Точки притяжения

День 6, неделя 1, суббота

Утро выходного дня после своей первой рабочей недели Кира начала с поездки на вокзал: мама и тётя были в нетерпении увидеть её новую жизнь. Бо́льшую часть дня они провели, рассматривая квартиру, подъезд, дом, двор и окрестности и расспрашивая Киру о её впечатлениях. Подробно рассказав о комфорте офиса, удовлетворённостью работой и приятностью коллег, она спросила:

– Мам, ты когда-нибудь видела жену Марка?

Мама отпрянула.

– Ну ты спросила. Я если видела её, то ещё до твоего рождения. Может, позже иногда, но мельком.

– И как она выглядит?

– Блондинка, вроде бы… Высокая такая. А что?

– Да просто видела его детей.

– И что?

– Ну… не рыжие.

– А что ты хочешь? Ты вон тоже на отца не похожа.

Это была правда: она совсем не походила на отца – ни по характеру, ни внешне. Бо́льшую часть её жизни отец был полностью седым, но она помнила времена, когда его волосы были жгуче чёрными; лоб отца был невысоким, взгляд – тяжёлым, а брови – густыми и угрюмо нависающими над глазами. При всём при этом её первыми словами, которые она сказала Максу, были: «Извини за прямоту, но ты совсем не похож на отца».

– Ну да…

На этом тема исчерпалась.

День 8, неделя 2, понедельник

В первой половине дня Кира, устав от напряжения, взяла в руки телефон, чтобы немного отвлечься. Решив, что наступил лучший момент для небольшого неформального диалога, Тина – её начальница – встала с места и подошла к столу Киры.

– Куда ходишь обедать? – поинтересовалась Тина.

– В кафе на пятнадцатом.

– Понятно. Не нужно на меня так смотреть.

От неожиданности Кира отклонилась на спинку кресла.

– Как?

В первый рабочий день на новом месте Кира успела испугаться начальницы: её строгий вид предсказывал, что ничем хорошим это не кончится. Придирчивости и нетерпеливости она наелась на предыдущем месте работы: её бывшая начальница была немолодой женщиной с кислым лицом, которая всегда была чем-то недовольна и, казалось, вела себя так только затем, чтобы продемонстрировать собственную важность. Характер Тины оказался не таким, каким нарисовала его её внешность: она нечасто улыбалась, но во время общения её лицо смягчалось, а речь приобретала непосредственность. Тина не любила разговоры про работу вне строго рабочего времени, к которому она не относила перерывы, и имела привычку развлекать коллег какими-нибудь историями: будучи поданными в уверенной и деловитой манере, они становились в два раза смешнее и не давали собеседникам времени вспомнить про рабочие темы.

– Думаешь, я не вижу, как ты окидываешь меня взглядом? Думаешь, раз здесь нет дресс-кода, я не могу так одеваться? – серьёзно сказала Тина. Она любила строгие юбочные костюмы и высокие каблуки.

– Нет, я так не думаю, – легко ответила Кира, хотя иногда она думала именно так, но не всерьёз.

– Завидую твоему росту: ты ходишь на плоских, а ростом чуть ли не выше меня. Представь я приду на работу в таких же?

Тина, с неизменно серьёзным выражением лица, присела так, чтобы стать в два раза короче; Кира растянулась в улыбке.

– Грозный начальник, да? – не унималась Тина; она выпрямилась и добавила: – Я ношу костюмы, потому что они сочетаются с каблуками. Можно, конечно, выдумать что-нибудь ещё, но мне, если честно, лень выдумывать. Иногда хочется заморочиться, но я, когда просыпаюсь утром, я как зомби. Видишь девушку? Идёт мимо.

Кира вгляделась в проходившую мимо фигуру – это была та неторопливая девушка, с которой она познакомилась в курилке на крыше. Её юбка-карандаш, блузка с широкими рукавами и лодочки были подобраны так, что она смотрелась не столько офисной работницей, сколько моделью, рекламирующей офисную линейку одежды.

