Навстречу друг другу

Глава 1

Первое мое детское воспоминание напоминает мне о тех днях, когда, как мне казалось, я была по-настоящему счастлива.

Я смотрела на лучи утреннего солнца, пробивающие густые облака. На дворе стоял июль, возможно, август, но тогда мне было тепло на душе просто оттого, что сейчас – лето.

— Привет, дорогуша! – услышала я при встрече. – Ты не забыла свой рюкзачок с игрушками?

— Он всегда со мной! – хихикнула я и бросилась в объятия.

Мама привезла меня в гости к бабушке и деду, и мы все вместе отправились на пляж в компании старых друзей моих родственников.

— Подавай выше, – доносились громкие мужские голоса с игровой площадки.

— Чёрт! Опять в сетку, – возмутился в ответ мужской голос и тут же рассмеялся.

— Дети, пошлите играть в волейбол вместе с нами, – вновь крикнул первый голос.

В компании взрослых я всегда чувствовала себя уютно, несмотря на огромную разницу в возрасте, но в тот день все было иначе. Вместе с друзьями моих родителей приехала девочка моего возраста, ей от силы было года три, хотя я сама не так давно отметила свой четвёртый день рождения.

Я помню, как гуляя босыми ножками по прохладной воде, я неловко заговорила с девочкой:

— Привет, – с трудом выдала я.

Знакомиться с новыми людьми всегда было для меня сложно, особенно, если было нужно заводить разговор первой.

— Привет! – радостно проговорила она. – Смотри, какие тут красивые камни, давай их собирать.

Хелен стала моей самой лучшей подружкой, с которой мы вместе гуляли каждое лето, когда мы с мамой навещали бабушку.

— Отдай мне, я первая его увидела, – смеялась Хелен, выхватывая из моих рук синий камушек.

— Нет, он мой! – сопротивлялась я, хотя она действительно показала на него первая. – Ну, ладно, держи.

Я сдалась и передала ей находку в руки, и мы вдвоем, словно завороженные, долго всматривались в красоту речного камня.

Этот чудесный маленький городок назывался Охар. Он всегда занимал в моем сердце особое место. Я вспоминала его узкие улочки, простилающиеся между крошечными домиками, из-за ворот которых раздавался детских смех и весёлый собачий лай. Я любила городской парк, в центре которого возвышалось старинное здание – культурное наследие этого места. Рядом с ним располагалась огромная спортивная арена, даже я в своем детстве умудрялась здесь кататься на трехколесном велосипеде и участвовать в конкурсах за конфеты.

Но больше всего я любила реку. В детстве она казалась мне бесконечной, словно горизонт лишь скрывает ее границы, которые никогда не заканчиваются.

И тот день знакомства с Хелен был моим самым первым днем из детства, который я помнила. Это первое воспоминание о зародившейся в моей душе дружбе стало одним из первых моментов, когда я поняла, что у меня есть теперь не только семья.

— Эмилия, нам пора ехать! – послышался голос мамы.

— Мамочка, можно ещё совсем чуть-чуть поиграть, – протянула я с детским писком, пытаясь сделать щенячьи глазки.

Мама улыбнулась и присела передо мной на колени.

— Я так рада, что ты нашла подругу, – она убрала с моего лба кудрявую челку, которая все наловила попасть в глаза, – мы обязательно в скором времени вернемся. Обещаю тебе, но сейчас нам пора ехать.

Я кивнула, понимая, что спорить нет ни смысла, ни желания. Я любила свою маму больше жизни, и сейчас ее слова действительно заставили меня поверить в то, что скоро я снова буду играть с подругой. И я обнялась с Хелен на прощание, предвкушая уже следующую встречу.

— Возвращайся скорее, – прокричала она мне в след, размахивая своей пухлой детской рукой.

— Скоро приеду, обещаю!

Я надела свои детские красные сандалии и побежала к маме, хватаясь за ее тёплую надёжную руку. Мама всегда казалась мне такой красивой. Я еще не понимала в четыре года, как я выгляжу и на кого больше похожа, но мама была моим идеалом.

