Эверест. Дотянуться до Небес. Записки альпиниста
Стоя перед ними, я чувствовал себя маленьким и беззащитным, но в то же время частью чего-то масштабного и прекрасного. Это была природа в ее самом чистом, самом мощном проявлении и она говорила с нами на языке вечности.
Лагерь наш притаился в глухом низовье, словно затерянный мир. Вокруг – величественные, необъятные горы, будто стражники, охраняющие тайны этих мест.
А леса… Бескрайние, густые. Они уходили вдаль, растворяясь в прозрачной дымке горизонта, где небо сливалось с землей. Казалось, там за этой чертой нет ни конца, ни края.
Масштабы всего, что открывалось взгляду поражали до глубины души. Они выбивали тебя из колеи, заставляли забыть о времени и пространстве. Ты будто оказывался в каком-то странном забытьи, в полусне, где реальность переплеталась с иллюзией.
И самое удивительное – это чувство было похоже на дежавю. Оно не отпускало ни на минуту, сопровождая каждый день, каждый час, проведенный на этой высоте.
Но время шло и день клонился к вечеру. Ужин мы устроили в нашей подвижной крепости – стареньком ГАЗ-66 с кунгом. Мы мило называли его Шишигой. Внутри – тесно, но уютно, как в доме на колесах. Здесь, при свете тусклой лампы мы обсуждали, что делать дальше. Спорили, шутили, делились страхами и надеждами.
Кто-то после ужина отправился спать, а кто-то задержался на кухне, чтобы еще немного побыть вместе. Утро встретило нас ранним завтраком и суетой сборов. Впереди ждал путь, который не сулил ничего легкого.
Мы знали, что идем навстречу Аду. Самому настоящему – дикому, беспощадному. Густые дебри непроходимой тайги, где любое продвижение вперед дается с трудом, где природа проверяет на прочность. Мы чувствовали это кожей, понимали разумом, но никто не повернул назад. Мы были готовы к худшему, но в наших сердцах теплилась надежда.
Раннее утро началось с оглушительного рева моторов, которые, казалось, разрывали тишину на части. Мы потуже стянули ремни, чувствуя, как пустые животы сжимаются от предвкушения. Собрав все необходимое для похода, мы двинулись в путь, зная, что впереди нас ждет нечто большее, чем просто дорога.
Мы ехали медленно, почти неспешно, будто стараясь продлить эти последние мгновения относительного спокойствия. Каждый виток этого спиралевидного пути давался с трудом: машины то и дело подпрыгивали на кочках, ныряли в ямы, а мы, стиснув зубы, пытались объезжать самые коварные участки. Но это удавалось лишь наполовину.
Нас бросало из стороны в сторону, как щепки в бурном потоке. Кабину заполняли крики, смех и проклятия, когда нас подкидывало до самого потолка, а все, что не было пристегнуто, летало вокруг, словно в бешеном танце.
Мы то и дело останавливались, чтобы расчистить путь: поваленные деревья, острые, как лезвие бритвы, камни, кочки, которые, казалось, специально поджидали нас, чтобы вцепиться в колеса.
Ветки деревьев хлестали по лицам, оставляя на коже следы, будто напоминание о том, что природа не прощает ошибок. Мы рубили их на ходу, но это было лишь временное спасение.
Каждый километр давался с трудом, каждый поворот становился испытанием. К тому моменту мы уже изрядно натерпелись, но сдаваться было не в наших правилах.
Когда до горы оставалось совсем немного, мы, наконец, слезли с машин. Дальше ехать было невозможно. Последние километры мы преодолевали пешком, карабкаясь по отвесным тропам, цепляясь за каждую выступающую скалу, каждый камень.
Мы ползли вверх, чувствуя, как ноги горят от усталости, а сердце бьется в такт с ветром, который, казалось, пытался сбросить нас вниз. Но мы шли. Шли, потому что знали: вершина того стоит.
Дорога была похожа на израненную колею – будто гигантская рука сгребла камни и в безумии раскидала их в хаотичном порядке. Земля словно тянула к себе, не отпуская ноги: ноги вязли в этой каменистой пустыне, а впереди, казалось, не было конца этому бесконечному, изнурительному пути.
