Тайны Гроама. Трилогия

В это утро мне казалось, что все вокруг счастливы так же, как и я! Деревья точно обнимали меня своими ветвями, птицы пели только для меня, а ведь в это время года их щебетания уже не слышно. Да и день выдался тёплым и ярким, словно не осень неумолимо приближала холода, а весна проснулась! Встречные прохожие улыбались, знакомые то и дело говорили, как я похорошела. На работе поджидала подружка Ника. Её младший сын ходил в детский сад, где я работала. Увидев меня, она загадочно заулыбалась:

– Аниста! Ты цветёшь, как майская роза!

– Спасибо. Ты почему не ушла? Что-то с сынишкой? Не приболел ли?

– Нет, Аниста, я взяла выходной, сегодня в посёлок приезжают артисты, будут акробаты, клоуны и женщина, которая поёт с закрытым ртом.

– Очень интересно, нечасто нас жалуют подобные гости.

– Аниста, мы тут с родителями поговорили, давай сводим детей на представление. Вот выходной специально взяла, чтобы тебе помочь, еще Хила и Гуна должны подойти, а остальные родители заберут своих деток сразу после представления.

– Конечно, дорогая, только рада буду. Ребята так любят клоунов, и женщина, поющая с закрытым ртом, им наверняка понравится!

После сонного часа мы с тремя родительницами стали собирать ребят. Детишки, предвкушая веселье, радостно галдели, лишь только Тома оставалась, как всегда, молчалива и серьёзна.

– Странная девочка, – тихонько шепнула мне Ника.

– Да, странная, – согласно кивнула я, – знаешь, мне иногда кажется, что она из другого Проявления.

– Чего? – изумилась подруга. Я не стала ничего объяснять несведущей девушке и быстро перевела разговор на другую тему, спросив про тёплые вещи для детей.

Артисты, по обыкновению, задержались, и выступление началось немного позже намеченного. Было очень забавно наблюдать, как малышня искренне восторгается акробатами. Кстати, не только дети, но и взрослые еле сдерживали крики при опасных трюках, которые исполняли циркачи, правда, женщина, поющая с закрытым ртом, многих взрослых заставила скучать, зато дети весело хлопали в ладошки и громко подпевали ей. Не знаю, как это произошло: Тома и ещё две девочки пропали. Вроде были все на виду, я через каждую минуту смотрела на ребят, убеждаясь, что все на месте. А когда стали выходить из шатра, разбитого артистами, вдруг обнаружили, что малышек нет. К счастью, две девочки нашлись очень быстро, они растерянно стояли возле входа, держась за руки.

– Где Тома? – строго спросила я их.

– Не знаем, – ответила одна из девочек.

– Как не знаете? Почему вы ушли?

Девчушка захныкала:

– Я хотела посмотреть животных, говорят, артисты зверей тоже привезли, и розовая обезьяна есть, Тома и Ириска пошли со мной искать зверюшек…

При упоминании о розовой обезьяне сердце моё на секунду замерло, но сейчас было не до романтики – необходимо срочно искать Тому. Глядя в взволнованные лица стариков, которые пришли к шатру, чтобы забрать внучку домой, я не знала, что сказать им, совершенно забыла о своей связи с Гроамом, о том, что совсем недавно помогала (не без успеха!) находить пропажи посерьёзней. Сейчас чувствовала себя растерянной школьницей.

– Не переживайте, – сказала моя подружка, которая присоединилась к поискам, – у нас очень спокойный посёлок, почти все друг друга знают, Тому никто не обидит.

Другие родители тоже подбадривали испуганных стариков.

– Да, – кивала головой бабушка Томы, – да, я понимаю, но уже темнеет, это очень страшно для неё, поймите.

Стали сгущаться тучи, начал накрапывать мелкий дождь. Дед Томы вёл себя несколько странно. Он просто стоял под дождём, вытянув руки по швам и опустив голову, а бабушка вместе со всеми ходила по площади, на которой был разбит шатёр, и звала Тому. Заглядывала в разные закоулки и повторяла панически одно и то же: «Темнеет, темнеет»… Не могу понять, что помешало мне прибегнуть к помощи Сил Гроама? Может, проведённая с Оглом ночь так повлияла на мою несобранность, немного подтупила сознание?

Быстро смеркалось. Крик деда раздался неожиданно громко: «Тома»! Мы увидели старуху, идущую к нашей группе поисков, она вела за руку девочку, которая еле стояла на ногах. Все ринулись к ним. В тёмно-серых сумерках Тома выглядела очень бледной, даже какой-то синей. Что-то мрачное исходило от всей её внешности, но Гроам опять не дал мне никаких подсказок! Не заставил внимательнее всмотреться в облик ребёнка! Ника первой кинулась к малышке.

