Небесная музыка. Солнце

– А потом это фото все равно появилось в прессе. Ты знаешь эту историю.

Мы смотрим друг на друга. Я молчу. Она – тоже.

Мне тяжело все это говорить, и, если честно, я нахожусь в легком ступоре. Что чувствует Кирстен, я не понимаю – ее светлые глаза застилает непонятная ярость.

Первой тишину нарушает она.

– Хочешь сказать, что это я передала Маршаллу фото? – спрашивает подруга со злостью в голосе. Она редко выходит из себя, но если уж это случается, то надолго.

– Кирстен, послушай, – мягко прошу я. – Я не хочу ничего утверждать. Просто все это дико странно. Я не верю в совпадения.

– А во что ты веришь? – фыркает она.

– В то, что ты – мой друг, – спокойно говорю я, желая разобраться.

– Друг? – высоко поднимает Кирстен бровь. Только она так умеет. – Тогда почему ты обвиняешь своего друга в предательстве, Ховард?

– Я не обвиняю. Я хочу понять, как это получилось!

Ее злость начинает заводить и меня. Я пытаюсь успокоиться.

– Да? А разве ты не дала мне понять, что это я стащила фото с карты памяти и я передала их Маршаллу? – кричит она. – Разве не это ты думаешь?! А после этого смеешь называть меня своим другом?!

– Кирстен. Черт побери, перестань истерить и выслушай меня, – повышаю я в ответ голос. – Может быть, ты приводила этого Маршалла к нам домой или рассказывала ему о Лестерсе, а он просто залез к нам и выкрал фото, или…

Закончить я не успеваю – Кирстен перебивает меня.

– Да, это я. Я. Я! – громко говорит она. – Можешь винить меня, Ховард. Во всем.

Она отталкивает меня и убегает домой. А я ругаюсь сквозь зубы, пинаю клумбу и иду к метро. Мне обидно почти до слез – но плакать я не собираюсь. Наверное, потом, когда меня отпустит, я переговорю с Кирстен еще раз. Нам обеим нужно успокоиться.

Смену в «Принцессе Эмилии» я отрабатываю не совсем удачно – посетителей, а значит и чаевых, не слишком много. К тому же я роняю поднос с заказом, оступившись прямо в зале. Во-первых, я получаю выговор от администратора, во-вторых, это раздражает гостей, которым заказ предназначался, и они называют меня безрукой идиоткой, а я не могу возразить им и только извиняюсь с неестественно широкой улыбкой. А в-третьих, я должна оплатить то, что уронила на пол.

С работы я выхожу уставшая и с гудящими ногами, однако меня бодрит мысль о предстоящей репетиции. В последнее время мы слишком мало стали собираться вместе – каникулы всегда расслабляют. Но я намерена изменить это. Мы должны работать на износ.

Когда я иду к метро, мне звонит Мэг, которая напоминает, что завтра мы встречаемся.

– Вы уже приехали? – спрашиваю я, на ходу жуя горячий ход-дог.

– Скоро выезжаем, – весело отвечает она.

– Может быть, лучше поехать на автобусе? – говорю я. – Дорога долгая.

– Ерунда, я за рулем двадцать лет, – отмахивается Мэг. – Так быстрее. И не нужно заранее покупать билеты.

– Санни, привет! – слышу я на заднем плане голос Эштана. – Я везу тебе подарок!

– У меня тоже есть для тебя кое-что! – тепло сообщаю я. С братом мы общаемся мало, но я люблю его. Когда я приезжаю домой, он не отходит от меня ни на минуту. Мы вместе гуляем по пляжу – до самой темноты, рассматривая прорезающиеся на небе звезды через телескоп, ходим в лес, который я знаю как свои пять пальцев, выбираемся в соседнюю деревню Вэст-порт – на живописном клифе2[1] рядом с ней снимают популярный мистический сериал «Запечатанные». А мы с Эшем его обожаем. Еще мы просто разговариваем обо всем на свете. Эшу всего десять, но он кажется взрослее – его рассуждения порою более глубоки, чем у подростков. