Трофей генерала драконов

– Вот тебя замуж выдам и собой займусь. Хочешь нянчить – вперед на свидание. Что ты меня туда подсылаешь?!

– Талья, я уже говорила тебе, но повторюсь: ты невозможная ослица! – Тяжело вздохнув, я предпочла умолкнуть.

Замуж? Ага!

Покажите мне того дурака, кому нужна окажется хромоногая лера, и я посмеюсь на ним.

То-то я погляжу, там в зале очередь из женихов стоит и в дар все мне костыли резные несут.

В памяти вспыхнула картина прошлого, когда меня нашли уже в ночи на дне ущелья и принесли домой. Продираясь через боль, я открыла глаза и увидела перед собой отца, нашего целителя и младшего брата. Они смотрели на меня так, словно решали: добить или оставить в покое.

– Жить будет? – Это единственный вопрос, который отец задал старенькому леру Гардиусу.

– Нужно приложить много усилий, – ответил он. – Моей магии хватит, чтобы поддержать в ней искру жизни. Но так много повреждений! Кость в ноге и вовсе раздроблена. Большая потеря крови. Здесь одной магии мало – нужно собрать кость, зашить ткани…

– Ясно, – махнул рукой отец, – оставьте ее. У меня еще две дочери есть. На рассвете вы выдвигаетесь со мной на границу.

– Но лера же может умереть!

– Не жилец так не жилец. Если выкарабкается сама, то комната в ее распоряжении. – Это последние слова, что я услышала от отца в свой адрес.

Последний раз он посмотрел в мою сторону. Тогда я просто перестала для него существовать.

Критес с умным видом кивал, поддерживая решение папы. А я… У меня в этот момент душа умерла.

У него еще две дочери. А я не нужна. Умру, и им все равно.

В тот момент я узнала, что такое предательство близких.

Дверь закрылась, и наступила тишина. В комнате я осталась абсолютно одна. А жить хотелось страшно. До одури! Даже жутко было глаза закрыть.

Через открытое окно до меня долетали трели сверчков и далекое уханье совы. Слезы медленно стекали из глаз. Я ведь считала отца таким справедливым, несокрушимым, лучшим…

А он просто отвернулся и ушел, оставив меня умирать в этой комнате одну.

«Не жилец так не жилец».

Эта фраза вертелась в голове, принося такую боль, что с физической не шла ни в какое сравнение.

«Выживу! – твердила я сама себе. – Всегда есть зачем жить».

Дверь тихо скрипнула, раздались шаги. Сквозь слезы я различила женский силуэт.

– Мама? – Почему-то я подумала, что это она пришла за мной, чтобы увести в страну мертвых. – Мама, это ты? Мне еще не пора… Нет…

– Молчи, моя маленькая. – Нянечка нежно погладила меня по голове. – Береги силы, моя девочка.

Теплые губы коснулись лба. Она еще никогда не проявляла столько любви.

Так хорошо стало в этот момент. Не одна! Не бросили меня.

– Я умираю, няня, – пожаловалась я.

– Ну что ты, доченька. Кто же тебе позволит? – Она улыбалась, но в сумерках, окутывающих комнату, я видела, как предательски блестят ее глаза.

– Целитель уедет… – шепнула я.

– А у нас свой есть! Правда же, Талья?

Рядом с нянечкой из тьмы показалась вторая фигурка.

– Правда. – Теплые руки сжали мои запястья. – Я помогу тебе, Алисия, и никогда не оставлю одну в беде.

Заплакав, я уткнулась лицом в подушку.

Через кожу в мое тело проникала теплая целительская магия. Слабая, но все же. Руки Тальи разгорались, охваченные ярким оранжевым сиянием. Она согревала меня. Выжигала боль и вселяла надежду…

– Не выгори, – шепнула я.

– Ну что ты. – В полумраке я различила ее улыбку. – Это знатные леры дар берегут до совершеннолетия, а мы, простые крестьянки, с пеленок его используем. Я не сильный лекарь, но мы возьмем не качеством, а количеством. Я буду отдавать тебе все, что скопится за день. Главное, кровь остановить.

– Засыпай, Алисия. – Нянечка погладила меня по волосам так, как не делала этого никогда. – Утром тебе станет немножечко легче.

– Алисия!

Вздрогнув, я вынырнула из собственных воспоминаний и взглянула на Талью.

Она стала настоящей красавицей. Копна черных волос до талии, синие, как гладь океана, глаза. Стройная, но фигуристая. Все мужчины в замке оборачивались на нее.

А сколько раз замуж звали…

Характер, конечно, не сладкий, но должны же у женщины быть недостатки.

– Чего ты опять в облаках витаешь? Вставай и разминай ноги. – В меня таки полетело домашнее платье.

– Никакого почтения, – проворчала я и отпихнула вещь в изножье кровати. – Нравится тебе или нет, но мое мнение ты знаешь. Хватит тебе сидеть подле меня, сестрица, определяйся уже с мужчиной.

