Его Луна, или Переговоры с последствиями
Сон точно воспроизводил события тех лет и отличался лишь временем суток. Ходжес хорошо помнил, что прибыл в «заданный район» ближе к полудню. Но в сегодняшнем сне было скорее ранее утро. В прошлом, кажется, сгущались сумерки. Грег считал себя непримиримым атеистом и не верил ни в какую загробную жизнь. Но эти сны… От мысли, что Вацлав откуда-то из небытия хочет ему что-то сказать, становилось не по себе. Вот и сейчас Грег лежал проснувшийся в своей огромной кровати, мокрый от внезапно пробившего его пота.
Он четко помнил и все, что было дальше. Вацлава, тихо подошедшего на погрузке, и прошептавшего:
– Я подпишу любые бумаги и принесу любые клятвы, допустите меня к работе с этим артефактами!
Вот оно – научное любопытство, у некоторых берет верх над здравым смыслом.
– А с чего вы взяли, что с ними надо работать? Я представлю все материалы канцлеру. После его решения, подозреваю, останки «Тигра» просто переплавят.
– Сэр, вы меня можете расстрелять прямо сейчас, но вы же сами знаете, какая мощь может храниться в этих останках. Я согласен без права выхода проживать на территории лаборатории, только дайте мне попытаться! Это же такой шанс для человечества, для Интегры!
Вице-канцлер постарался придать своему лицу непонимающее выражение. На самом деле ему просто уже было интересно, до какой степени может довести человека науки профессиональное любопытство, если у него вот так напрочь отбивает инстинкт самосохранения. Остальная группа, к счастью, никаких признаков сопротивления официальной версии не проявляла.
– Что вы хотите этим сказать? – изображая из себя тупого солдафона, коим он никогда не был, рыкнул Ходжес.
Вацлав огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что даже самый тонкий слух не уловит его голос:
– Сэр, этот… объект, вероятно, похож на названный вами корабль, но уверяю вас: он инопланетного… в смысле, нерукотворного… в смысле, не люди его сделали, – вконец стушевался ученый. – В нем могут быть такие знания, такие технологии, что они перевернут вселенную, – закончил он патетично.
– Меня вселенная вполне устраивает в неперевернутом виде, – жестко ответил Ходжес. – Но, пожалуй, Интегре нужны эксклюзивные технологии. Я обсужу это с канцлером, и с вами свяжутся.
Ковалек получил лабораторию и полный карт-бланш уже на следующий день. Радость его, правда, была омрачена утратой друга: один из участников экспедиции все-таки не выдержал и пошел в библиотеку искать информацию об экспериментальном корабле с названием У-378 «Тигр» (запомнил же на свою голову, придурок!). Он был взят под арест сразу же на выходе из библиотеки, а приговор приведен в исполнение двумя часами позже. Об этом незамедлительно оповестили всех причастных к той злосчастной экспедиции. Ходжес, конечно, понимал, что казнь была показательной. Наглядный пример в первую очередь Ковалеку, ну и за компанию остальным ученым, что бывает, если секретные протоколы не воспринимают всерьез. Но эта смерть, в отличие от многих, которые были на его совести в результате работы миротворцем и полицейским, на него давила и по сей день. Он чувствовал себя подписавшим тот смертный приговор. Ходжес верил, что Кравец был прав и действовал из лучших соображений для планеты. Но себя простить Грег так и не смог. Может, от этого и снятся подобные сны?
***
Очнувшись, Рэд не сразу понял, где он находится. Рука уже была свободна от иглы, но все вокруг расплывалось. Он попытался сконцентрировать взгляд на часах, но информация ускользала. Ноги, на которые он пробовал опереться, не послушались, и капитан сполз на пол. Все вокруг шаталось и кружилось. Казалось, стены каюты выполнены из какого-то желе и непрерывно медленно стекают вниз. Рэд закрыл глаза и попытался заснуть. Удалось это ему или он снова потерял сознание, парень так и не узнал. Второе пробуждение стало более четким. Стены остановились и стрелки на часах показывали 19.00. Ничего себе, он проспал четырнадцать часов к ряду! Капитан попробовал медленно и аккуратно заползти обратно на стул. Не без усилий у него это получилось. И в целом чувствовал он себя намного лучше – видимо, сыворотка, повышающая регенерацию, действовала. Судя по экранчикам капсулы, жизненные показатели Селены возвращались к норме. Держась за стены и шатаясь, Рэд добрался до аптечки и вколол себе вторую дозу «регенералки». Еще раз взглянул на Селену. Теперь девушка выглядела мирно спящей. Ее губы снова приобрели красный оттенок и ушла эта жуткая бледность, пробивающаяся даже через загар. «Теперь все действительно должно быть хорошо», – подумал капитан и неуверенной походкой направился в гостиную стирать сообщение и перекодировать кнопку.
