Преступление тысячелетней давности
Двор терема, покрытый облетающими осенними листьями, был совершенно пуст. Кругом стояла тишина. Время после утренней трапезы сестры монахини отдавали молитве. Молодые послушницы, ведомые твердой рукой матери Марии по пути к спасению, тоже не смели нарушать эти часы духовного и плотского покоя.
Поднявшись по крутой лестнице, Ольга услышала легкий шум шагов женщин. Тут, внутри, было несколько оживленнее: княжна услыхала возгласы и даже плач.
Из двери перехода, ведущего в покои Марии, высунулось молодое личико одной из послушниц и быстро скрылось. Матушка и княжна поспешили в светелку. Еще одна тень промелькнула и скрылась в глубине прохода. Это была, видимо, одна из последних любопытных.
Когда Ольга и Мария вошли в комнату, глазам их предстала тяжелая картина. На полу, на спине лежала молодая девушка. Она явно была красавицей. Черные одежды монахини как-то по-особому оттеняли ее нежное, почти ангельское белое лицо.
Она была восхитительна, на вид ей было не больше шестнадцати лет, но в ее милом, юном лице можно было прочесть историю нравственных мук. Ее почти оформившееся тело было худым — результат то ли болезни, то ли тяжелой жизни. Казалось, что этому прекрасному цветку, увядшему от жизненных невзгод, не хватает только теплого солнечного света.
Ее глаза были закрыты, длинные ресницы отбрасывали тени на впалые щеки. Ольга подошла ближе. Дыхания не было заметно, девушка казалась мертвой. Лишь синяя жилка на ее худенькой тонкой шее подсказывала, что послушница жива.
В комнате возле кровати стоял стол. На нем княжна заметила ларец тонкой работы. Он напомнил княжне гроб, который она видела недавно у ворот соседнего дома, где жил греческий купец. Ларец был закрыт.
Матушка Мария твердым голосом потребовала в комнату огня. Через минуту одна из послушниц принесла толстую восковую свечу и поставила возле ларца.
Ольга обвела всех присутствующих взглядом и решительно двумя руками взялась за крышку — открыла.
Внутри ларец был набит стружками, а в нем лежала отрезанная голова неизвестного ей мужчины. Лоб был измазан черной краской или дегтем. Рядом с головой в опилках лежал кусочек бересты.
Ольга развернула кусочек хрупкой коры. На нем было выведено лишь одно слово — МАРА.
Матушка Мария сделала несколько шагов по направлению к столу. Молодая послушница, которая принесла свечу, пугливо остановилась у порога.
— Сбегай-ка мне за уксусом, да принеси воды, — ровным голосом, в котором не слышалось ни смущения, ни тревоги, обратилась Мария к стоящей в дверях девушке.
Та бросилась исполнять приказание.
Матушка и Ольга обменялись недоуменными взглядами. Не обращая никакого внимания на лежащую посреди комнаты послушницу, Мария подошла к ларцу. Несколько минут пристально всматривалась в лежавшую в нем голову, словно силилась припомнить кого-то из прошлой жизни.
Голова принадлежала молодому человеку, явно не из смердов. На это указывала форма носа и высокий чистый лоб. Правильные черты лица, хотя и искаженные смертью, свидетельствовали, что при жизни молодой человек был хорош собой.
— Ужели это его нам дар? — чуть слышно прошептали губы старой монахини. — Беда, ой беда, прости наши прегрешения Дева, родившая божественное дитя!
При последних словах она вдруг вся встрепенулась, а ее пальцы схватили крест, весящий у нее на груди.
— Господи, прости наши согрешения… Не скорбеть о несчастной Деве Марии, а радоваться за нее надобно мне… Неисповедимы пути Твои, Господи, Ты, допустивший раба божьего принять злую смерть от руки преступников, уготовил, быть может, этому рабу жизнь вечную. Если в сердце раба Твоего гнездилась земная плотская любовь, очистил его для полноты любви к Тебе, Предвечный, который Сам весь любовь… Если Ты уже призвал его, значит, такова воля Твоя… Да исполнится она на небесах и на земле…
Это восклицание старой монахини, на мгновенье допустившей себя до мысли с земным оттенком, целиком объясняло безразличие к девушке, лежавшей без чувств у её ног. Ольга же решила помочь бедняжке прийти в себя.