– Да что ты заладила с утра! – взбрыкнула она и всплеснула руками. – Не пойду я ни за кого из этого дурачья. Сама же сказала – ни одного стоящего жениха здесь не осталось.

– Значит, уезжай в столицу, – упрямо гнула я свою линию.

Признаться, и мой характер оставлял желать лучшего. Но у меня хотя бы были веские на то причины. Попробуй-ка полжизни провести в постели, перетерпеть столько мучений и остаться нежной наивной лерой.

Как бы не так. От лютой злости на всех и вся зубы быстро отрастают и затачиваются.

– А ты меня не гони! – Талья уперла руки в бока. – Вместе и укатим, как возможность подвернется.

– Куда мне катить? – Приподняв бровь, я вопросительно взглянула на нее. – Я с лестницы еле спускаюсь.

– Ой! – Она махнула на меня рукой и полезла в сундук за чистыми полотенцами. – Ну, допустим, с этой разваливающейся башни и я еле сползаю, но зато мы далеко от твоего братца, чтобы его драконы на поле боя на гуляш покромсали, и от сестриц, да отдадут их боги в жены к похотливым старикам с отменным здоровьем.

– Ты сегодня прямо сама доброта, – хмыкнула я. – Что стряслось?

Спросила без всякой задней мысли. Ну мало ли, день не задался: повздорила с кем или на завтрак ничего не досталось.

Но Талья повела себя странно. Молча открыв резную дверь, ведущую на огромный балкон, вышла наружу.

В комнату тут же ворвался поток свежего морозного ветра.

Осень в этом году выдалась на редкость промозглой.

Прошла, наверное, минута, а ответа я так и не дождалась.

– Талья? – Встревожившись не на шутку, привстала на локтях. – Говори как есть! Если что сотворила, я тебя все равно не догоню. Скрыться от меня успеешь!

– Ваш брат так и не вернулся вчера вечером с отрядом. Ползут упорные слухи, что на границе наших земель стоят орды драконов.

Услышав ее негромкий голос с балкона, я замерла. Секундная паника сменилась ледяным спокойствием.

Значит, все же дошли. Война дотянула свои костлявые руки и до севера.

Может, оно и к лучшему.

Это бестолковое противостояние отняло столько жизней. Столько семей разрушило, судеб поломало, что подумать страшно.

В моей голове стремительно сменялись мысли. Я соображала, чем для нас может обернуться приход незваных гостей.

– Ты ведь сохранила драгоценности, что я отдала тебе на хранение? – громко спросила, чтобы она услышала меня.

И снова тишина.

Нахмурившись, я резко откинула плед и села. Нога ныла, да и поясница как деревянная.

Ощутив сквозняк, гуляющий по полу, потянулась за шалью и укуталась.

– Талья, почему не отвечаешь?

– А что мне говорить? – Она так и не зашла в комнату. – Нужно было на что-то покупать тебе обезболивающее. Полынь полынью, да только ей одной дела не поправишь.

– Но… – Я слегка опешила от такого признания. – Но ты же говорила – деньги давал брат!

– Обманула, он и слушать о тебе не желал, как и твои сестры. Поэтому я распродала все, что было. Замок обнищал, закрома пусты, боюсь, еще немного – и наш молодой лерд начнет сам приторговывать нарядами своих сестер да и собственными кафтанами. Если он там еще живой.

Нет, конечно, я знала, как относятся ко мне близняшки. Они становились невыносимее с каждым годом. Порой я не понимала, как мы могли родиться все от одной матери. Предпочитала думать, глядя на них, что меня нашли на огороде за кухней в капусте. Но Критес… Хотя… зачем я себя обманываю, не дал бы он ни монеты.

– Талья… – Мой голос дрогнул. – Зачем ты это сделала? Зачем обманула? Я же могла и терпеть. На что ты жить теперь будешь? Я же для тебя хотела хоть что-то сберечь!

– Выкрутимся, – негромко отозвалась она. – А соврала… Не знаю зачем, наверное, чтобы тебе легче стало. Я же вижу, как ты страдаешь от их эгоизма.

Я открыла было рот, чтобы возразить, но она опередила:

– Да-да, и не пытайся отнекиваться. Семья для тебя не пустой звук. И тебе хочется верить, что и для Критеса тоже. Про этих двух жаб болотных я промолчу. Но переживать рано, пока нас кормят и здесь. Наряды твоей матушки я сохранила, хотя Юола и Сафира спрашивали о них. Гадюки ненасытные.

– И что? – Тяжело вздохнув, я размяла поясницу.

На балконе что-то загремело. Мелькнула тень. И снова глухой удар…

– Понаставила здесь горшков. Дались тебе эти цветы, лучше бы чего полезного посадили…

Услышав привычное ворчанье молочной сестрицы, я немного успокоилась.

– В общем, я сказала им, что платья продали первыми. Но они под тобой, там, под кроватью, в сундуке.