…Селена пришла в себя в какой-то металлической ванне. В вене стояла игла, которая выскользнула после того, как девушка открыла глаза. Селена прислушалась к своему телу: руки, ноги двигались, уши слышали, зрение было. Память была подёрнута дымкой. Где она и как здесь оказалась?! Они с Рэдом были в магазине. Офигенный комплект красного белья на вешалке. Она пошла померить. Дальше… Стало дико страшно. Она все вспомнила – огромную потную руку, зажимающую ей рот. Попытку вытащить шокер и то, как огромное тело прижало ее к стенке и сделало укол. Дальше снова туман. Куда-то летели. Горы, море, какая-то неразбериха из образов. Ее похитили? Куда-то увезли? Почему она не связана? Почему она голая?! Ее хотят разобрать на органы?! Селена в ужасе оттолкнула шторку и села. Каюта выглядела… знакомой? В ее углу стояла пальма в горшке. В коридоре послышались знакомые шаги. Девушка быстро легла и, дернув шторку вверх, закрыла глаза. Шаги приблизились. Некто наклонился, достаточно низко, чтобы Селена почувствовала его запах. Все ее тело расслабилось и губы чуть не растянула счастливая улыбка. Но она продолжала лежать, стараясь дышать как можно ровнее. «Поцелует или нет?» – пронеслась в голове дурацкая мысль. Воздух вокруг не двигался. Селена распахнула глаза. Лицо Рэда было необычайно близко.
– Ты спас меня? – голос срывался и плохо слушался.
Рэд молча кивнул.
Селена импульсивно потянулась и чмокнула его в губы:
– Спасибо, что я жива!
Касание ее губ было мимолетным, как взмах крыла бабочки. Но у Рэда возникло ощущение, что у него из-под ног выдернули землю. В следующую секунду он нагнулся и поцеловал девушку в ответ. Мягко, тягуче, сдерживая рвущиеся изнутри, как дикие звери, эмоции, боясь напугать. Выпуская на волю только тот океан нежности, что он чувствовал. Поцелуй вышел коротким, но дивно сладким. Рэд поднял голову и хрипло проговорил:
– Спасибо тебе, что выжила.
Они еще некоторое время смотрели в глаза друг другу, потом Селена смутилась и отвела взгляд:
– Мне бы одеться…
– Да, конечно, – Рэд как будто спохватился. – Я тебе принес свою пижаму – подвернешь рукава и штанины. Прости, но я же не мог попасть в твою каюту. – И он деликатно вышел.
Селена выбралась из капсулы. Чувствовала она себя на удивление бодро. Вещи Рэда были, конечно, сильно велики. И пахли, к сожалению, не им, а порошком. «Никогда бы не подумала, что такие, как капитан, носят пижамы», – пронеслось у нее в голове. Однако переодеваться в свое не хотелось.
– Сколько дней прошло? – спросила она, выходя в коридор.
– А ты куда-то спешишь? – усмехнулся Рэд, но улыбка была какая-то вымученная.
– Узнаю прежнего тебя! – потом оглядела капитана и всмотрелась ему в лицо. – И не узнаю. Рэд, ты очень бледный! Прямо как в «Восставших из ада»! И… похудел?
Черты лица капитана заострились. Под глазами синяки. Часть скулы желто-фиолетовая.
– Ты дрался?
Рэд опять нехотя кивнул.
– Ты ранен и потерял много крови?
– Можно и так сказать. Сел, к чему этот допрос, – уставшим голосом произнес парень. – Двое суток прошло. И я тебе сварил куриный бульон. Пойдем обедать, а? Восставшим из ада это полезно.
– Покажи рану! – строго, не двигаясь с места, потребовала девушка.
– А может, она на неприличном месте?