Мои руки касались ее колен, и мне казалось, что своей макушкой она достает до небес. Я смотрела на нее снизу вверх, словно на греческую Богиню, рядом с которой мне посчастливилось очутиться. Ее белая кожа, казалось, искрится в лучах летнего солнца, и мама всегда скрывала ее под большой модной шляпой, боясь получить красные ожоги.

Мама была примером совершенства. Она была стройная и притягательная, ее светлые волосы всегда были аккуратно зачесаны и совсем немного пушились от влажности. Ее глаза всегда ровно и уверенно смотрели вперед, они напоминали далекие зеленые холмы, что засыпали в лучах заходящего солнца.

Мою маму звали Катрина Бройл, эту фамилию она взяла от моего отца, когда вышла за него замуж в двадцать лет. Мама была еще совсем юной и молодой студенткой технического института, когда встретила на своем жизненном пути папу, тогда их любовь превратилась в яркий вихрь эмоций, который привел меня в этот мир.

Моя мама была умной и очень талантливой. В детстве она вышивала узоры на домашних скатертях, украшала вазы для цветов разноцветными камнями, пекла пироги, но лучше всего она исполняла Бетховена, сидя за фортепиано.

Я могла часами смотреть, как ее хрупкие тонкие пальцы скользят по клавиатуре, превращая черно-белые ноты в мелодии, что цепляют за самое сердце. Ее игра была не просто набором звуков, это была история, которую она рассказывала заново каждый раз, едва касаясь клавиш. Когда она играла, в ее глазах горел особый свет, свет, который, мне казалось, разливался по всей комнате, заполняя уютным теплом. Я всегда знала, что за этими мелодиями скрывается что-то большее, что-то, что было частью маминого внутреннего мира. Этот невероятный талант мама унаследовал от бабушки, которая была виртуозом и преподавателем музыки в институте культуры.

— Сыграй еще! – пищала восторженно я, когда мама закрывала крышку инструмента.

— На сегодня хватит, – гладила она меня по волосам.

— Пожалуйста, давай мою любимую.

Мама никогда не отказывала мне, она вновь садилась за фортепиано, и ее пальцы летали по клавишам, а я отправлялась в пляс, пытаясь поймать каждую ноту в прыжке.

Несмотря на все творческие увлечения, мама всегда находила время для меня. Она учила меня смотреть на мир с открытым сердцем, замечать красоту в самых простых вещах. Наши прогулки по парку превращались в поиски чудес вокруг: скромные цветы, шорох листьев, мягкий свет заката. Она показывала мне, что вдохновение можно найти везде, и этот урок я усвоила на всю жизнь.

Каждое утро, просыпаясь под звуки фортепиано, я думала о том, какой удивительной женщиной была моя мама. Ее страсть к искусству, любовь к жизни и забота обо мне и всей нашей семье делали ее примером для подражания.

— Просыпайся, Эмилия! – будила меня мама рано утром, готовясь к рабочему дню. – Твой завтрак уже ждет тебя на столе.

— Можно еще минуточку, – мямлила я в сонном состоянии, нежась в кровати.

— Остынет, будет совсем невкусно, – всегда напоминала она, и я сразу вскакивала с кровати, вспоминая, что холодные оладушки мне хочется меньше всего.

Я должна была пойти в детский сад, там меня уже дожидались мои любимые подружки, с которыми мы так весело играли в куклы.

Я следила за тем, как мама бегает из комнаты в кухню, скорее складывая вещи, которые могут ей пригодиться в течение дня. Она всегда была такой энергичной и деятельной, что иногда казалось, ее дни имеют больше часов, чем у остальных. Я с восхищением наблюдала, как она успевала и поработать, и учиться в институте, и проявить заботу о каждом. В ее глазах горел огонь, который разжигался при любой возможности окунуться в неисследованный мир или узнать что-то новое.

Мама работала инженером, и ее работа не была просто профессией – это было настоящим призванием. Я восхищалась ее мудростью и умением находить для каждой ситуации нужные слова, которые мотивировали и вдохновляли.

— Давай, раз-два-три, – считала мама, натягивая мне на голову сначала кофту, затем шапку и шарф.

— А куклу! – вспоминала я, опять уже обутая у входной двери.

— Ах, Эми, – мама скинула кроссовок и забежала в мою спальню.

Когда я входила в здание детского сада, мама всегда желала мне хорошего дня и обнимала с такой нежностью, что я чувствовала, как любовь окружает меня все время ее отсутствия. Забота и поддержка стали основой моей уверенности в себе. Она была моим главным наставником и примером следования за своей мечтой.

Мое детское восприятие действительности дорисовывало идеальный мир, в котором мне так хотелось жить, что иногда я совершенно не понимала, что в моей жизни все не так просто.

Одним из таких дней стало мое позднее возвращение из детского сада.

Сегодня меня должен был забрать из сада папа, я с нетерпением ждала этого момента, поскольку он часто пропадал на работе, и мне так не хватало совместного времени с ним. Моего папу зовут Пэйс Бройл, он был всего на год старше моей мамы, я родилась, когда ему было двадцать один.

Отправившись после школы в колледж, папа отучился на механика грузовых автомобилей и теперь постоянно пропадал на работе, занимаясь ремонтом газелей и автобетоносмесителей. От постоянной работы руки моего папы были измазаны мазутом, а одежда быстро рвалась и выцветала, но мне было это совершенно не важно, ведь в каждые выходные он надевал свои модные джинсы и рубашку, чтобы отправиться со мной на прогулку в парк аттракционов, и был самым настоящим красавцем.

— На какой качели ты хочешь прокатиться? – смотрел с любовью на меня он. – На единорогах поедем?

— Да! – визжала я от восторга. – И еще на лебеде, на машинках, и... на пони. Папа, я хочу живого пони!

Он смеялся от каждого моего слова, словно был готов купить мне даже слона, лишь бы я была счастлива. Его мощная мужская рука держала меня заботливо и нежно, что рядом с ним я ощущала себя принцессой из вымышленных сказок. Мое бело-розовое платье и плетеная детская шляпка в форме корзинки как раз подчеркивали мой идеальный образ самой счастливой папиной дочки в этом мире. Мы катались с ним на электронных машинах, и мой детский смех поднимался до самых верхушек деревьев.

— Проголодалась? – спрашивал он, уже замечая мои хитрые взгляды в сторону кафе и киосков со сладкой кукурузой.

— Вовсе нет, – крутила головой я, волнуясь, что после обеда наши катания на качелях завершатся.

— Ну, тогда пойдем искать пони? – улыбался он.

После очередного веселого заезда мы направлялись к киоску с сахарной ватой. Папа всегда говорил, что невозможно посетить парк аттракционов и не порадовать себя этой сладкой мелочью. Я помню, как мои руки, чуть подпачканные розовыми сладкими нитями, липли к его одежде, прежде чем он с улыбкой выровнял мою шляпку, которую ветер снова сдвинул на бок. Каждый наш визит превращался в маленький праздник, наполненный моим беззаботным детским восторгом.

Порой мы просто шли по дорожкам, оберегаемые тенями больших деревьев, и папа рассказывал мне смешные истории из своего детства. В его голосе звучала смесь ностальгии и радости, и я могла ясно представить себе, как он, тоже будучи маленьким, с таким же задором носился по парку. Мне казалось, будто я открывала для себя целый новый мир, полный старинных тайн, которые хранят только родители.

Я чувствовала его поддержку, словно легкий ветерок, который всегда был рядом, независимо от того, на какой я высоте. Каждые выходные были нашим маленьким секретом, а все остальное переставало иметь значение. Это были часы, наполненные смехом, счастьем и безграничной любовью, укрепляющие нашу связь, превращая обычные прогулки в бесценные моменты, хранящиеся в моем сердце как самое дорогое сокровище.

И вот сегодня я ждала, когда мой любимый папа заберет меня из детского сада, и мы вместе, держась за руки, отправимся домой в этот холодный осенний день. Его отцовская рука будет согревать меня от холода, а горячие карие глаза вселять надежду на чудесное будущее рядом с ним.

Но вечер приближался, мои друзья и остальные дети в саду уже начинали расходиться по домам вместе со своими родителями, пока я покорно сидела на детском стульчике с моим именем «Эмилия Бройл». Я всматривалась в нарисованного на стульчике слоника в красной кепке, и мне казалось, что вечер должен был проходить иначе. Я мечтала быть такой же веселой сегодня, как этот слоник, играть и рассказывать истории о прошедшем дне своему папе. Я смотрела на белую входную дверь, с напряжением ожидая, когда она снова откроется. И вдруг...