Властным жестом, указав вернувшейся послушнице, чтобы она поставила всё принесенное на стол возле ларца, смочив свои кончики пальцев в уксусе, начала интенсивно растирать виски и уши лежавшей без памяти, которая стала постепенно приходить в себя. Затем совместными усилиями девушку переложили в кровать Ольги. Княжна, смочив тряпицу в холодной воде, положила холодный лоскут на ее лоб.
Мария продолжала читать молитву. Спустя минут десять она умолкла, но, видимо, мысленно продолжала диалог с Богородицей. Глаза ее были устремлены на страдальца, и это лицезрение, конечно, еще более укрепляло в сердце суровой монахини идею духовного блаженства человека при направляемых ему небом земных страданиях.
— Слава Тебе, Господи, слава Тебе! — по временам шептали ее губы.
Эту молитву нарушила Ольга.
— Не позвать ли кого на помощь, матушка? — робко спросила она после того, как убедилась, что послушница полностью очнулась.
— Никого не надо, управимся одни; опусти крышку ларца, ему уже нечем помочь, — сурово обратилась Мария к послушнице, лежавшей на кровати Ольги.
Наставница указала перстом на лежащую, но уже порозовевшую девушку, и жестким голосом приказала:
— Вставай, голубушка. Вставай и отнеси этот ларец ко мне в комнату. Негоже простой девке лежать на княжеской кровати.
Юная послушница на мгновенье окаменела и вновь чуть не лишилась чувств. Резко сев на кровати, она подняла молящий взгляд на матушку. На лице последней она прочитала ее обычную строгость.
— Чуешь… — уже более резким тоном произнесла матушка Мария, как бы угадав трусливое колебание подопечной.
Дрожащими руками послушница захлопнула крышку ларца и, приподняв его, понесла страшный дар в комнату Марии.
— Теперь пора и обедать. Трудный сегодня день, — сказала наставница.
— Поди-ка позови Ивана, Олюшка! — уже потеплевшим голосом обратилась она к княжне.
Иван в их тереме был за дворника, сторожа и кузнеца. Под его присмотром сестры послушницы мели двор, помогали в огороде и ухаживали за живностью на заднем дворе.
Огромный, крепкий детина средних лет с длинными волосами и бородой немного смахивал на лешего и был слегка не от мира сего. Он прибился к женскому обществу еще в период странствий в Болгарии и по-настоящему погрузился в веру и теплоту, исходящую от Марии. Ко всем в доме Иван относился с большой заботой. Особенно почитал матушку и княжну Ольгу.
Раза два в год мужика навещал красивый молодой парень, являвшийся то в истрепанном зипуне, то в новом щегольском платье стражника. Юношу почитали за племянника Ивана. Почитал ли сам Иван его за такового — неизвестно, но прием ему оказывал не только прохладный, но даже немного пренебрежительный, словно тот напоминал сторожу о делах минувших лет. Несмотря на это каждый раз мужик при посещении «племянника» отворял свою укладку и из дальнего её угла вынимал узелок, в котором у него хранились деньги, совал несколько монет в руку парня, который быстро уходил, не сказав даже «спасибо».
Ольга знала, что многие за пределами их двора недолюбливали Ивана за то, что тот почитал нового Бога.
Вот за этим-то лешим и послала матушка Мария. Через несколько минут он вместе с Ольгой стоял перед наставницей, одетый в нагольный тулуп, служивший ему уже десятки лет, и держал в руках рваный треух.
— Слышал, Иван? — обернулась к нему Мария.
— Слыхал, матушка, — дерзкое злодейство и надругательство, — прошамкал детина.
— Сдается мне, что голова эта знакома тебе, не желаешь взглянуть?
— Нет, матушка, стар я для такого.
— Так ты, Иван, не из робкого десятка ведь, а мне точно знать надобно, кто это и с какой целью принесли нам в терем этот подарок!
Матушка Мария взяла за руку мужика, подвела к столу, на котором стоял ларец, и легонько подтолкнула.
— Да, матушка, — приоткрыв крышку и сразу захлопнув, сказал Иван. — Он и есть, окаянный.
