Гоа. Инструкция для тех, кто устал жить по инструкциям

Вот так, с огоньком и энтузизизьмом, и началось освоение европейцами западного побережья Индии. Они принялись шнырять вдоль берега и больше всего им глянулись наши места. Здесь и бухт хватало, и береговая линия была очень удобна для мореходства, и прибрать находилось чего. Однако проблема заключалась в том, что здесь уже существовала вторая столица султаната Биджапура город Ила, главным шахом которой был Юсуф Адиль. Португальцы решили, что для них и их богоугодного дела такая безделица вовсе не проблема, и они быстро устранили её, захватив крепость. Однако недолго им пришлось отмечать победу, ибо Шах возгневался и показал захватчикам истинную исламскую кузькину мать. Да так, что бравый кабальеро-конкистадор по фамилии Альбукерки еле ноги унес и сумел спастись от смерти лишь благодаря гуманности тогдашних незлопамятных мусульман. Кстати, в наше время потомок того кабальеро, имеющий эту самую фамилию, является почётным консулом России в Гоа. Затаивший же злобную обиду Альбукерки вернулся в Гоа через полгода и поступил так, как это было принято у средневековых европейцев, то есть подло. Он нашёл предателя, который по совместительству, в свободное от основной работы мелкого правителя время, подрабатывал пиратом или просто разбойником (историки разошлись во мнении), и с его помощью захватил крепость. Описывать, что же происходило в следующие пару дней нет смысла, книжка эта может попасться детям. Скажу лишь, что за первую ночь португальцы вырезали шесть тысяч мусульман, по большей части женщин и детей, так как гарнизон, состоявший из наёмников, разбежался, и мужчин в городе было немного.

Вот и началась новая история Гоа, а с ним и всей Индии. Арабские и индийские купцы не были вояками, это были люди торговые и у них имелся свой абсолютно мирный кодекс поведения. Торговля и сосуществование нескольких вероисповеданий регулировались этическими и моральными канонами и законами. Поэтому столкнувшись с диким, не вписывающимся в восточную философию поведением, как бы сейчас сказали, «отморозков» из дремучей и вонючей средневековой Европы, индийцы на несколько десятилетий лишились жизненных ориентиров и воли. Что, в конце концов, и послужило причиной длительной колонизации их страны, и не только португальцами. Флот их был исключительно торговый, не предназначенный для нападений и грабежей. Завоеватели, наоборот, почувствовав своё могущество и безнаказанность, потеряли все остатки совести. В течение нескольких десятилетий они навели ужас на жителей огромной территории земного шара, от Мыса Доброй Надежды до Японии. На море творился полный беспредел. Грабежи, пиратство, истребление мирных жителей и набеги на береговые поселения. Португальцы стали хозяйничать в Индийском и частью Тихом, океанах, а центром этой колониальной империи стал Гоа. Он, на пару с Лиссабоном, приобрёл репутацию крупнейшего мирового рынка работорговли. В Индии даже существовала поговорка: «Благо, что португальцев не много, как тигров в джунглях, иначе они бы истребили весь род человеческий».

Управление колониальными территориями, как это водится в огромных империях, велось непосредственно из центра, указы, изданные метрополией, не согласовывались между колониями. Каждая мнила себя автономией и вела отдельную политику. Губернаторы назначались за взятки, по блату и «командно-территориальному признаку». С тех пор в мировой политике и методах управления мало что изменилось, лишь придумали слово «демократия», чтобы напустить побольше тумана и запудрить электорату мозги. А также для оправдания агрессий, ибо раньше они совершались во имя веры, а теперь во имя демократии. Вот почему любой враг португальцев, в простодушном восприятии индийцев, представлялся им союзником. Эта доверчивость, в конце концов, и привела к захвату Индостана англичанами. Она сыграла с индийцами такую печальную шутку, расхлёбывать которую пришлось до середины двадцатого века, а последствия в развитии и ущерб национальному самосознанию чувствуются до сих пор.

Главная задача любой оккупации и колонизации – это власть, власть над людьми, чтобы заставить их работать на тебя. Власть и деньги тождественны. Власть всегда пытается захапать себе как можно больше денег, деньги в лице их обладателей, всегда стремятся во власть, поближе к власти, чтобы регулировать и влиять на неё. Ибо они – ДЕНЬГИ – и есть ВЛАСТЬ. В этом аспекте с властью в течение последнего тысячелетия изменений также не произошло. Поменялись лишь формы и терминология. И различные объединения, сменяя друг друга, правят этим миром до сих пор. Пока ещё правят.