Мы шли, спотыкаясь, сжимая зубы, и мысль о том, что это когда-нибудь закончится, казалась почти несбыточной мечтой.
Но вдруг – чудо! Последний рывок и мы вырвались из этого каменного капкана. Под ногами появилась более-менее ровная поверхность, и мы, сбросив груз усталости, начали подниматься в гору. Легкость, с которой мы шли теперь, была ничем не прикрытой, словно кто-то невидимый подхватил нас и понес наверх.
И вот мы на вершине. И тут – словно портал в другой мир. Ландшафт изменился так резко, что захватило дух. Если раньше нас окружал густой, пышный лес, то теперь перед нами расстилалась выжженная, пустынная земля.
Красновато-бурый оттенок почвы, яркий, почти кровавый, бросался в глаза. Это было похоже на сцену из фэнтези-фильма, где герои внезапно оказываются на другой планете. Марс? Или что-то еще более загадочное?
Кругом – мох, ягель, а среди них – искривленные, словно измученные деревья, молодые березы и сосны, скрюченные в нехарактерных позах. Казалось, они пытались убежать отсюда, но застыли навсегда, превратившись в памятники своей собственной борьбе.
Мы шли дальше и пейзаж больше не менялся. Но в этом было что-то магическое, потустороннее. Мы чувствовали, что наше путешествие подходит к концу и это придавало сил. Мы начали подниматься быстрее, почти бегом. А потом – просто побежали.
Ноги сами несли нас вперед, к вершине Медного Камня. Мы прыгали по его округлым, одутловатым склонам, смеялись, кричали от восторга. Казалось, весь мир вокруг замер, чтобы наблюдать за нами. Мы были свободны. Мы были счастливы.
И тут – вид, от которого перехватило дыхание. Облака, низкие, густые, словно дымка, окутывали все вокруг. Глубокие каньоны, уходящие вниз на сотни метров, а на их склонах – деревья, ели, растущие с упрямством достойным восхищения.
Пространство вокруг было настолько огромным, что казалось, будто оно распростерлось на тысячи футбольных полей. Это было нечто невообразимое, изумительное, почти сюрреалистичное. Мы стояли, словно вкопанные и не могли оторвать глаз. Это был момент, который хотелось запомнить навсегда.
Пройти пару километров по склону – и вот она, гора Ялпынг-Нер, что в переводе значит «Священная гора». Мы оказались прямо у мансийского капища – двух камней, слитых воедино, словно древние башни, возвышающиеся над землей. Они будто хранили тайны веков и каждый из нас не удержался, чтобы не запечатлеть себя рядом с этим мистическим местом.
Мы замерли там, завороженные и счастливые, будто прикоснулись к чему-то глубокому, нетронутому, священному. А потом, наполненные новыми силами и переживаниями, двинулись дальше.
Вершина Медного Камня – Маньсепаль или Мансийская гряда, встретила нас потрясающим видом. Горные пейзажи, раскинувшиеся вокруг, казались бескрайними.
Но времени на восхищение было мало – солнце уже клонилось к закату, небо постепенно окрашивалось в теплые тона, а потом и вовсе потемнело. Мы успели разбить лагерь на перевале, поставили палатки и приготовились к ночи.
А ночь… О, эта ночь! Костер трещал, отбрасывая танцующие тени на наши лица. Мы готовили еду, смеялись, пели под гитару, плели истории, которые, казалось, становились еще интереснее от того, что вокруг нас сгущалась тьма.
Мы будто плавали в облаках, которые клубились вокруг и тянулись к звездам, сияющим в сумрачном небе. Время пролетело незаметно, как один миг.
Утром я проснулся с первыми лучами солнца. Решил размяться, пробежаться по склону. К моей радости, нашлись двое таких же «ранних пташек» и мы отправились к водопаду, который был где-то неподалеку, в расщелине. До него мы так и не добрались – путь оказался дальше, чем казалось.
Но мы видели его вдалеке, слышали его журчание, которое будто звало нас. Зато мы нафотографировались вдоволь среди каменных останцев, этих древних исполинов, которые возвышались над пологими вершинами. Казалось, каждый камень здесь хранил свою историю.