– Что я там не видела, показывай! – снова скомандовала она. Рэд расстегнул пару пуговиц и стянул рубашку с руки. По всей длине плеча располагался пластырь.
– Я принял «регенералку», – нехотя признался он, – к концу недели не останется и следа.
– «Регенералку» не колют при пустяковых ранах! Тебе нужна была помощь, а ты уложил в медкапсулу меня?!
– Сел, честное слово, поверь, тебе требовалась помощь намного, намного больше! И откуда ты вообще знаешь, когда и как колют такую сыворотку?!
– У меня курсы медсестер! На Онадэрре это входит в обязательную школьную программу. А когда я стала «Сел»? – заулыбалась она.
– Тогда, когда я нес тебя бесчувственную к аэрокару и не был уверен, что ты выживешь, – бесцветным голосом проговорил Рэд.
– Прости, – потрясенно заморгала Селена. – Я этого не помню. Что ты там говорил про бульон?
Аппетит у девушки оказался весьма хорошим. Видимо, медкапсула постаралась на славу.
– Мы сейчас где находимся? – поинтересовалась Селена, уплетая добавку супа, щедро всыпав в него сухариков.
– Висим в трех часах лета до скрутки на Глизе. Я не рискнул идти в переход, пока ты в таком состоянии.
– Ну, я полна сил, – девушка как будто прислушалась к себе на миг, – и внутренней готовности пережить этот кошмар снова! Можем отчаливать!
Рэд сложил руки перед грудью в молитвенном жесте и поклонился:
– Слушаюсь и повинуюсь, госпожа!
Селена замахнулась на него ложкой, Рэд, смеясь, отскочил и направился в кабину задавать курс. Когда капитан вернулся в гостиную, девушка уже переоделась в свое и неловко топталась в проходе:
– Я хотела поставить стирать, – и она показала снятую пижаму Рэда, – но не нахожу стиралки. Тут с этим как?
Рэд взял одежду:
– Давай я сам. Маленькая прачечная есть в машинном отделении. Тебе еще что-то надо постирать?
Селена помотала головой, и капитан пошел дальше, в свою каюту. Он аккуратно положил пижаму на спинку стула, а сам снял футболку и отклеил часть пластыря, чтобы осмотреть рану. На взлете порез уже расходился и начинал кровить, но сейчас все выглядело вполне благополучно. Неожиданно погас свет и яхту сильно тряхнуло. Рэд не устоял на ногах и больно ударился о край стола. Тело налилось тяжестью.
«Что за черт? До скрутки еще минимум два часа. Я налажал с маршрутом?! Быть такого не может!» Превозмогая себя, капитан выполз в коридор. Горело только аварийное освещение:
– Сел, ты в порядке? – насколько позволял голос, крикнул он.
– Да, – пискнуло со стороны дивана.
Тогда лучше расслабиться и переждать, подумал Рэд и распластался на полу. Свет включился минут через десять. Капитан сразу поднялся и пошел к Селене. Она лежала на диване и выглядела разве что чуть менее загорелой.
– Я собралась посмотреть подборку путешествий, когда прижало. На диване, оказывается, переход проходит легче. Мы неверно рассчитали время?
Рэд сразу заметил это деликатное «мы» и на сердце потеплело. Он отрицательно помотал головой. Капитан был уверен и в себе, и в «Виктории». Он вывел навигационные карты на экран, что-то пролистал, увеличил…
– Да быть такого не может! – его голос был обескураженным.
– Что-то прошло не так?
– Все! Мы в трех миллионах световых лет от Глизе!
– Сколько?! – задохнулась Селена.
Рэд вынырнул из своих мыслей и понял, как это звучит:
– Не переживай, это не так страшно. Важнее, где здесь ближайшая скрутка, а тут малообитаемая зона…
На экране снова замелькали карты, схемы, какие-то выкладки. Рэд был крайне серьезен. Его сильные руки словно дирижировали в воздухе, открывая и закрывая «окна».
– Десять дней… Топлива у нас на восемь. Если перевести яхту в экономичный режим полета – может, на девять. На седьмой день – условно обитаемая планета, но не факт, что сможем там дозаправиться…
– Что значит «условно обитаемая»?