В то время, в самый разгар махрового средневековья, Европу держала в страхе и фанатизме святая христианская инквизиция. Управление практически всеми государствами осуществляли королевские фамилии, в разной мере контролируемые так называемым духовенством. Наряду с Испанией, Португалия была «законченной» христианско-инквизиторской державой. Поэтому первым пунктом в программе освоения и подчинения заморских территорий у «носителей истинной веры» значилось показать «дикарям и язычникам» «путь к спасению» в том виде, как они его себе представляли. То есть «развесить местному населению по ушам» свои представления о Боге, чтобы те поменьше задумывались о происходящем и, воспринимая тот бред как благость, работали на завоевателей. Приносили подношения и безропотно выполняли приказы. Кого-то можно было облохачить проповедями во славу суперрелигии. Совсем фанатам выдать индульгенции и пообещать отпущение грехов, Рай в загробный период существования. Тех, кто поумнее, но без совести – банально купить. И всё это «…во славу господа нашего…», главное «не ропщите, ибо во искупление…» и так далее. Сейчас происходит примерно та же фигня, лишь технологии и наука нашли более действенные средства массового облохачивания. В наше время эту задачу можно сформулировать следующим образом: необходимо ОТФОРМАТИРОВАТЬ дикарям мозги и ИНСТАЛЛИРОВАТЬ НОВОЕ РЕЛИГИЗНОЕ ПРОГРАММНОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ.

Как гласит история, христианство отметилось в Индии ещё на заре нашей эры. Спасаясь от иудейского преследования, христиане бежали из Святой земли трёх религий. В обход Персидского залива, через территорию современного Ирана и Пакистана, они добирались до Индостана. Обвинённая официальной церковью в суперапокрифичности, теория повествует, что Иисус наш Христос сумел избежать экзекуции на Голгофе. Та, прилюдно свершившаяся трагедия, как утверждает она, была ничем иным, как инсценировкой. Далее господин Иисус инкогнито отправился по описанному мною выше маршруту. Тормознулся в Гималаях, где вёл жизнь проповедника, окружённого почётом и учениками. Умер он глубоким старцем и похоронен в Кашмире. Могила его всегда ухоженная, не остаётся без внимания приверженцев этой легенды. Я сам посещал её, правда, в юные годы, и даже знакомился со служителем, ухаживающим за ней. По вероисповеданию он мусульманин. Кстати, дело это потомственное и родовое, его семья уже более тысячи лет занимается им. Оно и немудрено, Кашмир – штат с преобладанием ныне исламской веры, мусульмане тут везде.

Некогда, как раз в те времена, когда по нему путешествовал просветлённый философ и мыслитель, назначенный впоследствии Богом, Кашмир являлся оплотом буддизма и перекрёстком караванных путей. Ислам, пришедший сюда в виде своей суфийской ветви, был настолько плюралистичен, что мог мирно сосуществовать с кем угодно. Он внимал или хотя бы прислушивался к речам мудрецов, невзирая на их веру. Лишь бы они «в натуре» были мудрецы, а не маскирующиеся под них пустобрёхи, как это случается обычно. Даже сейчас, когда ситуация в штате накалена, так как он является спорной территорией между индуистской Индией и исламским Пакистаном, да ещё китайцы отчинили себе кусочек, здесь не редкость увидеть места, где бок о бок молятся и те и другие, и даже христиане, а святыни у них общие.

Однако первые проникновения христиан в индийские земли никак нельзя было назвать миссионерством. Просто тогда не было такого понятия, и положение христианства никак не располагало к подобным порывам. Выжить бы. За прошедшие полтора тысячелетия оно подросло, окрепло, а подростковый период у многих ознаменовывается агрессивностью и неадекватностью, помноженных на непоколебимую уверенность в своей правоте и неправоте других. Первых католических попов подогнал в Гоа ещё Василий де Гамович, не мудрствуя, он просто ссадил с корабля служивших на них капелланов и определил им дальнейшее место справления культовых нужд в виде экзотического берега Индии.