— Так ты заколоти гвоздями сей ларец, да схорони за оградой, да чтобы никто не знал — никому об этом ни гу-гу…
— Зачем зря плести… матушка… Не ровен час… Самому расхлебывать ведь придется… — заметил Иван и, бережно обняв страшный подарок, поплелся из комнаты.
Мария дождалась, когда дверь ее комнаты затворилась, повернулась к княжне Ольге и спросила:
— Я слышала, что ты собралась в гости к своему деду?
— Ничего, матушка, от вас не скроешь!
— Верно говоришь. Только еще вчера я бы была против, а сегодня, думаю, что нужно тебе ехать. Но утро вечера мудренее. Скажи сестрам, чтобы собирали стол, отобедаем, да я пойду к князю. Буду просить за тебя, да и за себя попрошу. Нужно нам охрану усилить, темные времена грядут. Ольга спустилась в трапезную, стол был уже накрыт, а сестры шептались: «Убили, убили…».
9. Волк
Ольга крепко удерживала Орлика, успокаивая его нежным поглаживанием по холке. Благодаря её неусыпному вниманию и твёрдой воле, конь продолжал идти вперёд. Она хорошо изучила его характер и знала, что если внимательно следить за каждым его движением и постоянно направлять, то животное не ослушается. И верный друг действительно выполнял все, что от него требовала хозяйка. Однако к вечеру всадница чувствовала себя совершенно обессиленной.
До домика ее деда оставалось пару дней пути, а тропинка поднималась все выше. Небольшой отряд ее молча, не нарушая лесной тиши, ехал вперед.
И вот наконец они достигли вершины холма, на которому гулял пахнувший смолой ледяной ветер. Добрались они гораздо быстрее, чем она ожидала: Князь Олег разрешил взять ладью, и большую часть пути ее маленький отряд преодолел по Днепру. Под Новгородом ее ожидали лошади.
Ольга вздохнула полной грудью.
Внизу стеной стоял лес: сосны, голубые ели, осины и березы в ярких осенних красках. Отсюда хмурый лес выглядел так, будто рука ученика живописца мешала краски: под свинцовым небом раскинулся ковер из букетов, венков и причудливых завитков, изумрудно нежных, темных оттенков серо-голубой зелени, перемежающихся с алыми и желтыми вкраплениями. Тропинка вновь стала каменистой, и по ней звонко зацокали копыта. Ольга ослабила поводья и чуть раздвинула колени, сжимавшие бока коня.
Но навязчивая мысль снова закружилась, подхваченная на этот раз дуновением ветерка, знакомого с детства: «Наконец-то я увижу дедушку. Мы вместе примем решение, он подскажет, нужно ли мне выходить замуж за Игоря».
Она на минуту оцепенела, не решаясь до конца поверить в то, что ее отряд почти у цели. А сны сбываются. Приподнявшись в седле, княжна окинула взором стену леса. Она узнала тайную тропинку, ведущую к дому ее деда. Но что-то живое промелькнуло между стволами деревьев. Присмотревшись, а скорее ощутив взгляд смотревших на нее глаз, Ольга поняла, что там, за деревьями, стоит волк и наблюдает за всадниками.
Один за другим всадники спускались по еле заметной дорожке. Они пробирались через открывшуюся в лесных зарослях лазейку, похожую на звериную нору. Лошади устали, но покорно осиливали трудный путь. Шли дальше, еще засветло оказались на другом берегу реки, где встали на ночлег.
Стояли последние теплые дни перед наступлением царства Мары, на заре над сверкающей гладью озер поднимались туманы, а в подлеске слышался треск сухого валежника.
Ранним утром уже веяло холодом Марены, а вечерами порывы резкого ветра напоминали, что морозы не за горами, хотя многие деревья стояли еще совсем зеленые.
После того, как путники устроились на ночевку в месте, защищенном от мошкары, Ольга тайно решила оставить своих людей и углубилась в лес.
Княжна уже узнавала места, где она в детстве бродила с бабушкой и дедом. Даже в темноте она могла найти короткий путь к дому. Пройдя несколько шагов, девушка заметила в темноте леса два святящихся огонька. Прошептав заветные слова, доставшиеся ей от бабки, она сделала еще несколько шагов, но на Ольгу смотрели знакомые с детских лет зелено-желтые горящие глаза волка. Княжна смело шагнула вперед и заговорила:
«Уж Ты гой еси, Велес,
Вещий Бог,
Мудрости исток,
Божских Врат порог!