– Таня? – сказала Кира.

– Знаешь её?

– Только по имени.

– Ей не лень заморачиваться, да? Ладно, я зачем пришла-то. Мои девочки меня бросили.

– Твои девочки?

– Ну эти, – Тина показала на два пустых стола неподалёку, – подружки. У них сегодня совместный выходной, а я с ними обычно на обед хожу. Сходишь сегодня со мной?

– Конечно.

– Отлично. Ну ладно, давай. Работаем, – сказала Тина и ушла на место.

День 9, неделя 2, вторник

Изнемогая от оков офисного кресла, Кира, удивившись тому, что это вылетело у неё из головы, вспомнила про место отдыха. Она пошла в лифт-холл к торговому автомату, чтобы выбрать себе лёгкий перекус, и купила коробочку сока.

За угловой перегородкой, отделявшей уютный закуток от остального офиса, оказался только один человек – коллега из её отдела, Амир. Ей удалось сформировать с ним лёгкие приятельские отношения: из-за своего невесомого дружелюбия он так легко сходился с людьми, что после недели в одном отделе было невозможно оказаться с ним не в лёгких приятельских отношениях. Амир сидел, опёршись локтями о колени; в одной руке он держал телефон, по экрану которого внимательно бегал глазами, в другой – стакан с кофе. Кира подсела рядом и стала открывать сок.

– Перерыв? – спросил Амир, оторвавшись от телефона.

– Ага.

– Перерывы важны: предохраняют от переутомления. Иногда даже от выгорания.

Увидев, что Кира не собиралась доставать телефон, он убрал свой в карман и приготовился к перебрасыванию репликами.

Амир нравился Кире, как коллега: темы его разговоров были непринуждёнными, а умение считывать атмосферу – неподражаемым. Он заговаривал с ней только тогда, когда был уверен, что не отвлечёт её от дел, и умело понимал намёки на окончание диалога – в отличие от коллег с её предыдущего места работы, принимавших её сфокусированность на рабочем процессе за однозначное приглашение к общению.

Почему при приёме на работу наниматель разбирал соискателя по косточкам, а сам ограничивался общими словами: «уютный офис», «дружный коллектив», «молодая развивающаяся компания»? Почему нельзя было предъявить к нему столько же требований? Почему нельзя было настоять, чтобы он в обязательном порядке обеспечил сотрудников закусками к чаю? Или чтобы между столами было минимум полтора метра? Или, измерив Амира на приятность и выведя из этого коэффициент, потребовать, чтобы все коллеги будущего отдела имели проходной балл, равный одной целой и восьми десятых?

– Да, отдыхать нужно… – вздохнула Кира: она утомилась сильнее, чем ей казалось минутой ранее.

– Уже лето почти. Планируешь отдых?

– Нет, я же только пришла. Мне пока отпуск не положен.

– А, точно. Не подумал, извини. Слышала, наш Марк с семьёй в Корею уехал? – сказал он, чтобы, видимо, сместить тему в сторону и не зацикливаться на неприятном.

– Да, Макс рассказывал, – ответила Кира, поздно подумав, что простое «да» вполне бы сошло за ответ.

– А, знаешь его? Мы учились вместе. Я был, правда, курсом старше, но мы немного общались. Не похож на отца, да?

– Ага, и это было первое, что я ляпнула ему сразу после знакомства… – подавленно проговорила она и покачала головой.

– Думаю, это простительно, – ободряюще сказал Амир. – Если увидишь его маму – все вопросы отпадут: он её копия.

Кира с оживлением поглядела на него.

– А ты её знаешь?

– Знако́м, да. Последний раз виделись на рождественском корпоративе: там можно было приходить с человеком со стороны.

– Ого, правда?

– Ну да. Я с девушкой пришёл.