Если с мусульманами у португальцев был только один вид общения, при помощи кинжалов, то к индуизму они относились более лояльно, могли предварительно и поговорить, и гуманно выслушать ответ. Однако надо было гнать план по окатоличиванию туземцев. И тут уже все методы считались неплохими. Не сильно вникающие из-за языкового, ментального и религиозного барьера в суть христианской идеи, индусы понимали лишь одно – «хоть горшком назовите, только в печку не ставьте». А до этого тоже доходило: и на кострах сжигали, и звания «ведьм» и «колдунов» со всеми вытекающими из этого последствиями присваивали. Крестили целыми деревнями. Но обращение в христианство носило по большей части формальный характер, обусловленный иногда коммерческими порывами, иногда из-под палки. Короче, и пряник и кнут, всё шло в дело. Конечно, представители таких каст, как БРАХМАНЫ или КШАТРИИ предпочитали смерть смене религии, даже ВАЙШЬИ, и те кобенились. Но ШУДРАМ принятие христианства давало больше плюсов, нежели минусов. Шудры – низшая каста, предназначенная для тяжёлых и неквалифицированных работ, они не могут за себя ничего решить без одобрения брахмана. Ни тем более, заключить брачный союз с представителем другой касты. Они вообще ничего не могут и ни на что не имеют право. Уровень их интеллекта под стать положению. Конечно, для них обращение в католики – решение многих проблем, как казалось бы. Некоторые думали, что таким образом можно обмануть КАРМУ, выйти из кастовой системы и зажить припеваючи, повесив в углу дома распятие и шествуя по праздникам с куклами новых святых на носилках. Но бесплатный панир (индийский полусыр-полутворог) бывает лишь в тех устройствах с пружинками, которые привезли с собой завоеватели, чтобы ловить непуганых крыс и мышей (для индуистов крыса – животное, уважаемое многими Богами, это не тот городской монстр, к которому привыкли мы).

Имея дело с некоторыми христианами в Гоа, я вполне согласен с этой теорией. Их предки явно перекрестились из шудр. Но слегка понимая индуизм и менталитет носителей этой религии, я не уверен в правильности вышезаявленной теории. Терпимость индуизма и индуистов, принятие всего, что тебе даётся ЖИЗНЬЮ и КАРМОЙ, вера в то, что дано оно не просто так, а за допущенные в одной из жизней грехи и во искупление их при нынешней, дабы в следующих подняться на ступени выше, даёт повод усомниться в массовости этого явления. Хотя и не исключает того, что подобные случаи происходили.

Слухи о миссионерских подвигах и рьяном охристианивании заблудших азиатов дошли и до Папаши Римского. В те годы им работал Павел №3. Для Римских Пап существует возрастной ценз, не младше скольких-то там лет. От насыщенной жизни в борьбе за папское кресло они довольно быстро впадают в маразм. И отвесить им на уши большую порцию лапши не составляет труда. По крайней мере, так было в те далёкие времена. Иначе Паша №3 должен был сообразить, что его разводят припапские кардиналы и прочие приживалы. В очередном припадке эйфории он присвоил Гоа статус епископства. Соответственно, послал туда крупного сановника. А границы епископства определил ни много ни мало – аж от Африки и до самых до окраин. Самым крайним местом на земле португальцы в те времена считали Японские острова.

Поддерживаемые отрядами солдат, миссионеры как перитонит разносили по близлежащим окрестностям воспаление «истинной веры». Воспользовавшись богатым опытом родной пиренейской инквизиции, один носитель её в компании полусотни солдат прибывал в деревню. Солдаты убивали некоторое количество крестьян, поджигали их дома и рекомендовали оставшимся во избежание рецидива поверить им на слово в истинность веры и того счастья, что наконец-то улыбнулось им с приходом образованной и развитой цивилизации. Перекрещённые индуисты убирали в потайные места изображения своих Богов, вывешивали на видное место две скрещенные палочки с прибитой к ним фигуркой человека-Бога, и всё на какое-то время улаживалось. С утра они ходили в церковь, а вечерами поклонялись традиционным Богам веры своих предков. Кстати, это происходит и сейчас. На видном месте стоит гипсовая, засиженная многочисленными тропическими насекомыми, китчевая фигура Иисуса или девы Марии, а подальше от соседских католических глаз стоят скульптуры Шивы и Ганеши.

Таким образом, обращение в христианство принимает массовый характер, примерно как когда-то в СССР множились и пополнялись ряды КПСС и ВЛКСМ. У Папы Павла в экстазе возникает идея: в целях поощрения и ободрения присвоить Гоа очередное более высокое звание. Из епископства – в архиепископство. На территории начинается масштабное строительство церквей, монастырей, семинарий и прочих заведений справления культовых нужд. Для чего уничтожаются индуистские храмы, а их фундаменты служат постаментами для христианских. Уничтожено было практически всё, напоминающее о вере предков. Впрочем, ничего нового и из рук вон выходящего носители христианства не придумали, примерно так оно насаждалось везде – от Руси и до… под лозунгом: «И только попробуйте у нас не быть счастливыми»!