Ты дозволи днесь Тебя слиавити,
Правью Вышнею себя правити,
Полной мерою вели меряти,
Древней Ведою дажди ведати,
Добрым семенем в поле сеяти,
На Родной Земле благо деяти!
Слава Велесу, Богу Вещему! Гой!»
В момент, когда она произнесла последнее слово, девушка споткнулась о корень дерева и полетела на землю, приземлилась неудачно. Перевернувшись на спину, ощутила дыхание волка, неуклонно приближающегося все ближе и ближе. Тем не менее, пытаясь отдышаться, она села и заметила, что зверь теперь был в нескольких шагах от нее.
В один прыжок он приблизился к ней, а она снова легла, закрыв глаза. Ольга ощутила, как волк встал над ней сверху, расставив лапы по обе стороны, и замерла в ожидании боли. Девушка даже не защищалась: он был громадный — так какой смысл? Через пару секунд она поняла, что он не нападал вообще. Зверь облизывал щеки княжны, утирая ее слезы.
Когда Ольга открыла глаза, она увидела светящиеся желтые глаза серого. Волк продолжал лизать ее лицо, но через минуту отошел и сел рядом.
Приподнявшись на локтях, она обернулась к волку и прошептала:
— Ты напугал меня! Подумала, что ты собираешься напасть.
Глаза волка, кажется, вспыхнули от гнева, и он снова бросился к ней и прижал ее к земле. Ольга зажмурилась и удивилась, услышав мужской голос, шипящий ей в ухо, всего пару секунд спустя:
— Я твой друг, мы очень долго ждем тебя.
Страх отступил, юная княжна вновь распахнула глаза, но волка не было видно. Она сейчас была придавлена сильным и очень знакомым на вид мужчиной. Его длинная борода щекотала ей нос.
— Что… что случилось? — спросила она. — Я думала, что… тут был волк.
— Был. Это был я. — Прорычал мужчина.
Он наклонился над ней, лизнул шею и вновь обернулся волком, прорычав:
— А теперь ты поспешишь за мной.
— Но у меня там, — девушка показала в сторону поляны пальцем, — мои люди.
— Не нужны нам люди, надобно спешить, иначе твой дед умрет, а мир станет иным.
— Что? — его слова пробежали холодком по позвоночнику девушки. — Почему дедушка должен умереть?
— Он уже почти мертв. Если мы помедлим, то ты не сможешь выполнить свое предназначение.
Ольга удивилась, но не стала спорить. Привстав, она ощутила резкую боль в ноге, вновь упала и почти лишилась чувств от боли. Спустя мгновение она ощутила, как неизвестный взял её на руки, а потом опрокинул на плечо. Через минуту она поняла, что сидит на спине огромного серого волка, а он быстро несет ее в гущу ночного леса.
Огромная луна освещала древнее капище, пещеру, в которой ее бабушка учила заговорам. Они с волком промчались мимо землянки и двух старых берез, где были захоронены ее мама и бабушка, а вскоре узнала поляну и старый дом.
Когда они добрались до избы деда, волк опустил ее на землю и растворился во тьме.
Превозмогая боль, она встала и подошла к дому. Трава была по грудь, идти было трудно. Лесной плющ затянул дверь. Казалось, что в избе все мертво. С трудом открыв старую дверь, Ольга вошла внутрь и бросилась к лавке, на которой под грудой тряпья и медвежьей шкурой лежал ее дедушка.
Могильная стужа окутала все вокруг. Паутина да пыль превратили когда-то чистую избу в царство Мары.
Девушка дотронулась до старика и поняла, что он холодный.
Забыв о своей больной ноге, она разожгла печь, несколько лучин осветили почти серое лицо старца.