Недолгий период знакомства с Амиром уже успел показать, что если в разговоре он хотя бы раз не упомянет свою девушку, то его, скорее всего, подменили.

– А знаешь его сестру? Майю? – спросил он.

– Видела один раз.

– Она мне так нравится, – Амир расплылся в широкой улыбке, граничащей с зарождающимся смехом. – Как раз на этом корпоративе я пошёл как-то брать шампанское: подошёл к столу, взял по бокалу в руки, повернулся, чтобы уйти, и увидел, что она стоит прямо передо мной. Скрестила руки на груди и с серьёзным лицом говорит: «Если ты напьешься и будешь танцевать голым на столе, я сниму тебя на телефон и буду вымогать деньги». Я чуть бокалы не выронил, – веселился он.

Кира видела Майю всего лишь один раз, но почему-то легко представила, с каким лицом и какой интонацией та могла это выдать.

– Макс как-то сказал мне, что без неё в их семье было бы в десять раз скучнее, – прибавил Амир.

Помолчав ровно столько, сколько нужно, и решив, что эта нота подходила для завершения разговора, он одним глотком допил остывший кофе, выбросил стакан, сказал «ну, я пойду» и ушёл.

День 10, неделя 2, среда

По пути на работу Кира решила не надевать наушники: её голова бурлила.

С тех пор, как в жизни Киры объявился Марк, в её сердце начался неприятный переполох. Она наконец-то распознала, отчего пошёл её внутренний разлад: Марк показал, что мужчины, достигнув возраста её отца, не обязательно становились тугими комками замкнутости и раздражения – они могли быть добрыми и эмоциональными. Раньше она думала, что отец не мог быть иным: что его пол и возраст оправдывали его поведение. Она встречала и других отцов, но, несмотря на разнообразие характеров, не делала выводов, так как не знала, какими они были дома; её отец тоже улыбался, когда встречал знакомых. Марк как будто бы был другим; он был искренним и открыто говорил о любви к семье. Он разрушил её привычное представление о мире, которое она – не без разочарования – годами собирала в крепкий витраж идей, чувств и представлений. Марк был отцом; значит, её отец тоже мог быть другим. Что ещё могло пойти иначе?

Выходило, что двадцать пять лет её жизни прошли не по единственно возможному сценарию. Что бы Кира хотела поменять в ней? Раскрепоститься? Ей всегда казалось, что она сдерживала свой потенциал. И было ли это возможно? Кира выросла со сдержанными родителями, но была ли она такой же зажатой, как и они? Если бы она росла в семье, где чувства не считались тем, что мешает нормальному рациональному существованию, то она, скорее всего, была бы светлым и радостным ребёнком, который постоянно обнимает родителей, целует их в щеки и без конца повторяет «я люблю тебя».

Когда и кому она вообще выражала любовь? Умела ли она это делать? Она любила отца, несмотря на их перепалки, но никогда не говорила ему об этом – как и он ей; её мать была сдержана и не располагала к тёплым высказываниям, хотя могла быть и красноречивой, и разговорчивой; с бывшим парнем, с которым Кира провстречалась целый год, они так и не дошли до стадии, когда можно было говорить про любовь.

Год назад она разговорилась с Алисой на тему склочности: каждая из них считала себя не лучшей дочерью из-за склонности к переругиваниям; Алиса сетовала на свой характер – на свои, как она заявляла, резкость, категоричность и нетерпимость. Они вспомнили, что ни разу не поссорились за время дружбы: их споры никогда не перерастали во взаимную обиду – проблема исчерпывалась к их концу. Осознав свою уживчивость, они признались друг другу в тёплых дружеских чувствах, и с тех пор повторяли это признание, но только друг к другу – это не научило их разговаривать на темы своих чувств: обе выросли непривычными к серьёзным разговорам.

Кире стало понятно, почему она любила музыку: она могла проецировать эмоции на настроения песен, и это помогало им не застаиваться.