– Ей плохо?! Тома, что с тобой?!

– Всё в порядке! Дальше мы сами!

В голосе бабушки девочки прозвучала такая неприветливая твёрдость, что родители из группы поиска отступили.

Дед с бабушкой подошли к старухе, они втроём подняли девочку на руки и быстро, насколько могли это сделать пожилые люди, пошли домой. Кто-то из родителей пытался оказать им помощь, но бабушка довольно грубо пресекла все их действия. Когда троица, неловко несущая ребёнка, удалялась, черноволосая старуха, которую мы с Оглом видели на ярмарке, это именно она привела Тому, оглянулась и посмотрела на меня. Я словно на стену напоролась. Увидеть что-либо в её взгляде у меня не получилось, несмотря на то, что я уже была в состоянии оценивать ситуацию и читать мысли по глазам.

Дома я не переставала думать о таинственной старухе. Произошедшее с Томой так взволновало меня, что даже вытеснило на время мысли об Огле. В том, что старуха владеет тайнами Гроама, сомнений не было. «Кто же она такая?» – думала я. Потом вспомнила, что до появления Томы в детском саду ни разу не видела её в посёлке, значит, старуха живёт здесь не очень давно. Зачем она приехала? Почему её интересует Тома? И почему только сегодня я начала задавать себе эти вопросы?

На следующее утро старики как ни в чём не бывало привели девочку в детсад. Выглядела она так же, как всегда. От вчерашней синевы не осталось и следа. Я спросила у стариков, что же случилось вчера с девочкой, не заболела ли она. «Аниста, умоляю Вас, не обращайте внимания на Тому! С ней всё в порядке! Она прекрасно себя чувствует! – сказала бабушка. Она говорила твёрдым голосом, но глаза были полны мольбы. Дед же стоял молча, как вчера на площади, опустив голову, руки безвольно висели вдоль туловища. Я подумала, что он совершенно другого мнения о здоровье внучки, но тот продолжал молчать, а без согласия людей заглядывать в их тайны и мысли, по законам Гроама, проводник не имеет права, поэтому мне ничего не оставалось делать, как, улыбнувшись, сказать: «Если решите, что помощь всё же нужна, можете рассчитывать на меня».

Весь день я наблюдала за девочкой, стараясь не нарушать запрет Гроама, не пыталась использовать Символы и Знания, а лишь более внимательно, чем раньше, следила за Томой. На все мои вопросы о том, что произошло с ней вчера, она отвечала, что заблудилась и испугалась, больше ничего не помнит. Ещё меня очень настораживала старуха, она явно из посвящённых и имеет какое-то отношение к ребёнку и ко всему, что происходит в Томиной семье. Мысленно задавала себе уйму вопросов, на которые не находила ответа. Случившееся вчера так завладело мною, что, когда на пороге дома, отведённого под детский сад, появился счастливый Огл, я встретила его не настолько радостно, как он того ждал.

Говорят, что влюблённую женщину можно вычислить по глазам: так много счастливых искр, блеска и радости в её взоре при встрече с любимым! Глядя сегодня в изумительно серые глаза Огла, я смело могу утверждать, что этот признак влюблённости и на мужчин тоже распространяется. Огл сразу же почувствовал моё настроение, взгляд его моментально изменился, он смотрел на меня серьёзно и встревоженно.

– Аниста, что случилось? На тебе лица нет! Ты как натянутая струна! А-а-а, понимаю, с родителями разговор неприятный был. Мама переживала?

Родители не волновались за меня. Я ведь не призналась, что иду так поздно к Оглу. Маме сказала, что встречаюсь с подружкой и, возможно, заночую у неё… Посёлок у нас очень тихий, спокойный, почти все меня знают, так что повода для волнения у родителей не было. Но объяснять это Оглу я не стала, а начала сразу рассказывать о Томе:

– Вчера произошла неприятность, связанная с одной моей подопечной, до сих пор не могу прийти в себя, вот послушай.