Вернувшись в лагерь, мы продолжили наш день: перекур в кругу друзей, стрельба из автомата, спуск с горы. Чай, сваренный на газовой плите, согревал нас после прохладного утра. А потом была баня, рыбалка, и даже свежие медвежьи следы на песке, которые добавили нотку адреналина в наш день.
Алексей рассказывал о здешних облаках, в которых, как он говорил, «ничего не видно дальше локтя». Мы смеялись, но в его словах была какая-то магия. Также мы узнали еще много всего памятного и примечательного.
Но все это оставалось где-то на задворках сознания, на заднем плане, будто туманная дымка едва уловимая. Главное – были горы. Они владели мной, моими мыслями, моей душой.
А душа… она парила в этих безграничных просторах, словно птица оторвавшись от земли, от всего привычного, от всех оков. Я больше не чувствовал тяжести, не чувствовал границ. Только свободу. Только полет.
Мне хотелось одного – лететь. Летать. Забыть себя, раствориться в этих бескрайних, непроглядных высотах. Может быть, я искал там что-то – лучшую долю, лучшую жизнь. А может, просто бежал от себя самого.
Но в те редкие, драгоценные мгновения я не принадлежал себе. Я принадлежал горам. Их загадочной манящей силе, их вечному зову. И мне было все равно, что это – магия ли, иллюзия или что-то большее.
Мне было хорошо. Не просто хорошо – а так, как бывает только в самых ярких, самых сокровенных мечтах. Я был на вершине мира. На вершине себя. Я раскрывался, как цветок под солнцем, вдыхал полной грудью этот холодный, чистый воздух свободы. И я молил Небеса, чтобы это никогда не кончалось. Никогда.
Но мы возвращались. Уезжали. И я все оборачивался назад, словно пытаясь удержать, сохранить в памяти то чудо, что довелось пережить. То, что, возможно, уже никогда не повторится.
Горы – эти величественные, безмолвные корабли – медленно таяли вдали, растворяясь в дымке. И с каждым километром моя душа опускалась все ниже, тяжелея, как будто снова прикованная к земле.
«Что это было?» – спрашивал я себя снова и снова. Игра воображения? Причуды уставшего разума? Или все-таки что-то большее – знак, послание, испытание? Я не мог понять. Не мог объяснить.
Но и не пытался слишком глубоко копаться в этом. Ведь главное – я был частью этого. Частью гор, ветра, неба. Я жил здесь. Дышал. Чувствовал. Искал. И ни о чем не жалел. Судьба привела меня сюда и я благодарен ей за это.
Мы были здесь. Мы ловили удачу за хвост, упиваясь каждым мгновением, каждым вздохом. Мы жили на пределе, боясь упустить что-то важное, что-то настоящее.
И это было… неописуемо. Как сон, который не хочется забывать. Как миг, который расплылся в вечность. Всего несколько дней на перевале – а ощущение, будто прошла целая жизнь. Жизнь, которую я прожил полностью, без остатка.
Часть 2. Кумба
Горы… Они манили меня, звали, словно неведомая сила, которую я не мог игнорировать. На том этапе жизни они стали для меня не просто частью пейзажа, а чем-то гораздо большим.
Они задели самые потаенные струны души, всколыхнули то, что дремало глубоко внутри. Прошлись по самому живому, оставив след, который я тогда еще не мог до конца осознать.
Я чувствовал их притяжение, но словами объяснить это было невозможно. Первые искорки, проблески их магнетического очарования уже начали разгораться во мне, хотя я и не понимал, куда это приведет. Но знал одно – горы стали частью меня.
Хотя нет, я не могу сказать, что именно этот первый реальный опыт в горах перевернул все с ног на голову. Нет. До них была еще одна гора. Не такая известная, не такая величественная, но для меня – особенная. В ней была своя, таинственная, гипнотическая сила, которая действовала на меня с небывалой мощью. И в этом ей не было равных.
Это была гора Кумба11. Самая южная точка Северного Урала. Я жил неподалеку и сколько раз проезжал мимо, направляясь на работу! Ее изгибистая, угловатая вершина всегда виднелась на горизонте, словно зовя, напоминая о себе.
Я не мог оторвать взгляд. Она приковывала меня, заставляла останавливаться и смотреть, смотреть, смотреть… Как будто в ней была какая-то тайна, которую я должен был разгадать.