Её размышления не удовлетворились и не поставили точку, разобравшись с влиянием Марка на её жизнь, потому что Кира успела познакомиться с его семьёй, и они растравили её душу ещё сильнее, чем он: у него было несколько детей, он мог позвонить дочери, чтобы просто поболтать с ней, и, несмотря на то, что дети уже выросли, они продолжали путешествовать вместе.

Может, она романтизировала их? Может, Марк с женой был на грани развода, а брат с сестрой не переваривали друг друга? Может, совместные путешествия были отчаянной попыткой не распасться окончательно? Может, они даже не жили вместе?

Кира попробовала найти ответы в своих воспоминаниях: Марк открыто плакал от мысли, что с его семьёй могло что-то случиться; он обрадовался, когда в кабинет зашёл сын и, светясь, представил его Кире; он звонил дочери, чтобы сообщить, что её брат пошёл прогуляться с Кирой после работы; Макс часто ездил на работу и с неё вместе в отцом: скорее всего, они жили вместе; Макс рассказал ей про совместные путешествия и про то, что в этом году они сделали Майе подарок, потому что она всегда мечтала побывать в Корее. «Ты бы её видела», – сказал он с улыбкой. Такое же мог сказать только любящий брат? Она не знала: у неё никогда не было ни братьев, ни сестёр, ни кузенов, ни собак.

Их сказочная неправдоподобность превратила любопытство Киры в неотвязное желание узнать больше. Ей нужно было кого-нибудь расспросить, но кого?

Вдруг к ней пришёл ответ: Амир! Вот кто был ей нужен. «Мы немного общались», – сказал он про Макса. «Она мне так нравится», – сказал он про Майю. «Да», – ответил он на вопрос, видел ли он их маму.

Зайдя в здание, Кира решила подкараулить Амира на первом этаже у лифтов (он всегда приходил строго к началу) и обернулась, чтобы проверить, не шёл ли он позади неё.

Следующий миг стал очень неожиданным: она врезалась в кого-то так сильно, что еле устояла на ногах.

– Смотри, куда идёшь, – произнёс знакомый голос, который даже сейчас остался верен спокойной неторопливости, лишь слегка налившись шипением потревоженного хищника.

Перед ней стояла Таня: выставив ладони и чуть отклонившись назад, она брезгливо смотрела на Киру.

– Извини, – выдохнула Кира. – Извини, – повторила она, чтобы показать, что первое извинение вырвалось не невольно. – Я не специально.

– Чуть не сбила меня с ног, – сказала Таня и пошла дальше.

– Я сама чуть не упала, – прошептала Кира и отошла к стене, чтобы отдышаться, не стоя ни у кого на пути.

В фойе зашёл Амир. Забыв про стресс и боясь, как бы он не начал вести дружеские диалоги со всеми подряд, Кира выдвинулась вперёд, чтобы перехватить его.

– Привет! – воскликнула она со светящейся улыбкой, показывающей хорошее настроение для любых тем.

– О, привет!

В школе они с Алисой придумали игру «Представь, что ты великий аферист»: её целью была добыча определённой информации у незнакомого человека. Они брали телефонный справочник и, чуть ли не дрожа от волнения, ставили цель: к примеру, узнать, есть ли в семье собака или жива ли бабушка. Они собирались у кого-нибудь дома, и пока одна звонила по выбранному номеру, другая засекала время; звонящая, представляясь чёрт знает кем и на ходу жонглируя уловками, пыталась добыть нужную информацию и, если что-то шло не так, бегло говорила, что ошиблась номером. Они назвали игру «Представь, что ты великий аферист» потому, что «Представь, что ты аферист» звучало до такой степени неприятно, что хотелось поёжиться, а для «Представь, что ты великий детектив» у игры не хватало размаха. Но у них не было готовых приёмов. Они импровизировали на ходу, пытаясь узнать ответ на один конкретный вопрос. У Киры было много вопросов.