И я рассказала Оглу о том, как девочка потерялась, как нашла её черноволосая старуха, та, что подходила к нам на ярмарке, о том, как странно выглядела малышка, о странном поведении её бабушки и деда – словом, выложила всё, что произошло после циркового представления, комментируя действия каждого участника вчерашнего события. Конечно, не забыла упомянуть о моём предположении, что черноволосая старуха – посвящённая. На последнюю фразу Огл прореагировал спокойно, он сказал, что понял это ещё на ярмарке, когда бабка умело использовала заклинание «тишь». «С ребёнком явно не всё в порядке, и вообще, она уже не совсем ребёнок, – заметил Огл. – Думаю, начинаю понимать, с кем столкнула нас судьба. Знаешь, когда-то Силау рассказал мне историю, можно сказать, легенду…» Огл неожиданно замолчал, глядя мне через плечо. За моей спиной раздался тихий голос, заставивший меня вздрогнуть: «Верное замечание, Огл, Тома не совсем ребёнок». Старуха, которую мы приняли за посвящённую, стояла рядом. Как она успела подойти так близко и при этом остаться незамеченной – не знаю. Да! Ничего себе! Вклинилась в наш разговор, и ни тени смущения, и не извиняется! Более того, нагло глядя прямо на меня своими такими же тёмными, как и волосы, глазами, она с лёгкой усмешкой на губах заявила: «Рассеяность, Аниста, – очень плохое качество для проводника». Я не успела ответить – Огл опередил меня, удивив не менее старухи: «Ну, Абелла, ты тоже в своё время не отличалась собранностью, раз стоишь теперь перед нами».

– Вы знакомы? – недоумённо спросила я. – Огл, ты знаешь эту женщину?

Огл ответил, продолжая смотреть на старуху:

– Только что познакомились. Я ведь не ошибся? Ты Абелла?

Женщина вновь усмехнулась, но на этот раз её улыбка выглядела как-то жалко.

– Извещающие всегда были проницательнее, чем мы, проводники. Да, я Абелла. Откуда ты узнал обо мне? Я изгнана Гроамом ещё в те годы, когда твои родители даже не были знакомы.

Огл немного помолчал, а потом сказал с лёгкой иронией:

– Ты ведь не просто появилась здесь, Абелла? Что тебя связывает с ребёнком?

– Уж коли ты знаешь меня, то и историю моего изгнания, должно быть, слышал…

– Я знаю лишь одно: изгнанная Абелла не найдёт покоя ни в одном из Проявлений Гроама, пока не исправит сотворённое ею зло. Честно говоря, подвергал сомнению твоё существование….

Абелла перестала усмехаться, с неожиданной мольбой в глазах она воскликнула: «Помогите мне! Я не могу исправить одна то, что совершила много лет назад». Признаюсь, я мало что понимала из диалога Абеллы и Огла. А между тем старуха, улыбнувшись неожиданно по-доброму, продолжила: «Ваш союз освящён самим Гроамом! Я вижу это. Мы с Ирманом, моим извещающим, тоже решили отречься от Знаний и выбрали любовь. За нашу искренность Гроам наделил нас неимоверной Мощью, но мы были молоды, легкомысленны, не оценили этого дара, и сильные Знания породили в нас большие искушения, – глаза Абеллы наполнились грустью. – Я приду сюда немного позже, когда родители заберут детей, и всё расскажу, дождитесь меня». А потом она проделала тот же трюк, что и когда-то Рена изобразила на опушке леса, – исчезла, лишь слышен был звук её шагов. Огл коротко взмахнул рукой – силуэт удаляющейся женщины стал видимым.

– Вот уж мне эти любители эффектов, – с неудовольствием проворчал он, – уж перед нами-то что выделываться? Пришла за помощью, а туда же… эх, женщины….

– Огл, расскажи мне про Абеллу.

– Очень давно, когда я только начал познавать основы Знаний Гроама, Силау рассказал легенду о женщине-отступнице, по имени Абелла, якобы та уже много лет странствует по свету, пытаясь исправить совершённое ею преступление. Учитель сам толком не знал, какое именно действие против Сил Гармонии совершила Абелла, но то, что она наказана вековыми скитаниями, – это точно! Возможно, история отступницы каким-то образом связана с Томой. Что ж, скоро мы всё узнаем.

Абелла не заставила себя долго ждать. Как только родители забрали последнего ребенка, она появилась, правда, уже не создавая эффектов. Слушая её историю, я постепенно проникалась сочувствием к ней, нисколько не осуждала старуху, ведь своим поступком она хоть и нарушила Правила и Законы Гроама, но искренне желала помочь…