— Лия! – позвал радостный мужской голос. – Добрый вечер, моя любимая девочка. Идем скорее домой.

— Пока, Эми! – крикнула мне она и побежала к двери.

Я взглянула, как моя подруга Лия бросилась в объятия к отцу, как он заботливо накинул на нее розовую курточку, обул белые сапожки, и они вместе скрылись за углом, оставив меня в пустой группе в полном одиночестве.

Я осталась сидеть на стульчике, чувствуя, как тишина вскрывает все мои мечты и ожидания. Мне было сложно смириться с тем, что сегодняшний вечер заканчивается без долгожданной встречи с отцом. Время тянулось, словно пряжа, медленно развязывая мои надежды и желания, оставляя лишь горьковатое чувство одиночества.

— Эмилия, где же твои родители? – усиливала мое напряжение воспитательница. – Тебе уже пора домой.

— За мной должен прийти сегодня папа, – тихо ответила я, чувствуя подкрадывающиеся слёзы.

— Твой папа не отвечает на телефон. Придется позвонить твоей маме, – с этими словами она скрылась в другой комнате.

Каждая минута, проведенная в ожидании, казалась вечностью. Эхо удаляющихся шагов Лии и ее папы все еще звучало в моей голове, вызывая прилив завистливых мыслей. В моем воображении рисовались сцены их вечерних бесед за чашкой теплого какао и мягкими улыбками, разделяемыми друг с другом. Я взглянула в окно, становясь возле него совсем маленькой и беспомощной, мечтая раствориться в отголосках чужого счастья.

Неожиданно дверь со скрипом открылась вновь, и я тут же поднялась с надеждой. На пороге стояла моя мама с легкой усталостью в глазах. Я бросилась к ней навстречу, чувствуя как слезы освобождения и радости текут по щекам.

— Мама! – закричала я, радуясь тому, что моя темница в полном одиночестве завершилась.

— Иди быстро собирайся! – грубо произнесла мама, отталкивая меня от объятий. – Нам пора домой.

Сегодня она впервые заговорила со мной так грубо и отстраненно. Ее слова резали мое детское сердце лезвием. Отвергнутая, я медленно побрела к своему шкафчику за вещами, пытаясь понять, что я сделала не так, за что мама наказала меня своим безразличием.

Собирая вещи, я боялась взглянуть на мамино лицо, не желая видеть там холод и отчуждение. Слезы, которые минутой раньше были слезами радости, теперь медленно превращались в горькие слезы обиды. Каждое мамино резкое движение было как удар, и я только могла гадать, что же случилось, чтобы заставить ее так ко мне относиться.

— Извините, у мужа возникли сложности на работе, – слышала я разговор мамы с воспитателем, – обещаю, впредь мы всегда будем забирать Эмилию вовремя.

— Ничего страшного, – успокаивала маму она, – в работе бывает всякое.

— Спасибо, что позвонили, – мама перевела взгляд на меня. – Ты все еще не одета? Поторопись!

Внезапно в группе, где я провела столько долгих часов, стало невыносимо тесно. Я бросила последний взгляд на затухающие стены, где мои детские мечты так и остались заперты. С тяжелым сердцем я взяла свой рюкзачок и устремилась к двери. Мамина тень ложилась на порог, и это был тот самый барьер, который, мне казалось, я никогда больше не смогу пересечь.

На улице было уже темно, когда мы вышли. Ветер носил сухие листья по тротуару, которые щелкали под ногами, как бездушные камни. Я почувствовала, как мама продолжает двигаться вперед, не замедляя шаг, и не поспевая за ней, я лишь могла шепотом вымолвить: «Мама, что я сделала не так?».

Но в ответ был только холод ночи и ее напряженное молчание. Мы шли домой, и с каждым шагом я пыталась убедить себя, что найду способ вновь вернуть ее любовь.

Осенний бульвар казался страшным монстром в этой мрачной ночи, пока я топталась своими ножками следом за мамой, стараясь изо всех сил ее догнать, но она словно специально лишь увеличивала шаг, не позволяя мне взяться за ее руку.