– Да лучше бы ты их продала, чем кольца с браслетами, – проворчала я.

– Не лучше. Вынь я хоть одно платье – раскрылся бы обман. Отобрали бы и это.

Правда в ее словах была.

С каждым днем дела в замке становились только хуже. Пиры, балы… Об этом уже давно забыли и не вспоминали. Слуги ушли. Остались лишь единицы: кому просто некуда деваться. Те, у кого ни дома, ни семьи. На столе по утрам порой обнаруживался лишь хлеб.

– Значит, воины брата не пришли, – тихо пробормотала я, предчувствуя беду.

– Нет. – Талья заглянула в комнату. – Я надеюсь, его закопают на поле боя. Или изжарят так, чтобы один пепел остался. И не говори мне, что он этого не заслужил.

Покачав головой, я поднялась и достала свою трость. Опираясь на нее, вышла на балкон. Такие новости лучше воспринимаются на свежем воздухе.

Вдохнув полной грудью, подставила лицо соленому ветру.

Как хорошо…

Как только я смогла вставать с постели и стало понятно – жить все-таки буду, отец отселил меня и няню с Тальей в северное крыло.

С глаз долой – и нет проблемы.

Северная башня долгие годы пустовала и нуждалась в ремонте. Но стоило нам открыть дверь в покои, мы тотчас воспряли духом. Грязь, паутина, парочка мышиных гнезд – такая мелочь. Несколько дней уборки, и этого как не бывало.

Но какой вид открывался нам с балкона!

Моя комната располагалась над самым обрывом. С огромного балкона-террасы можно было наблюдать за неистовством волн, стремительным полетом птиц.

А дальше, у крутых скал, река, впадающая в неспящий океан.

Голые острые камни. Чайки.

Я видела даже часть земель драконов. Полосу леса по другую сторону. Дубовую рощу, в которую бегала ребенком. Ущелье…

Сделав глубокий вдох, улыбнулась.

Талья занимала комнату напротив, но тоже не жаловалась на виды. Здесь было спокойно и красиво. К тому же под башней обнаружился лаз в погреба, так что к провизии у нас был прямой доступ. Мы не голодали.

Да…

Пройдя вперед до кованых перил, я ухватилась за них и замерла.

– Морозно сегодня, а ты босиком, – пробурчала Талья.

– Да и ладно. – Прикрыв глаза, я вслушалась в легкое дуновение бриза.

Несмотря на то что магию свою почти утратила в момент падения, я все еще слышала песнь родной стихии. Внимала ее зову. Засыпала под колыбель ветра.

Это и радовало, и печалило одновременно.

– Алисия, смотри. – Талья испуганно дернула меня за плечо. – Что это там, на левом берегу?

Повернув голову, я быстро поняла, о чем говорит сестрица.

Над горизонтом появились едва различимые точки. Они стремительно увеличивались и приближались.

– Драконы! – выдохнула я.

Сколько лет я не видела их величественных полетов. Мое сердце встрепенулось и предательски застучало быстрее. Прижав руку к груди, пыталась унять это волнение, отзывающееся болью в душе.

Открыв рот, я не могла проронить ни слова.

Драконы вернулись в эти земли!

Огромная армия затмевала солнце.

Облизнув губы, тяжело вздохнула.

– Сдается мне, наш лерд действительно проиграл. У него не было и призрачного шанса, – усмехнулась Талья. – Теперь-то, надеюсь, война для нас окончена.

– Главное, чтобы с нами не покончили. – Эта мысль тревожно забилась в моей голове.

Мне стало страшно.

Как поведут себя новые хозяева в замке? Сжалятся или выкинут через центральные врата в первые же минуты? А могут и вовсе избавиться от законных наследниц.

У драконов иные традиции, и в их глазах я хозяйка этих стен.

– А нам-то с тобой что переживать, Алисия? – Талья не понимала той угрозы, что нависла надо мной тяжелым топором. – Я дочь крестьянки, ты калека. Драконы не поднимают руку…

– …на сирых и убогих, – закончила я за нее.

Внезапно мое увечье могло оказаться спасением.

– Я много слышала о них, – задумчиво размышляла Талья. – Для дракона бесчестье поднять руку на женщину. Так что хромай сильнее и вид делай такой, ну…

– …несчастный, – закивала я.

– Ага. – Талья нервно хохотнула, выдавая свое внутреннее состояние. Боялась она так же сильно, как и я. – Мы прикинемся такими паиньками, им станет стыдно, и они пойдут отрываться на твоих сестрах.

– Ты в кого такая жестокая? – Ее истерический смех передался и мне.

– А что мне – сочувствовать блистательной лере Сафире и лере Юоле? Эти две мымры столько крови у нас выжрали, что впору им упырихами заделаться.

– Что еще они сотворили? – Вздохнув, я перегнулась через перила, чтобы рассмотреть приближающихся величественных ящеров во всей их смертоносной красе.