– «Условно» – значит, с планетой нет галактической связи. И последнее упоминание о ней… пятьдесят два года назад. Это ни о чем не говорит, – поспешил успокоить капитан. – Не так мало желающих жить изолированно. Вот только обычно у них и кораблей на ходу не осталось, а значит и дозаправок… В любом случае – сядем, там сориентируемся.
– А как мы вообще здесь оказались?!
Рэд развел руками:
– По всей видимости, попали в нерегулярную скрутку.
– Новых скруток уже лет сто как не открывали! Так мы теперь знаменитости? – засмеялась Селена. – Дадут Нобелевскую премию и повесят золотую табличку в зале славы?
Капитан хмыкнул:
– Не все так легко – сначала поставят патрульные корабли у точки входа и будут караулить. Если поймают и засекут периодичность, то да. Что-нибудь нам светит. Лет через сто, посмертно, – хохотнул он. И пошел в сторону кабины.
__________________________________________________________________
Глава 9
Манслоу обедали всей семьей в малой гостиной. В те времена, когда глава семьи был дома, это являлось уже многие годы нерушимой традицией. Ивар сидел во главе длинного белого стола, инкрустированного позолотой. Рядом суетился официант, разливая по тарелкам суп-пюре из белых грибов. Нежно-молочный суп весьма гармонировал с тончайшим чешским фарфором XX века. Глава семьи любил чувствовать себя потомком старой аристократии, и старался, чтобы его окружали подобающие вещи. Слева от Ивара сидела его жена Кларисса в парадной одежде, более подходящей для вечернего похода в ресторан, чем для семейного банкета. Справа – единственная дочь Рейвен.
Девушке было двадцать лет и, прожив большую часть жизни здесь, в огромной усадьбе на Китане, она получила воспитание и образование весьма далекое от современного. Нет, она, естественно, умела пользоваться галактической связью, коммом и летала с детства на космических кораблях, но в то время, когда ее сверстники посещали школы, Рейвен проходила индивидуальное домашнее обучение. Отец нанимал ей лучших учителей, строго следил за программой предметов, чтобы в ней не оказалось чего-то не соответствующего его взглядам на жизнь, и за списком обязательной литературы к чтению. С другими детьми девочка чаще всего виделась только на многочисленных светских мероприятиях. С некоторыми потом даже дружила, общаясь по комму или в реальной жизни, если папа находил знакомство полезным. Тогда избранных приглашали погостить на Китане.
Сейчас девушка обучалась на специалиста по ландшафтному дизайну в Корнельском университете… заочно. На период сессий на Землю ее отправляли с целой делегацией сопровождающих из матери и минимум четырех телохранителей. Сокурсники поглядывали странно и, наверное, подозревали, что она какая-то наследная принцесса. Более близкого знакомства никто завести не пытался. Юная Манслоу была очаровательна, но не той красотой, которая обычно бросается в глаза. Скорее, это было нежное обаяние юности – свежая кожа, персиковый цвет лица, длинные светло-каштановые волосы с медным отливом. Помнится, в переходном возрасте Рейвен тайно заказала краску через галактическую сеть и покрасилась в блондинку. О! Это был чудовищный скандал! Отец на месяц лишил ее доступа в галактическую сеть, запретил поездки по магазинам и пообещал, что, если еще хоть раз что-то произойдет с цветом волос, или их длиной, Рейвен лишится на год личного комма, банковской карты и доступа в сеть. Попытка протеста с объявлением голодовки была тут же пресечена обещанием отправить строптивую дочь в «реабилитационный центр для людей с расстройством пищевого поведения». Отец слов на ветер никогда не бросал. Так что девушка испугалась насильственных кормежек, психотропных средств и изолированных палат. Так Манслоу оперативно подавил первый и последний подростковый бунт в своем доме.
– Дорогая, – обратился глава семьи к Рейвен тем сладким голосом, который у него был специально припасен для дочери и жены. – Послезавтра благотворительный вечер на Сохо. Будут главы большинства крупных индустриальных корпораций с семьями. Я хочу, чтобы ты выглядела не просто хорошо, а ослепительно. Можешь потратить любые требуемые средства с карты.
– Хорошо папа, – тихо проговорила девушка без особого энтузиазма, вяло набирая суп в ложку. – Там какой-то определенный дресс-код или на мое усмотрение?
– На твое, дорогая. Главное, чтобы не вычурно и не вызывающе. И при этом неотразимо.