ИСТОРИЯ АБЕЛЛЫ

С самого детства я была певуньей. С тех лет, как помню себя, всё пела, пела. Когда мне было лет семь, обнаружила, что знаю язык птиц и зверей. С непосредственностью, присущей ребёнку, восприняла этот талант как должное, меня даже удивляло, почему мои подруги не понимают, о чём говорят животные. Уже позже, в юности, мне стали открываться всё новые и новые тайны Мира. Одна за другой во мне проявлялись различные способности. Но в основе всех моих талантов всё же было пение. Голосом я могла исполнить плач скрипки, шум ветра и журчание воды, своим пением могла заставить пойти дождь или вызвать радугу. Конечно, в то время и слышать не слышала о Гроаме и не знала о его Законах. А ещё я была очень красива. Не надо удивляться! Возраст несправедливо относится к человеческой красоте. Мне было восемнадцать, когда я познакомилась с Ирманом – моим извещающим. Он-то рассказал мне о Гроаме. Объяснил, что это – Сила, управляющая порядком межу всеми существующими Мирами, сдерживающая Хаос. Гроам – это то, что держит равновесие между Добром и Злом, и не позволяет взять верх ни одной из этих Сил. Гроама можно назвать Религией, но всё же это Учение. О его существовании знают немногие. Гроам сам выбирает своих Стражей и Воинов, наделяя избранных людей определёнными способностями и умениями. Это – посвящённые. Они являются рычагами и винтиками огромной энергетической машины, которой управляет Гроам. Одни из посвящённых призваны быть извещающими. Это те, кто наделён не одной, а несколькими способностями, они могут превращать невидимые энергетические вихри в реально осязаемую Силу, могут передвигаться через Измерения и Пространства, видят будущее и прошлое. Всех способностей этих людей перечислить невозможно. Кто-то из извещающих наделён одной способностью, но в этом случае это нечто невероятное и не подвластное другим. Другая часть посвящённых называется проводниками. Это любимчики Гроама. Он наделил их особой чувственностью. Они способны прочесть мысли и почувствовать настроение других людей, а также заставить их подчиняться своей воле. Проводники – отличные целители. Они могут легко освоить не только язык разных народов, но и язык животных. Проводник и извещающий, работающие вместе, – это огромная Сила! Катализируя способности извещающего, проводник делится с ним своей чувственностью, тем самым помогает партнёру раскрываться всё больше и больше. Но найти друг друга эти посвящённые могут далеко не всегда. Встреча двух половинок – особая удача для обоих. Необязательно, чтобы извещающий и проводник были мужчина и женщина. Порой это обе женщины или двое мужчин. Разнополые партнёры – скорее проблема для обоих. Ведь между ними не допускается проявление страсти. Ирман поведал о том, что я проводник. И этот проводник безоглядно влюбился в светловолосого красавца. Мы были видной парой. Ирман высокий, стройный, главным украшением его были густые светлые волосы и невероятно голубые глаза. Я же полная противоположность ему: статная, крепкая, черноволосая, кареглазая и очень смуглая. Мой извещающий целых два года не замечал моей любви, вернее, мне так казалось. Он даже исчез на время, когда осознал, что испытывает ко мне чувства совсем не дружеские, испугался лишиться Силы, но потом вернулся, и мы уже не скрывали своей любви друг к другу: решили, что она для нас важнее, чем покровительство Гроама. Ну, а дальше случилось то же, что и с вами, – Гроам благословил наш союз, удвоив совместную Силу. Мы поклялись использовать подаренные нам Знания только в добрых целях. Со временем о нас узнали в округе. Помогая очень многим людям, мы отказывались от многих соблазнов преступить Законы Гроама, но однажды всё-таки не устояли перед искушением совершить невозможное… Мама Томы была моей подругой, помню, как она была счастлива, когда родила чудесную девочку. Ребёнок рос, радуя близких ей людей своей красотой и резвостью, но коварная болезнь сломила Тому. Подруга обратилась к нам слишком поздно. Когда Тома заболела, нас с Ирманом не было в посёлке. Правда, до меня доходили слухи, что дочь моей приятельницы больна. Почему я сразу не бросилась на помощь?! Почему не оставила все дела?! Этому нет объяснений. К тому времени нам с Ирманом стало доступно путешествие по Проявлениям, мы, окрылённые своими успехами, были слишком заняты открывшимися возможностями… Ирман тогда уже начал осваивать технику Полёта, мы немного отдалились от проблем людей и даже пару раз отказали в помощи больным. Вернулись в село в то время, когда Тома умирала. Девочка уходила, её душа уже летела к границам Гармонии, но нам удалось остановить её. Я сказала подруге, умоляющей о помощи, что ничего не могу поделать, разве что привязать душу Томы к Земле. Ведь знала, что это преступление, совершать такое нельзя, нужно отпустить ребёнка! Но именно чувство вины за то, что не бросилась на помощь, едва узнав о болезни девочки, заставило меня предложить подруге провести запрещённый обряд, который поможет её дочери остаться с родителями. Ирман, услышав мои слова, изумился:

– Ты действительно можешь это сделать?