В конце концов, возникает конфликт между бизнесом и носителями духовности. Если купцам было важнее «срубить» как можно больше «бабла» с гоанского клондайка, то фанатичные святые отцы ставили себе задачу спасти души всех без исключения, кто попадался под руку и был на тот момент ещё жив. Купцам во все времена было не до принципиальности, бизнес всегда делает людей менее разборчивыми в религиозной принадлежности деловых связей. К тому же большие деньги изменяют шкалу ценностей, а материальные возможности подталкивают людей на менее целомудренный образ жизни. «Крышка» у них съезжает, и методы инквизиции приходится применять не только к туземцам – людям не первого сорта, но и к распоясавшимся соотечественникам, отвлёкшимся от богобоязненной жизни.

В середине шестнадцатого века Ватикан принимает решение о введении в Гоа Святой Инквизиции. Упомянутый выше святой человек и представитель Бога на земле, Папа Римский Павел №3, официально ввел этот институт в Европе, а с 1560 года он стал действовать повсеместно в христианском мире. Именно в этом году Трибунал Инквизиции и прибыл в наши благословенные Папой края. Вообще 1560 год для Гоа значит очень многое. К этому десятилетию шестнадцатого века здесь было уничтожено более пятисот индуистских святилищ. Возведено восемьдесят церквей. Организовано католическое училище (колледж св. Павла))) по типу интерната, куда собирали детей уничтоженных индуистов для воспитания из них истинных христиан (ни Гитлеру, ни Сталину, ни Пол Поту не приходилось позже изобретать велосипеды). Запущена типография для печати христианской литературы, в том числе и на местном языке. Введена цензура. Печатается первое в Азии периодическое издание, всё той же весёлой божественной направленности. Провозглашён полный запрет на исповедание индуизма, ислама и даже параллельного христианского направления, пришедшего в Индию задолго до португальцев – Сирийского Несторианства.

Костры инквизиции периодически вспыхивали на этом маленьком кусочке благодатной земли. Трибунал, как это ему и полагается, выносил приговоры. Новые хозяева жизни массово обращали «дикарей» в спасительную «веру». Отчёты с приписками по выполнению плана охристения и охристинения плыли морем в Лиссабон. Вокруг Гоа за границами португальских владений скапливалось всё больше и больше изгнанных жителей, которые отказались «быть счастливыми». И сбежавшие от преследований, те, кому посчастливилось скрыться, уносили и прятали атрибуты веры и изображения своих Богов. Случались и восстания. Самое первое произошло 25 июля 1583 года. Поводом послужил инцидент в местности под названием Канколим. Иезуитские попы, пришедшие в одну из деревень с целью возвести крест и обозначить место строительства культосправного помещения, были забиты местными жителями насмерть (дурные примеры заразительны). За компанию с ними погибло несколько солдат и воцерковлённых гоанцев. Всю бригаду позже назначили «Канколимскими мучениками». А старейшин провинившейся деревни вызвали в крепость оккупантов якобы на мирные переговоры для разрешения конфликта. Как только делегация оказалась у португальцев, те набросились на них и стали резать. Нескольким индуистам удалось спастись, они спрыгнули со стены в море. Спасшиеся и подняли восстание. Но с граблями не ходят в атаку на бронепоезд. А с булыжниками на регулярные войска. Подавление было быстрым и жестоким. Султан смирился с потерей Гоа.

Новое поколение стало получать вместе с крестом и имена с Пиренеев. Окуная младенцев в купель, католические священники, не мудрствуя лукаво, нарекали их своими именами. Стали появляться Да Сильвы и Франциски, Диаши и Соузы. Их потомки с теми же самыми именами и сейчас составляют большинство населения штата. Хозяин дома, который я снимал в Сиолиме, носит имя Лоуренс, за что я называю его Лаврентием, а фамилия его – Де Соуза. Как он рассказал мне, такую же фамилию носят 40 процентов католиков в Северном Гоа. И правда, фамилия весьма распространённая. Как говорится: «…да мало ли в Гоа донов Педро…» (С).

Влияние Португалии в Индийском океане было непререкаемое – от восточного побережья Африки и Персидского залива до Малайского полуострова и Китая. Но тут на нашем шарике появляется новый, амбициозный, пока ещё гуманно, но уже решительно настроенный игрок в партии за мировое господство. С начала семнадцатого века всё неоднозначнее о себе стала заявлять Голландия. Куда же без них, они уже тогда задумали легализацию лёгких наркотиков и искали сырьевые базы, потому и заглядывались на Восток (шутка).

