– Как не пьете? Сами же хвастались, что мастер по этому делу, – Грэй совершил характерный щелчок по горлу.
Видно, горло у него сильно пересохло.
– Это раньше было. А теперь не пью… Кажется.
– Да мне тоже нельзя, но по такому случаю, думаю, можно.
– Разве только немного белого бакарди, – согласился я в надежде, что этого редкого сорта рома в моем новом доме не окажется.
Мы отправились на кухню, Иваныч открыл холодильник… Все мои надежды рухнули… И душа понеслась в рай.
– Ты счастливчик, ты увидишь новый мир, – после литра отборного крепкого рома Иваныч заметно охмелел и, отбросив условности, перешел на "ты".
– Я уже видел "Новый мир", и… этого, как его, – память стала с непривычки (давно не пил) подводить, я стал заикаться и с трудом подбирать нужные слова: – Ну это, в "Новом мире"… один день… Ивана Денисыча… Вот.
– Ты че лепишь! – выпучил на меня свои лупоглазые глаза мой тоже не совсем трезвый собутыльник. – Какой еще Денисыч? И кто его пустит в новый мир! Даже на один день не пустят. Фак-ыт! – Иваныч даже икнул от возмущения.
– Не Денисыча, а Солжени… Солженисыча, – выплел я, наконец, переставшим мне подчиняться языком эту труднопроизносимую фамилию, правда, не ручаюсь, что получилось точно.
– Какого еще Сыча? Никаких Сычов… э-э, Сычев… э-э, Сычей… Короче, никаких Сыкунов! – Иваныч тоже запутался и пригрозил кому-то пальчиком, хищно раздувая ноздри.
– Один день Денисыча Александра Солженисыча, – поправил я собственную ошибку, но, кажется, опять не удачно, зато угадал с рифмой.
– Какой там день, даже ни на минуту… А ну-ка постой! Ты про этого… Солженицына, что ли? А-а, понял, не так туп, как выгляжу. Понял, понял! Журнал "Новый мир", рассказ "Один день Ивана Денисовича". Так?
– Так! – радостно закивал я головой в знак стопудового согласия.
– Нобелевский лауреат… Он ведь умер уже давно. Но если б был и жив, то все равно его не взяли бы.
– Куда? – я совершенно потерял нить разговора.
– Куда, куда! Я тебе битый час толкую – в новый мир! Не в журнал "Новый мир", а в другой, реально новый мир. Понял?
– Нет.
– Давай тогда выпьем.
– Давай.
Иваныч раскупорил еще одну бутылку рома, разлил по зеленым фужерам. Закусили ананасом.
– Вот смотри, – дожевывая гнилыми черными зубами сладкий плод, продолжил свои объяснения мой неугомонный просветитель. – Ты литературой увлекаешься, я приведу тебе пример из поэзии. Про ананас. Знаешь такой стих Блока: "Ешь ананасы, рябчиков жуй, день наш последний приходит, буржуй"?
– Маяк…, – меня тоже потянуло на икоту.
– Что, маяк?
– Не Блок, а Маяк… Маяковский.
– Это не важно.
– Но ты, Иваныч, еще одну ошибку допустил, – я даже не заметил, как мы перешли на "ты".
– Какую?
– Ты сказал "день НАШ последний приходит, буржуй".
– Правильно.
– Нет, неправильно. В оригинале: "день ТВОЙ последний приходит, буржуй".
– И что?
– Вместо «ТВОЙ» ты сказал "НАШ".
– И что это меняет?
Я начал соображать, но, как обычно, ничего не получилось. Напрягать мозги у меня никогда не получается.
– Не знаю. Слаб умом, – был вынужден признаться я.
– Смотри… – взялся было разъяснять Иваныч.
Но я его остановил:
– Не гони, Иваныч, «ямщик, не гони лошадей». Давай еще по одной, а то мозги напрячь не получается.
– Может, пока тормознемся? А то зачастили.
– Не капай мне на мо?зги, не говори навзрыд, не капай мне на мо?зги, душа еще болит, – дурашливо и фальшиво пропел я.
– Понял, – легко согласился Палыч, – без сто грамм здесь и правда ничего не разберешь.
Выпили, закусили. Ананасом. Рябчиков не было, наверное, их слопали буржуи.
– Вот смотри, – пошел на второй заход Палыч. – Блок написал…
– Маяковский.
– Какая хрен разница! Блок! Маяковский! – стал выходить из себя Палыч. – Ты можешь помолчать?
– Могу.
– Вот молчи и слушай. "День ТВОЙ последний приходит, буржуй" – это пролетарская версия. Дескать, ты, буржуй, пока кушай своих рябчиков, ананасиков жуй, но скоро мы отправим тебя в могилу. Так?
– Так.
– А вот другой вариант, секретный: "День НАШ последний приходит, буржуй". То есть, пролетарии вроде как сами признают, что скоро наступит их последний день. Буржуи, как жевали рябчиков и ананасов, так и будут продолжать их жевать, а вот пролетариям скоро наступит хана. Понятно?