– Оставь мне ребёнка! – закричала подруга. Не понимая сути дела, она верила в одно: Тома может остаться с ней!

И в тот же миг я увидела, как заблестели глаза Ирмана. Ой, как захотелось удивить своего любимого, показав, что могу сделать нечто не подвластное никому на свете. Скорее, именно это желание, а не сочувствие подруге и сыграло со мной злую шутку! Некоторое время я всё же колебалась. «Знаешь, что такое привязать душу? – спросила я у рыдающей матери и, не дожидаясь ответа, объяснила: – Тома уже не будет той девочкой, какой была раньше, она перестанет расти и навсегда останется в возрасте семи лет. Будет живой лишь до захода солнца, после же её обязательно нужно будет уложить спать в очень тёмную комнату и укрыть полностью, так, чтобы её тела не касался воздух. Всю ночь девочка будет мёртвой, а оживёт с восходом солнца».

– Ты можешь это сделать?! – вновь воскликнул Ирман. – Да, ты это можешь, – ответил он сам себе.

– Это нарушение Законов, Ирман….

– Абелла, сделай так, чтоб завтра она проснулась! – рыдала подруга.

Времени оставалось очень мало, душа Томы уже достигла границ Гармонии. Именно этот факт заставил меня действовать. Щёки Ирмана пылали огнем! Он поддался соблазну совершить то, что до нас никто не делал. Не знаю, то ли сочувствие к бедной матери, то ли стремление стать непревзойденным извещающим овладели им… Встав у изголовья почти мёртвой девочки, я запела – и душа Томы остановилась. Ирман тянул через меня фиолетовые, почти чёрные, волны Энергий. Я понимала, что этот цвет не несёт ничего хорошего, но не останавливалась… И у нас получилось! Похолодевшее тело Томы мы с головой накрыли покрывалом, а утром счастливая подруга прибежала ко мне сообщить, что девочка проснулась. Вскоре по посёлку, где мы жили, разнёсся слух о счастливом и волшебном излечении ребёнка. Правда, от весёлости и резвости малышки не осталось и следа, но окружающие списывали изменения, произошедшие с ней, на последствия болезни. А ещё родителям девочки, едва справлявшимся с волнами ужаса, по вечерам приходилось укладывать костенеющего и холодного ребёнка на кровать и закрывать покрывалом, словно саваном. Но постепенно родители Томы привыкли к этому. Основные проблемы начались через год. Тома не росла и не развивалась, как её сверстники, она оставалась по-прежнему семилетним ребёнком, в таком возрасте вы видите её и сейчас. Семья моей подруги вынуждена была покинуть посёлок и переехать туда, где никто о Томе ничего не знал. А ко мне наказание пришло ещё раньше: постепенно я стала лишаться голоса, через три месяца после оживления Томы я уже не могла ни петь, ни говорить с птицами и зверями. Ирман стал раздражителен и зол, у него тоже начали пропадать способности. Однажды я сказала ему, что мы нарушили Закон, мы – отступники, и Гроам наказывает нас, лишая своих даров. Муж сильно разозлился на меня. Он кричал, что мы совершили благий поступок – вернули бедной женщине дитя, и преступления в этом нет! А потом ушёл, хлопнув дверью, вернулся через день в стельку пьяным. Сказал, что встретился «с одним человеком», который предложил ему нечто интересное. Я испугалась. По тому, каким тоном муж говорил об этой встрече, как лихорадочно при этом блестели его глаза, догадалась, что с любимым человеком происходит что-то странное, нехорошее… Я плакала и упрашивала Ирмана одуматься, уговаривала его начать жизнь обычных людей. Но он и слушать меня не хотел, твердил одно, что если я не буду с ним заодно, то он просто уйдёт от меня. И вскоре это произошло. Наши отношения очень быстро сошли на нет. В пьющем, нервном человеке с безумным взглядом невозможно было узнать извещающего, который совсем недавно управлял Энергиями Света. Я так и не узнала, с кем именно встречался Ирман, но то, что эти встречи изменили его до неузнаваемости, дали мне основания предположить, что это был некто, пытающийся воспользоваться его умениями. Расставание с извещающим – не самое страшное в моей судьбе. Прошло пять лет, когда я случайно встретила подругу в городе, на ярмарке. Выглядела она очень устало, под глазами чёрные круги, лицо бледное. Моя приятельница вела за руку Тому. Увидев меня, не обрадовалась, а, наоборот, помрачнела и сказала, что я сотворила с ней злую шутку: теперь дочь стала её проклятием.