Любая империя всегда имеет один конец – крушение и дробление на мелкие составляющие. А как же иначе? Причин много – эйфория всемогущества, расстояние от окраин до метрополии, следовательно, эффективность и оперативность управления ими. А тут ещё маленькие, но злющие и кусачие молодые выскочки так и норовят оттяпать у тебя чего-нибудь, как только зазеваешься. Далее начинаются годы упадка и застоя, иногда плавно перетекающие в десятилетия, а у некоторых и в века. Чего мы с вами и наблюдаем в конце двадцатого – начале двадцать первого века. По сравнению с португальским флотом, корабли которого строились ещё по принципу галеонов, голландские представляли из себя образцы последних научно-технических достижений. Португальские успешно воевали с лодками индийцев, но противостоять фрегатам уже не могли. Тут ещё осамосознались как великие мировые державы жабоглотики-французы и будущая трагедия мира – англосаксы. Буквально за одно десятилетие, в тридцатые годы семнадцатого века Нидерланды захватили полторы сотни португальских кораблей, блокировали Гоа и прочие территории португальцев с моря и установили свою гегемонию в этой части света. В 1641 году португальский король подписал с Голландией мирный договор, сутью которого было «лечь под нового, ужасного и могучего», да ещё лоханулся со сроками, указав, что в колониях он вступает в силу спустя год. Это развязало голландозам руки, и они прибрали к ним практически все бывшие владения «раненого португальского зверька», ограничив их к концу века тремя областями: Гоа, Диу и Дамана. Вот так и сменяются формации, через кровь, войны и потрясения. На смену феодальной колониальной империи пришла прогрессивная по тем временам Ост-Индская компания. Именно голландцы расчистили дорогу англичанам, ибо сами они недолго похозяйничали на полуострове Индостан, а уступили место туманным товарищам с Альбиона.

Ну, о масштабах последствий деятельности «товарищей» в мире за прошедшие четыреста лет написано много и жёстко, до сих пор они живут и никак не проживут награбленное. А уж насколько они затормозили развитие обобранных ими колоний, можно и не упоминать. Однако внесу и я свои пять индийских пайсов в общую бочку мирового отношения к выше обозначенной державе. Много говорить не буду, озвучу лишь практически официальное обозначение Англии, употребляемое в дореволюционной России – «коварный Альбион». На мой взгляд, оно не в полной мере отражает двуличие его политики и поступков, особенно в международных отношениях. Эпитет этот пристал к королевству не только в России, нам как раз они делали и делают гадости издалека и исподтишка. А вот спросите китайцев или других азиатов, куда ступала нога англичанина. «Гдѣ Англичанинъ, тамъ коварство и корысть!… «Царствія небеснаго нѣтъ»,– закричалъ, умирая, несчастный невѣрующій… «А если бы оно было, такъ англичане давно бы туда пробрались и заняли всѣ мѣста»». Ну, да Бог им судья, как порядочные люди, так и прочие есть везде в количествах, определённых на то обстоятельствами и им же – Богом.

Хоть Гоа и не миновала участь «побывать под англичанами», длилось это всего лишь шестнадцать лет и принципиального влияния не произвело. Да и то они под шумок разразившейся в Европе наполеоновской войны тихой сапой ввели сюда войска. Но, надо отдать им должное, не сильно поглумились над успевшими к тому времени придти в упадок португальскими институтами власти, к тому же разбавленными представителями местного населения под влиянием демократических веяний. Соответственно и индийцев-гоанцев они не сильно напрягли и отвратили от английской короны, как это произошло окрест. Вероятно поэтому отношение к ним здесь терпимое. Однако ещё в 1642 году (с мыслью нагадить голландцам) они заключили с португальцами несколько договоров и соглашений, венцом которых стало подписание так называемой «Конвенции Гоа», дающей Великобритании исключительные права на торговые взаимоотношения с колонией, а также использование гаваней и портов на льготных условиях. Если прямолинейные горячие португальские парни всё решали инквизиторски-силовыми методами, что естественно вызывало среди местного не христианского населения ненависть к ним и противодействие, то эти хитрые ребята акцент делали на дипломатических приёмчиках. Которые, кстати, и в историю вошли под названием «английская дипломатия». Главным лозунгом которой являются «разделяй и властвуй», то есть ссорь между собой общины на оккупированных территориях, тогда легче будет ими управлять, позиционируя себя миротворцем. И почёт, и уважуха тебе будет с верой в твою мудрость и доброту. А прибавьте ещё любимый ими метод «кнута и пряника» – получите классику дипломатической английской школы, актуальную до сих пор и принятую на вооружение всем цивилизованным миром.