это время похожую на нее, счастливую и беззаботную куклу, которая безропотно согласится на брачный обряд хоть завтра?

Так не лучше ли прервать траур и самой выйти замуж, как полагается принцессе ее рода?

Но и тогда – что помешает императору заменить ее на куклу? Ничего и никто!

В жаровне с треском рассыпался уголек, словно подтверждая мысли принцессы.

– Леди, оставьте нас с фьером Ирдари, – встрепенулась она.

– Но госпожа! – вскинулась камер-фрейлина.

Летта свела брови.

– Сейчас не время и не место блюсти этикет так строго, словно это монастырский устав, леди Исабель. Лорд принес мне клятву. Нерушимую магическую клятву. Вы забыли? – сейчас принцесса как никогда походила на своего отца, неистового рыжего быка Роберта, так причудливо отразились в ее глазах огненные огоньки от жаровни и таким непреклонно-стальным стал ее взгляд. Никто бы не заподозрил, что в этот миг гардарундская роза готова завыть от ужаса и безнадежности.

– Как скажете, ваше высочество, – отступила южанка.

Как только их оставили наедине, Летта уже не сдерживалась. Выплеснула и свой страх, и свои жуткие подозрения.

– Что же делать, лорд Яррен? Что мне делать? Какова его цель?

– О целях императора не знает никто. Иногда мне кажется, даже он сам не всегда о них знает. Пока не поздно, нужно бежать, ваше высочество, – Яррен попытался воззвать к разуму испуганной девушки.

– Мой долг…

– Бросьте. Это лишь высокие слова. Ваш долг – остаться живой и здоровой, выйти замуж за достойного мужчину и родить наследника. Уверен: все Белогорье поднимется на защиту Гардарунта и вас, дочери горной леди. Сейчас, после отступления Темной страны и возвращения огненного сердца нашей магии, горы вновь стали сильными. Еще не так, как при Белой королеве, но уж какого-то императоришку мы на место поставим. Все ваши страхи останутся позади, стоит лишь положить вот это кольцо в огонь.

Яррен снял с пальца перстень с огненным рубином и поднял его над жаровней. Камень вспыхнул алой звездой.

Летта не успела ничего ответить: их прервал громкий стук.

– Его многоликость, император Севера Алэр, желает видеть свою невесту, – донесся голос Кандара.

«Демоны Тьмы, опять его мерзлейшество застукал нас наедине!» – досадливо поморщился Яррен и поторопился убрать кольцо и распахнуть двери.

Император, одетый с утра как на парад, в белый, сверкающий излюбленными бриллиантами длинный камзол, вошел, вскинул бровь и очень нехорошо улыбнулся, оценив диспозицию. Девушка, закутанная лишь в домашний халат, смущенная и чем-то напуганная, – уж не его ли несвоевременным визитом? – и ее молодой и красивый телохранитель. Наедине. За закрытыми дверями.

А горец тут же заподозрил, что не все следящие заклинания смог найти и обезвредить.

В случайное явление императора, способного быстро передвигаться снежными порталами, невозможно было поверить. А вот компрометирующие ситуации для шантажа благочестивой невесты древнему интригану совершенно необходимы. И, если их нет, то надо воспользоваться малейшей зацепкой.

– Я вас отвлек, моя дорогая? – с циничным намеком спросил Алэр, не удостоив младшего лорда кивком, словно его тут и нет.

– Нет, ваша многоликость, – принцесса, отлично осознававшая всю опасность для ее репутации, быстро взяла себя в руки, но не могла заставить себя улыбнуться. – Наоборот, ваш визит как нельзя кстати. Я как раз просила фьера Ирдари узнать о срочной аудиенции для меня.

– Настолько срочной, что нельзя подождать и увидеться за завтраком?

– Я его пропущу. У меня нет аппетита. Мне его испортили с утра.

– И кто же посмел?

– Вы, ваша многоликость, – Летта тщательно проконтролировала в голосе пропорции убойной смеси каприза, дерзости и горечи. – Вы отправили ко мне совершенно чудовищное существо с обликом леди Марцелы, лишь отдаленно похожее на мою бывшую фрейлину. Оно напугало меня до дрожи.

– Чем же?

– Оно походило на говорящий труп! Что случилось с настоящей леди Марцелой? Она жива?

Совершенное лицо императора на миг исказилось гримасой гнева. На долю мига. Что могло так его взбесить?

– Фьер Ирдари, вы свободны, – не поворачиваясь к горцу, бросил владыка Севера. – Пусть кто-нибудь из фрейлин проследит за соблюдением приличий. Понимаю, что свита принцессы непозволительно мала для статуса моей невесты, но вы все-таки не фрейлина.

Яррен не шелохнулся, лишь вопрошающе взглянул на леди.

– Ступайте, лорд, – кивнула Летта.

Дождавшись, когда горец покинет спальню, а на пороге появится леди Исабель, император вспомнил о вопросе Виолетты.

– Разумеется, с леди Марцелой все в порядке, моя дорогая невеста. Что с ней может случиться? Она скоро вернется к вам. Но мне показалось, что мой подарок позабавит вас и скрасит ожидание.

– О нет! Я отправила ее вам обратно.

– Жаль, что вы не оценили. Но у вас еще будет возможность присмотреться и оценить. На свадебной церемонии у вас должно быть достойное сопровождение, а леди Марцела может не успеть вернуться, она забралась уже слишком далеко. Мой подарок ее вполне заменит. Раз вы не захотели принять в свою свиту фрейлин, которых предлагала моя старшая дочь, вас будет сопровождать снежить.