— Подожди! – кричала я с писком, уже начиная плакать

— Не ной! – грубо ответила она. – Пошевеливайся, я устала после работы.

Дверь нашего дома отворилась, и на пороге нас встретил папа. Я испуганно взглянула на него, переживая, что и он сегодня отвергнет мою радость.

— Добрый вечер, дочка! – улыбнулся он мне.

В этой короткой фразе была вся нужная мне истина. Смыв отголоски одиночества, я прижалась к его плечу, ощущая, как его тепло окутывает меня, словно защищает от всей пустоты и неуверенности.

— Эмилия, иди к себе в комнату, – небрежно сказала мама, снимая с меня куртку резким движением.

— Почему? – захныкала я.

— Быстро иди! – крикнула она, толкая меня в спину, и я лишь успела сделать шаг, как дверь перед моим носом захлопнулась.

Я оглядела свою комнату. Она была в зеленых оттенках, это был любимый цвет моей мамы. Сегодня здесь было неубрано. Постель по-прежнему была не заправлена, а мои вещи остались на полу с самого утра, когда мама сняла их с сушилки. Все это было так непривычно для меня, мама всегда была чистоплотной и заботливой. Она следила за тем, чтобы моя детская комната была в чистоте и порядке, а вещи выглядели ухоженными и чистыми.

Я прошлась к кровати, поднимая с пола край одеяла, стараясь закинуть его обратно на подушку. Я сняла розовые носочки, нашла свою пижаму и аккуратно сложила кофту, сшитую на осень руками моей бабушки.

Мне казалось, что вдруг в этой семье я стала для всех чужой, словно папа улыбался мне лживо, а мама возненавидела без причины. Я подошла к двери, ручка была закрыта с другой стороны, я не могла поверить, что они заперли меня внутри, словно в клетке. Я хотела стукнуть в знак протеста своим детским кулаком, но вдруг крики с другой стороны двери заставили меня остановиться.

— Ты обещал, Пэйс! – кричала мама. – Ты знаешь, как я устаю на работе. Я просила тебя забрать Эми из сада, неужели тебе было так сложно?

— Ты делаешь из мухи слона! – отвечал на повышенных тонах папа. – Ничего страшного не случилось, я всего-навсего забыл!

— Забыл? Как можно забыть о ребенке?

Мне стало страшно. Я всегда боялась их криков, но, к моему детскому счастью, подобные разборки в нашей семье случились крайне редко. Я прижалась ухом к двери, подслушивая их разговор.

— Через неделю у меня итоговые экзамены в институте! – продолжала кричать мама. – Мне очень тяжело одновременно и учиться, и работать, а ты не можешь даже забрать из сада собственную дочь! Ты ничем не был занят сегодня.

— Я имею право провести свой выходной день так, как сам того пожелаю? – я слышала его грубый голос, раздающийся сквозь стены. – Я был у друзей, я обещал навестить их сегодня.

— А забрать дочь ты не обещал?

— Ты уже забрала ее сама, ничего страшного не случилось, что она посидела лишние полчаса в саду, – я услышала, как после этих слов отец ударил кулаком по стене.

— Друзья для тебя важнее, чем семья? – голос мамы дрожал в истерике, скрывая слезы за порывами гнева.

Щелчок на замке моей двери заставил меня отскочить в сторону, делая вид, что я непринужденно играю в куклы, не обращая абсолютно никакого внимания на их ссору. Мама зашла в мою комнату и, скатившись спиной по стене, упала на ковер, рыдая сквозь крик прямо перед моим лицом. Отец продолжал ей выкрикивать что-то с той стороны комнаты. В воздухе летали слова, значение которых я не понимала, но очень боялась.

Вмиг я заметила, как мама разозлилась еще сильнее, грубые слова папы очень обидели ее, и она, вскочив на ноги и выбежав за дверь, начала кричать ему оскорбления в ответ. Отец, следуя за ней, не выдержал собственных эмоций. Его лицо перекосилось от отчаяния, которое он уже не мог скрывать.

— Я ненавижу тебя! – последнее, что прокричала моя мама.