– Помнишь, ты вчера рассказывал про корпоратив? – спросила она у Амира.

– Конечно.

– Мне так понравилась идея того, что можно приглашать кого-то своего. На моём предыдущем месте с этим было очень строго: компания платила только за тех, кто на неё пахал.

– Ну, это обычная практика.

– А Марк, говоришь, пришёл со всей семьёй?

Её осенила неожиданная мысль: у него могли быть ещё дети.

– Нет, Макса не было.

– То есть они были втроём?

«Алисе бы понравилось».

– Угу.

– Ты говорил, что вы дружите с Максом, да?

– Ну, «дружим» – это сильно сказано. Так, в хороших отношениях.

– А, только на работе видитесь? – спросила Кира интонацией, какой обычно говорят «а-а, кажется, я всё поняла».

– Нет, не всегда.

Амир должен был продолжить: он был слишком вежливым для того, чтобы останавливаться на полуслове.

– Мы с девушкой снимаем квартиру возле парка, – сказал Амир; местные называли центральный парк просто парком. – Они живут неподалёку. Ты не в том же районе живёшь? – спросил он с поддерживающим разговор любопытством.

– Нет, я тут недалеко от работы, – быстро ответила она, боясь съехать с темы.

– Мы, когда заехали, новоселье устаивали, приглашали их.

Кого «их»? Кира отмахнулась от мысли, что он имел в виду Макса и его девушку.

– Его и Майю?

– Угу.

– А как они вообще? Я их видела недавно, мне показалось, что они не дружат особенно, – соврала она. Алиса бы оценила этот ход.

– Да, у кого как… – задумчиво ответил Амир. – Нет, у них всё хорошо. Иногда правда может показаться, что они любят ругаться, но они отлично ладят. Я даже завидую им. У меня есть старший брат, но у нас… сложные отношения, – договорил он, взяв паузу, чтобы тщательно подобрать прилагательное.

Кира не представляла себе Амира в сложных отношениях.

– А у тебя есть братья или сёстры? – спросил он, чтобы не заканчивать разговор на неприятной ноте.

– Нет, я единственный ребёнок.

Двери лифта открылись. Амира перехватили другие коллеги: влившись с ними в поток, он, бодро переговариваясь, ушёл вперёд.

День 11, неделя 2, четверг

Тина снова пригласила Киру на ланч, объяснив это тем, что «её девочки» собрались на перерыве по магазинам и опять оставили её без компании.

– А чего это я тебя приглашаю, только когда девочки меня бросают? Ходи с нами, – сказала Тина, когда они пришли в кафе на пятнадцатом этаже.

– А они не будут против?

Тина фыркнула, имея в виду «кто в своём уме может быть против компании?». Кира обрадовалась её предложению: ей было одиноко проводить перерывы в обществе только своего телефона; к тому же это кафе, в которое она ходила только потому, что оно было близко, перестало её удовлетворять, а Тина с коллегами любили разнообразие и бывали здесь нечасто.

Выбрав еду и сев за стол, они погрузились в тишину, утоляя обострившийся перед перерывом аппетит и слушая гомон коллег и бряцание столовых приборов.

– Ты занимаешься чем-нибудь? – прервала молчание Тина. – Физическим.

– Нагрузкой, ты имеешь в виду?

– Ну да.

– Бегаю иногда.

Тина сделала пару взвешенных кивков, означающих «неплохо, неплохо».

– Я вот не очень довольна собой, – сказала Тина.

Обычно, когда девушки говорили, что не были довольны своим телом, они имели в виду, что считали себя полными и хотели бы похудеть; Тина и так была заметно худой.

– Да, не говори, – отреагировала она на взгляд Киры. – Все мечтают быть худыми, как щепки, а мне хочется… больше тела, что ли. Я и так коротышка. В прошлом году даже записалась в тренажёрный зал.

– Ого, и как?