Несколько раз я бывал на ней. И каждый раз она оставляла во мне чувство, которое сложно описать. Она была неприметной, не такой высокой, как знаменитые гиганты вроде Эльбруса или Казбека.
Но именно она, эта затерянная среди дремучих таежных лесов гора, стала для меня дверью в мир высочайших вершин. Почему именно она? Почему не именитые исполины, а эта скромная, почти незаметная Кумба? Может, так было угодно судьбе? Или Богу? Кто знает…
Ведь часто именно те вещи, которые кажутся нам незначительными, неприглядными, на которые мы не обращаем внимания, становятся самыми важными. Они тихо, почти незаметно меняют нашу жизнь, выходят на первый план и превращаются в то, вокруг чего все начинает вращаться.
Так было и с Кумбой. Она стала для меня началом пути, который я даже не мог представить. И теперь, оглядываясь назад, я понимаю: именно она, эта неприметная гора, стала моим проводником в мир, где вершины касаются неба.
В плену ее таинственного очарования рождались тихие, неслышные слова: «Гора! Гора! Когда-нибудь я поднимусь на тебя! Водружу флаг на твоей вершине и тогда весь мир узнает, что здесь, на просторах Урала, когда-то властвовал я! Я покоритель гор!».
Да, я тогда еще юный мечтатель, задирая голову и глядя вверх, строил в своем воображении грандиозные планы, которым было уготовано сбыться. Здесь, на вершине Кумбы, зарождалось мое предназначение, которое в свое время привело меня на самые высокие вершины мира.
Поднимаясь по склону горы, я чувствовал, как ответный импульс Земли наполняет меня силой и энергией. Я преодолевал крутые подъемы, огибал острые камни и карабкался по отвесным скалам, испытывая неописуемое чувство свободы и единения с природой.
Дойдя до вершины, я долго стоял молча, вдыхая чистейший горный воздух и наслаждаясь открывшимся сверху видом. Бескрайняя таежная даль раскинулась передо мною, утопая в изумрудной зелени лесов и блестя голубыми нитями рек.
Почувствовав прилив вдохновения, я достал из рюкзака небольшой флажок и прикрепив его к альпенштоку, поднял вверх. Яркое полотнище развевалось на ветру, символизируя мою победу над самим собой и моей готовность покорять новые высоты.
Стоя на вершине Кумбы, я не мог не думать о том, что эта гора стала моей точкой отсчета, моей стартовой площадкой, с которой я отправлюсь в мир больших гор. Именно здесь я впервые ощутил вкус приключений и понял, что горы – это мое призвание.
С этого момента моя жизнь преобразилась. Я начал усиленно тренироваться, изучать горную технику и искать единомышленников, разделявших мое увлечение. Я совершал восхождения на все более высокие горы, совершенствуя свои навыки и пополняя коллекцию покоренных вершин.
Но я никогда не забывал о своей первой горе, далеком Уральском пике, который зажег во мне пламя альпинизма. Гора Кумба стала для меня символом моего пути и постоянным напоминанием о том, что даже самые грандиозные мечты могут сбыться, если идти к ним с твердой верой и неутомимым упорством.
И вот, спустя многие годы, покорив высочайшую точку планеты, я стоял на вершине Кумбы и смотрел вдаль, на простирающиеся передо мной таежные просторы.
В моей душе царили умиротворение и гордость. Я совершил долгий и непростой путь, но я был счастлив. Гора, с которой все начиналось, стала моей путеводной звездой и вдохновением на долгие годы.
С высоты своих достижений я понимал, что горы не только притягивают, но и возвышают человека, даря ему неоценимый опыт и знания. И я был благодарен судьбе за то, что она однажды привела меня на вершину Кумбы, где зародилось мое великое альпинистское путешествие.
Североуральск. Север Урала
06.08.2018
Гора Кумба (921 м) – южная точка Северного Урала. Я живу неподалеку и почти каждый день вижу ее. Ее плавные, зигзагообразные склоны ласкают взгляд. Я часто бываю на ней и каждый раз, глядя на эту гору, она напоминает мне Эверест – величественный, недосягаемый, манящий. Тот самый, на который так хочется взойти.