Ивар не был бы Манслоу, если бы не просчитывал дальнейшие маршруты развития своей корпорации намного вперед. Сейчас, даже когда Демпорту слили новые координаты леграссовской яхты, ситуация оставалась неопределенной. Если прототип таки канет в Лету или Ходжес откажется сотрудничать с «МГТ», Манслоу не собирался сидеть сложа руки. Лучшим ходом при плохой игре будет присоединиться к корпорации противника. Этот вариант они с женой обсудили уже несколько лет назад. Каким образом присоединиться? Ну, естественно, не купив на бирже штучные акции! Испокон веков бизнес лучше всего скреплялся браком.
– И кстати, что ты думаешь о Джастине Леграссе?
Рейвен подавилась супом и закашлялась. Теперь ей стало вполне очевидно, в какую сторону идет разговор.
Отец ласково стукнул ее по спине:
– С детства говорю и все впустую! Подожди, пока остынет, не набрасывайся на еду. Боже, Рейв, ну откуда эти плебейские привычки?! Так что Джастин? – нетерпеливо повторил вопрос Ивар.
– Ну, мы очень мало общались, он же намного старше… Я его практически не знаю.
– Глупости – намного! Меньше, чем на десять лет. Парень очень симпатичный, не находишь, Кларисса? – Манслоу выразительным взглядом "надавил" на жену, призывая ее поддержку.
Кларисса величественно промокнула рот салфеткой и заговорила:
– Да, вполне привлекательный! И потом, с лица воду не пить, в мужчине главное характер и перспективы. У Джастина есть и то и другое.
– Я бы сказал, что он сейчас самый завидный жених, – перехватил подачу Ивар, – молод, умен, уже сейчас правая рука в «Леграсс Индастри». Со временем он займет место главы корпорации, а это после смерти родителей от двадцати пяти до шестидесяти двух с половиной процентов акций в зависимости от завещания. И в любом случае решающий голос. Это бы обеспечило тебе и «МГТ» отличные перспективы. Думаю, мы с мамой могли бы отправиться на покой, не переживая ни за наших внуков, ни за праправнуков.
– А разве сейчас у нас… плохо? – прошептала девушка, не поднимая глаза от тарелки.
– Ну, дорогая, я же не вечный! А тут стоит только чуть ослабить удила, как все растащат по кирпичику. Ты же у меня оранжерейный цветок. А бизнес для таких акул, как я. И Джастин.
– Но мне рано еще. Мы же не в средневековье, – едва слышно использовала последний аргумент Рейвен.
– Так тебя никто рожать детей и не заставляет! Обвенчаетесь, поживете в свое удовольствие, а там, глядишь, и нас наследниками порадуете!
– А… как же любовь?
– А любовь – это для нищебродов, не умеющих организовать свою жизнь! – не выдержав, рявкнул Манслоу. Но потом все же взял себя в руки:
– Ты присмотрись послезавтра и оденься, как я сказал. Там, может, и любовь появится. Я в любом случае собираюсь обсудить эту тему с Джоном. Собственно, давно пора. Это ж какая удача, что Джастина еще никто не окольцевал! Иначе бы пришлось выбирать из Джарэда и Николаса. А это максимум по двадцать пять процентов…
***
Очередное заседание правительства Интегры проходило в крайне гнетущей обстановке. Все уже знали, что крейсера успели застать «Викторию» вблизи Кеплера-442b и сесть на хвост. Но потом произошло неожиданное: яхта Леграсса просто исчезла с радаров.
– Что значит исчезла?! Космической технологии стелс не существует! – разъярённо проговорил канцлер.
– Вдруг это мы так думаем, а она уже есть? – развел руками Пьемонт. Другую версию исчезновения корабля посреди космоса ему придумать не удавалось. Не испарился же он на самом деле! Крейсера прочесали весь сектор вдоль и поперек, но яхты и след простыл.
– Ладно, с этим потом, – махнул рукой Ходжес. – У нас есть более насущные проблемы. Лишившись прототипа, мы не сможем пусть даже временно добывать адамантит уже привычным способом. А это основная статья дохода. Есть, конечно, стабфонд, но на него будем смотреть, как на крайний рубеж. Между тем, адамантит в шахте по-прежнему есть, причем не глубинного залегания. Так что сейчас задача номер один – собрать всех, кто тридцать лет назад занимался добычей традиционным способом. Согнать инженеров и конструкторов. Провести ревизию и реанимацию всего оборудования. Нанять и обучить персонал. Борлини, это ваша тема как главы департамента экономики – займитесь приоритетно. Отчет хочу видеть каждые два дня.