– Ходила какое-то время. Как-то заметила там своего соседа – парнишу лет семнадцати. Тщедушный такой. Пришёл массы поднабрать. Я так думала. Оказалось, что набор массы его, как таковой, не интересует – ему нужны мускулистые руки.

– Только руки?

– Только руки. Он был настойчив. Только руки.

– И как?

– Хорошо. Накачал такие бочки, – Тина показала ладонью уровень его «бочек» над своей тонкой рукой. – Как у кузнеца. Сам-то остался таким, – она выставила мизинец. – А что? Он был доволен собой: майки стал носить. Я как его в подъезде потом стала видеть, улыбаться начала. Он, наверное, думал, что теперь такой крутой, что тётя по соседству рада его видеть…

– Нашла тётю, – укоризненно ввернула Кира: на вид Тине было немногим больше тридцати лет.

– Ну-ка. Не льсти начальнику. Он думал, что я рада его видеть, а я просто старалась не заржать.

Кира рассмеялась; Тина поддалась атмосфере и тоже засмеялась.

– Неплохо здесь, да? – сказала Тина, когда волна смеха спала.

– В кафе? – недоверчиво уточнила Кира: еду здесь подавали по большей части неудовлетворительную.

– Нет, здесь. В компании. Дела хорошо идут, штат постоянно расширяют. Я здесь уже давно, но, кстати, всё ещё помню, кто когда пришёл. Если продолжат расширяться, то тогда уже начну путаться.

– А сколько ты здесь работаешь?

– Шестой год пошёл. Ты же кого-нибудь знаешь уже? Давай, потестируй меня.

– «Девочки».

– Эти пришли одновременно. Примерно два года назад.

– Амир.

– Примерно год назад. Ты же Таню знаешь, да?

– Только по имени.

– Неважно. Она пришла недавно: месяца два-три.

– Я знаю Макса.

– Он здесь уже года три. Ты же знаешь, что он сын нашего Марка?

– Да, знаю.

– Не похож, да? Ой! Ну ты ешь аккуратнее! Тебе помочь?

Кира быстро справилась с полезшим не в то горло куском и руками показала Тине, что к ней не нужно было подходить.

Макс не просто так спросил, подумала ли она, что он приёмный: это был, скорее всего, заготовленный ответ – его наверняка задолбали этим вопросом.

День 12, неделя 2, пятница

Идя утром по широкому коридору в офис, Кира не сразу услышала, как кто-то зовёт её по имени.

– Кира! Ещё спишь, что ли?

Это была Тина, пытавшаяся догнать её на своих высоких каблуках; её узкий юбочный костюм не помогал делу.

– Ой. Извини; наверное, правда не выспалась, – сказала Кира. – Привет.

– Как настроение с утра?

– Нормально.

– А я только что в лифте все двадцать этажей терпела женщину, от которой так разило табаком, что я сомневалась, что доеду. Ты куришь?

– Нет.

– И правильно. Я тоже не курю.

– Я, правда, знаю, где курилка.

– Крышу, ты имеешь в виду?

– Да.

– Ты же знаешь, что там не только курилка?

Кира пару раз непонимающе хлопнула глазами.

– Правда?

– Курилка – по центру, – сказала Тина. – По бокам там очень даже неплохо: столики и все дела.

Во второй половине дня Кира, следуя установившейся привычке, купила в торговом автомате коробочку сока. Доехав до последнего этажа, открыв тяжёлую металлическую дверь и отмахнувшись от накинувшегося на неё табачного дыма, она свернула налево и вышла к боковой части крыши, которая тоже была обтянута высокой сеткой, но по которой были расставлены столы и стулья. Выбрав место так, чтобы любоваться видом на город, Кира открыла сок и приготовилась наслаждаться отдыхом. Сосредоточиться на уходивших вдаль зданиях ей помешал стук каблуков, с каждым шагом становившийся всё отчётливее.