Меня часто спрашивают друзья, да и не только они: «Зачем тебе это? Зачем тебе эти горы? Зачем туда ходить?» И я всегда отвечаю: «Мне не нужны горы. Мне нужен Эверест». Но не тот, о котором все знают, – видимый, осязаемый. Ведь подняться на него, в конце концов, не так уж сложно. Это вопрос техники, подготовки и грамотно спланированной тактики.
Мне нужен другой Эверест. Тот невидимый, неукротимый зверь, который живет внутри – в голове, в душе. Если ты достигнешь этой внутренней высоты, то и в реальности любая вершина станет тебе подвластна.
Все эти внутренние «стоп-краны» – страхи, сомнения, комплексы, – которые мы преодолеваем на пути к своим целям, это уже больше половины дела, если не все. Если избавиться от них, то любая высота, любая вершина станут достижимыми.
Поселок Баяновка. Север Урала
16.09.2018
Северный Урал. Мы снова здесь. И снова этот путь назад… Гора Кумба, еще пару недель назад утопавшая в снегах, сейчас кажется далекой, почти нереальной. Но вот она, совсем рядом, всего в пяти километрах.
Пять километров? Плевое дело, скажете вы. Но только не здесь. Бурелом, снег по пояс, болота… Каждая пядь земли отбирает силы, выматывает душу, заставляет тело молить о пощаде.
Да, когда-то Кумба была для меня чем-то вроде Эвереста. Неприступная, величественная, она манила, звала, была той самой дверью в мир настоящих гор. Тем рубежом, что разделяет обыденность и мечту, тем вызовом, что толкает вперед, к чему-то большему, важному, настоящему.
Кумба воспитала меня, научила, закалила. Сделала тем, кто я есть сейчас – человеком, не мыслящим себя без гор, без этих заветных восьмитысячников.
Я всегда буду благодарен ей. Не знаю, что было бы со мной, если бы ни она. Какой была бы моя жизнь, моя судьба…
Часть 3. Подготовка
Приближались дни экспедиции на Эверест, и я вступил в фазу яростной, почти маниакальной подготовки. Я знал, что восхождение на высочайшую точку планеты – это не просто прогулка в горах, а жестокое испытание, требующее от меня не только физической силы, но и безграничной преданности, готовности пожертвовать всем ради этой цели.
Мои тренировки превратились в ежедневную пытку, сон – в редкие, украденные у усталости мгновения. Еда стала лишь топливом, необходимым для поддержания огня жизни, а Эверест – идеей-фикс, затмившей собой все остальное.
Друзья и родные выцвели, обратившись – как старая фотография, теряющая краски и живость. Их голоса по телефону звучали как отголоски из другого мира – мира, который я добровольно покинул, чтобы погрузиться в ледяную пустыню и разреженный воздух.
Я часами вглядывался в карты маршрута, изучая каждый выступ, каждый склон, каждую трещину ледника, словно пытаясь разгадать тайну горы, проникнуть в ее сердце. Ночами мне снились кошмары: лавины, срывающиеся с белоснежных вершин, и смертоносные ледяные жерла, готовые поглотить меня.
Я читал дневники альпинистов, покоривших Эверест, и тех, кто остался лежать на его склонах навечно. В их строках – в одних ликующих, в других полных отчаяния – я искал ответы на мучившие меня вопросы: что ждет меня там, на вершине? Хватит ли мне сил? Смогу ли я вернуться?
Физические нагрузки стали моей второй натурой, как дыхание. Я бегал по утрам, пока город спал, наматывая километры по пустынным улицам, словно спасаясь от чего-то, что гналось за мной по пятам.
Совершал экстремальные велопоездки по бездорожью в глубокой тайге и в предгорьях крайнего Севера. Эти вылазки никогда не были просто прогулками. Каждая – маленькая смерть и воскресение. Я вел дневник, и первые записи того периода полны нетерпения и яростной надежды.
Карпинск. Север Урала. 23.11.2017
Жажда преодоления, испытания. И как правило неминуемые падения, боль, страдания. Избитые в хлам почти все части тела с ног до головы. Ты знаешь, ради чего все это. С того самого дня, когда ты все это начал, кануло немало лет. Долгие годы ты гнался за своей мечтой. И сейчас она становится ближе. Вся твоя жизнь была на грани. Она закалила твое тело, Дух, твою волю. И ты уже почти готов, созрел. Эверест – я иду к тебе! У тебя есть тоже точка невозврата, как и у меня. И я уже давно прошел ее. И мне нет пути назад.