Понимая, что время уходит, Ольга бросилась к суме своей бабушки и достала черную книгу. Перелистывая древние страницы, стала искать нужные строки, зашептала:
Сохрани сына Даждьбожьего, Соблюди его на Стезе Прави От притчи и от всякой болести! Как стрела стреляет, Как камень разбивает, Как болесть убивает, Так и я, внучка Даждьбожия, Отговариваю сына Даждьбожьего От болести и скорби! Пойди, болесть, на землю, А с земли на воду, А с воды под бел-горюч камень, А с-под камня на буйные ветры — В тёмные леса, На сухое древо, На гнилую колоду! Отговариваю сына Даждьбожьего Этим словом крепким, нерушимым — Век повеку! Гой!»«Хорошо, — подумала Ольга, — все будет хорошо. С нами боги!»
Затем дедушка загадочным образом ожил. Он пришел в себя и начал шевелиться, а спустя минуту сел и попросил воды.
Ольга бросилась в сени за водой, но кадка была пустой. Выскочив из дома, она заметила на пороге крынку с водой. Вернулась в избу, напоила дедушку. Когда он совсем пришел в себя, а огонь в печи запылал ярче, девушка обняла старика и разрыдалась. Всхлипывая, она говорила:
— Я думала, что не смогу тебя вернуть. Если бы не волк, я не успела бы, но он словно великий Велес домчал меня к тебе.
— Не плачь, дочка, это и был Велес. Видимо, я еще не нужен Нави, раз ты поспела.
Дед нежно гладил по волосам Ольгу и сам плакал. Таким беззащитным и старым она его еще не видела. Её сердце сжималось от того, что она бросила его одного и не смогла противостоять князю Олегу, когда уезжала два года назад.
Утром она прибрала избу, законопатила мхом все дыры. Чудесным образом у ее порога появились тушки зайца и куропатки. Княжна поняла, что это волк принес их, и громко поблагодарила Велеса за подарки.
Но она тревожилась об отряде, который остался на поляне. Накормив старика да расспросив его о короткой дороге, поспешила назад.
Выйдя к капищу, княжна заметила волка. Тот стоял на возвышенности и наблюдал за ней. Развязав узелок, она протянула кусочек куропатки. Зверь в два прыжка оказался рядом и на лету проглотил предложенное угощение. Присел рядом, явно показывая девушке, что разрешает ей взобраться ему на спину. Через час он домчал девушку почти до места, где стояла ее дружина. Люди беспокоились, но, увидав княжну, выходящую из леса, склонились в почтительном поклоне. Она велела ждать её на поляне в лагере, вскочила на своего любимого коня и скрылась в лесу.
Приближалась Велесова ночь. В ноябре рассвет с сумраком среди дня встречаются — пора волшебства. Ночи в этот период — колдовские, полные особой таинственности. Царство Мары уже не за горами. Но для княжны Ольги наступление этого праздника имело особое значение. Чудесная ночь на стыке осени и зимы — самое лучшее время для проведения славянских обрядов да почитания традиций, которые спустя годы будут разрушены и забыты.
Княжна еще не знала, что в этом будет и её вина. Пока ее душа искренне верила, что больной дед возродится и станет великим волхвом. Ночь Велеса — именно та ночь, в которую ведающий может очутиться на Острове Знаний, испить целебный отвар, приготовленный великим Родом, и почувствовать поддержку Больших Предков. Многим волхвам позволяла она пополнить свои силы и продлить годы жизни. Но для этого необходимо совершить обряд и принести великую жертву. Ради своего деда Ольга была готова пожертвовать всем, даже собственной жизнью.
Ее немногочисленная дружина была отправлена в ближайшую деревню до весны. Почти все запасы еды она отдала ратникам, оставив себе лишь необходимое. Погрузив на Орлика дары князя Олега и то немногое, что ей было необходимо, отправилась к старой избе. Но пока дедушка поправлялся и готовился к Великой Ночи, каждое утро она ходила в лес — охотиться да собирать дары Велеса.
Часто она возвращалась домой не только с дичью, но и с полной корзиной грибов и туеском ягод шиповника, брусники и морошки, которые хоть и редко, но ещё встречались в лесу.
Дедушка возвращался к жизни, но все больше молчал или тихонько плакал. Ольга не узнавала его. Он словно находился в полузабытьи. Иногда старик резко открывал глаза, словно кого-то увидел, вскрикивал или начинал что-то шептать. Девушка искренне верила, что обряд и жертвоприношения богам воскресят ее любимого деда, и продолжала каждое утро ходить то к холодному морю, проверяя сети с рыбой, то в лес за дарами Велеса.