Отец схватил ближайший предмет – им оказался чайник с кипятком, невинно ожидающий своих хозяев за столом. Он швырнул его в направлении двери, через которую только что вышла мама. Чайник взлетел по дуге и врезался в стену, разлетевшись на куски. Кипяток, словно раскаленные слезы, покатился по обоям, оставляя за собой темные следы и облако пара, которое заполнило комнату.

Я в страхе жалась к своим куклам, боясь выдать собственное присутствие, но громкий звон и крик заставили мое сердце колотиться еще сильнее. Я смотрела, как пары кипятка медленно испарялись, исчезая в воздухе, оставляя после себя фантом боли и негодования. В доме стало настолько тихо, что я почти слышала собственное дыхание, которое старалось не выдать мой страх.

Мама, перешагнув через черту недавней ярости, обернулась и, увидев последствия гнева отца, бросилась обратно в комнату, где я пряталась. Ее лицо раскраснелось, слезы текли непрерывно, и, прижавшись к коленям, она пыталась говорить слова утешения, которые я совершенно не могла разобрать в это мгновение. Ее шепот должен был обещать безопасность среди хаоса, который окружал нас, но само ее присутствие здесь пугало меня куда больше, чем брошенный в стену чайник с кипятком.

Отец молча смотрел на то, что натворил, он сделал шаг назад, словно боялся сам себя, понимая, что невидимая трещина между ним и мамой становилась лишь больше с каждым его движением. Вечер, вскоре превратившийся в ночь, застыл в зловещей тишине, и только легкий звук капающей на пол воды сохранял связь с реальностью.

В этот момент я поняла, что моя семья дала в своем ядре огромную трещину, заделать которую полностью будет уже сложно. В один миг моя счастливая детская жизнь превратилась в кошмар, где царила не только вражда между моими любимыми родителями, но их неясное отвержение меня, когда мне так сильно были нужны их поддержка и внимание.

Одним зимним днем очередной печальной новостью меня огорошила моя подруга Лия, сообщив новость, которую я ну никак не ожидала от нее услышать.

— Привет, Эмилия! – радостно крикнула она, встретившись со мной на послеобеденной прогулке в детском саду.

— Привет, – улыбнулась я, стараясь не думать о домашних проблемах, которые продолжались уже несколько месяцев.

— У меня есть для тебя один секрет, – улыбнулась она, – только обещай, что никому-никому не расскажешь.

Я взглянула на Лию и кивнула.

Ей было всего пять, как и мне, но ее лицо сияло радостью и непосредственностью. Яркие серые глаза казались еще более выразительными на фоне коротких черных кудрявых волос, придавая ей вид маленького эльфа из сказки. В них светилась живость и искренний интерес ко всему, что окружало её.

Мы с Лией играли рядом с песочницей, строили замки из песка и придумывали истории о страшных драконах. Каждое ее слово сопровождалось заразительным смехом, который заставлял все мои тревоги на время исчезнуть.

Наше воображение рисовало неизведанные страны и дружеские встречи с добрыми существами. В эти минуты ни проблемы, ни заботы не могли нас настигнуть. В играх с ней мне казалось, что мир становится ярче и добрее, открывая нам свои бесконечные возможности и обещая, что впереди ждет еще много удивительного.

Вдруг Лия наклонилась и с таинственным видом прошептала ту самую новость, которая послужила финалом для нашей дружбы навсегда.

— Сегодня ночью мы с семьей уезжаем, – сказала она, и я ощутила, как прямо здесь и сейчас между нами возникло расстояние, через которое невозможно перешагнуть.

— Как же так? – почти заплакала я, хватаясь за ее руку. – В другой дом? Мы сможем видеться на выходных?

— Гораздо дальше, – опустила она свои серые глаза. – Мы навсегда уезжаем из Портвэла.

Я стояла в оцепенении, не в силах подобрать слова. Все, что мы пережили вместе, каждую мелочь, каждую тайну и каждый улыбчивый день – все это внезапно потеряло опору и само по себе стало неимоверно хрупким. В голове мелькали обрывки наших игр и детских танцев, которые теперь казались уже такими бесцветными и далекими. Было особенно тяжело осознавать, что еще чуть-чуть и все это останется в прошлом, как будто часть меня отрывают силой.