– А разве мы не можем создать дубликат прототипа? – обескураженно уточнил Борлини.
– Нет, – отрезал канцлер. – Во-первых, он был выполнен из очень редкого материала – метеоритного железа, и это принципиально. Во-вторых, документация была выкрадена и из лаборатории, и из сейфа с прототипом. В-третьих, Ковалека уже нет в живых. Еще вопросы?
Борлини обреченно покачал головой. Ходжес с молодости умел филигранно врать. Наверное, это даже можно было назвать талантом. Он не пользовался им без крайней необходимости, но когда это делал, никто еще не заподозрил канцлера во лжи. Вот и сейчас ни у кого не возникло сомнения, что «документации», как и разработанной установки подкорного бурения, никогда не существовало в природе. Нация превозносила Вацлава Ковалека как народного героя, подарившего планете гигантский скачок в будущее. И он таковым действительно был. Но никто, кроме него, Пьемонта и Ходжеса, не знал, ЧТО именно изобрел Ковалек. Прототип существовал давно. Насколько давно, не показал даже радиоактивный анализ. Но без Ковалека, его блестящего ума и одержимости работой, «железка» так бы и валялась на складе артефактов. Три же года напряженных исследований Вацлава дали результат – открытие не то что века, тысячелетия! Ковалек смог разобраться, как именно работает агрегат и что дает. Проверяя прибор на восприимчивость к различного рода облучению, Вацлав открыл, что прототип, поглощая радиацию, как будто заряжается от нее и потом способен творить невообразимое. Открытие было таким мощным, что для сохранения привычного мира его строго засекретили. Но использовать в личных, планетарных целях, естественно, стали.
– Теперь к теме экономии. Предлагаю активно вносить свои предложения по замене инопланетных товаров на внутренние. Это относится не только к Борлини. Думаю, стоит развернуть какую-то компанию по переходу на электроаэрокары и аэрокары на солнечных панелях. Скажем, с целью охраны окружающей среды. Всем пересевшим – Борлини, пишите, это уже к вам – освобождение от налога на транспорт на пять лет. Ну и… скажем розыгрыш приза в десять тысяч интегров. Что вы нам меня так смотрите? Я прекрасно знаю, что это как раз плюс-минус цена нового электроаэрокара. Зато насколько удастся высвободить ресурс, пустив дорогостоящее топливо на куда более важные нужды! И, наконец, ваш вопрос, Монди. Встряхните ученое сообщество. Сделайте ревизию всех, в том числе засекреченных разработок. Посмотрите, возможно, там есть хорошие идеи, которые удалось бы реализовать на экспорт. Пора слезать с сырьевой зависимости. Считайте, что в истории Интегры наступает новая эра.
После этих слов канцлер встал, осмотрел всех присутствующих и, не прощаясь, вышел. Участникам собрания осталось только переглядываться квадратными глазами, пытаясь понять, что это было. Тридцать лет железобетонной стабильности расслабили всех. Каждый из советников пытался понять, во что начавшаяся сегодня тихая революция выльется конкретно для него. И все как один, даже глубоко неверующие, молились в душе, чтобы прототип вернули и все стало, как раньше.
***
Рэд был собран и совершенно спокоен. Это чувство передалось и девушке. Дни после провала в незарегистрированную скрутку напоминали перелет до Кеплера – они вместе готовили, болтали. Рэд снова учил ее летать – только теперь с посадками, переговорами и знакомством с настоящей аппаратурой яхты. Иногда Селена ловила на себе его долгие взгляды, но делала вид, что не замечает. Поцелуй был… восхитительным, но интрижка не стоила того, чтобы потерять друга. Рэд попыток сблизиться тоже не предпринимал. И вроде бы был расслаблен, но за всей его беззаботностью Селена чувствовала что-то. Что-то важное, что его беспокоит. Иногда он просто «зависал», глядя в одну точку. И, кажется, его снова мучила бессонница – уже дважды девушка заставала его с утра отключившимся на диване.