Ольга знала, что у самого северного моря, за гранью всего видимого, находится священный остров, остров света, остров чистоты. На этом острове живут все хранители мудрости, познания и тайн на земле, божественные волхвы, чародеи и колдуны.
Предания гласили, что все ведающие и знающие на земле обучались на этом острове и именно оттуда принесли свое таинственное искусство. Там витает дух прозрения, который утоляет любую жажду и дарует бессмертие. Сказывали, что Великий Бог создал чашу знаний. Из той чаши пьют все Ведающие. А простые, непосвященные люди пытаются найти её.
Именно эта легенда о великом хранителе мудрости — Боге Знаний — стала основой для другой легенды о чаше Велеса. Чаша эта — источник света, который защищает землю от тьмы. Найти чашу означает не только обрести мудрость и познание, но и возродиться, а возможно и жить вечно. Многие мудрецы мечтали прикоснуться к тайне тайн, которая лежит в основе человеческого существования. Легенда о священном острове и чаше знаний передавалась из уст в уста на протяжении многих веков. Эта легенда вдохновляла мудрецов на новые открытия и стремление к знаниям.
Храбрецы, отправляясь в опасное путешествие к самому северному морю, надеялись найти путь к Острову Знаний. Но не понимали они, что нужно не только преодолеть все преграды, пожертвовать самым дорогим, но и быть при рождении поцелованным богами. Если же боги не захотят делиться мудростью, то отправят к Маре. Оттого много смельчаков находили весной замершими возле капищ.
Княжна знала, что попасть на священный остров — задача не из легких — необходимо осилить трудный путь. Дабы понять суть этого пути, необходимо знать, что в потустороннем мире нет времени, или, говоря иначе, люди там совершенно по-другому ощущают его: кажется им, что они провели там несколько дней, а по возвращении видят, что пролетели годы.
Когда еще была жива бабушка, она рассказывала, что на острове живут хранители. Ведь силы тьмы и разрушения никогда не спят и всегда готовы поглотить хрупкий мир. Некоторые из тех, кто попадает на остров, остаются там, чтобы защищать Правь, другие возвращаются с тем, чтобы встать на защиту Яви. Старая ведунья сказывала, что волхвы и избранные великие люди — это те, кто вернулся с острова, а бог Род наделял таких людей огромными силами. Были они людьми не просто знающими, а умеющими управлять стихиями, понимать язык зверей и птиц да привлекать удачу в любых делах.
Предания гласят, что попасть на остров может только тот, кто услышит зов Рода. А зов слышен только нужным Роду смертным. Услышать сей зов можно в определенные особые моменты. Но сможет ли простой смертный ответить на него?
Несколько недель пролетели, словно один час. Близилась Велесова ночь. Утром, подготовив всё для обряда в пещере возле капища, оставив в холодном углу рыбу, мясо молодого ягненка, грибов да ягод, девушка пошла к волшебному озеру.
За деревьями она быстро сняла с себя одежду, с нетерпением поглядывая на зеркальную гладь. Затем осторожно сошла по отлогому берегу. Вода была такая ледяная, что у княжны перехватило дыхание. Но уже через миг она ощутила, как блаженная прохлада разливается по ее горящему телу. Чем ближе был час ритуала, тем больше она тревожилась. Нет, она не боялась за себя. Ей очень хотелось, чтобы ее дедушка стал вновь здоровым и сильным, как в былые годы.
Она вошла в воду по самую шею и прошептала заклинание:
«Быстра вода-водица! Как бежишь ты по жёлтым пескам,
По колодам, по кустам, сгоняешь да смываешь
Круты берега — сгони, смой с ума,
С белого лица, с ретивого сердца
Тоску-кручину! По крупицам разнеси,
В глухо место унеси! Да будет, как сказано! Гой!»
Течение подхватило Ольгу и понесло, словно маленького ребенка на руках. Застонав от наслаждения, девушка откинулась на спину. Вода обнимала ее горящий, словно железом налитый, затылок. Княжна закрыла глаза. Холод проник до самого сердца. Она почувствовала, как в ней возрождаются силы. Чуть заметно двигая ладонями, ощутила, что словно парит на поверхности озера.