Тогда мне казалось, что я знаю, что такое предел. Я ошибался.
В спортзале я работал с весами до седьмого пота, чувствуя, как мои мышцы напрягаются до предела, готовые разорваться от напряжения. Но настоящая проверка ждала не в зале. Она ждала там, где нет крыши над головой, где холод пробирает до костей, а дорога сама решает, жить тебе или нет.
Карпинск. Конжаковский Камень 12 . 15.01.2018
Уууух, насыпааааем!!! Ты на вело, после крутого спуска. На самой высокой горе Северного Урала, весь в снегу. Хлопья снега летят в твое лицо, засыпая тебя по самую «макушку». Руки, ноги вперемешку с железом. Твое сердце истово, нервозно бьется, готовое вот-вот вырваться изнутри. Голова трещит. Адреналин зашкаливает, бьет через край. Нервы натянуты как стрела. Тебя переполняет шквал эмоций, чувства. Ты на кураже. Твои глаза обращены ввысь, в небо. И ты как будто не лежишь, а паришь, летаешь. Ты в эйфории, ловишь кайф. Весь мир где-то там – далеко, недосягаем. Ты на высоте! Хотя боль адская, невыносимая, но ты этого почти не замечаешь. Экстрим зовет, и тебе словно сносит «крышу».
Карпинск. Шмелевка 13 . 25.01.2018
Вело! Драйв!! Кайф! Клубы снега летели из-под колес. Тело рвало, утюжило, крутило словно в стиральной машине. Надежда выжить в этом кошмаре таяла на глазах. Тогда ты брал только одно в расчет, одно было неизменно – воля, сила духа и упоротость в желании дойти до победоносного конца в этом заснеженном таежном плену. Мир словно перевернулся, раскололся надвое. С одной стороны – тихое, размеренное течение жизни. С другой – ад, непробудный, беспросветный ад. Это было что-то нереальное, запредельное, из ряда вон выходящее. Настоящая мясорубка, мясобойня, которая перемалывала все – кости, мясо, мысли, сознание.
После таких дней я возвращался домой разбитым. Вывихи, ушибы, растяжения стали привычными спутниками. Но именно в этой разбитости рождалось то, что позже спасет меня в горах, – понимание, что тело может гораздо больше, чем думает разум.
А еще я понял: подготовка – это не только боль и эйфория. Это еще и быт. Мелочи, которые на дистанции превращаются в горы. Одна из записей тех дней зафиксировала эту прозаическую, но важную сторону.
Карпинск. Гора Липовая. 02.02.2018
Зима. Север Урала. На вело в тайге. Низкогорье. После домашнего кардио, растяжки и интенсивной езды – упражнения на выносливость. Да, реально мучительно подниматься в гору, даже на самую посредственную, скромную, отсталую и бесхитростную. Это что-то. Еще то загляденье?! Ноги по колено в снегу, затекают. Двигаешься, прикладываешь огромные, просто какие-то непомерные сверхусилия, старания, чтобы сохранять баланс и присутствие духа. Помимо того тащишь еще сам велосипед, что сродни альпинистской веревке (перилам), по которым поднимаются горовосходители. Не учитывая, что у тебя еще походный рюкзак сзади, заваленный всяким шмотьем. Это (за вычетом питьевой воды, инструментов и прочей требухи) еще две полные бутыли с водой. На обратной дороге, когда еду домой, всегда везу с собой родниковую воду. Набирается еще порядка десяти литров добавочного объема, без учета холода и мороза. И так уже несколько лет подряд. Когда это все только начинаешь, оно в тягость. Пока раскачаешься. Но со временем привыкаешь, вкатываешься, втягиваешься в процесс. И эти действия уже не кажутся тебе столь обременительными.
Я проводил дни и ночи в палатке, установленной прямо на заснеженном дворе, привыкая к холоду, к ветру, острому как шило, к отсутствию привычного комфорта. Я подолгу сидел в барокамере, имитируя условия высокогорья, приучая свой организм к кислородному голоданию.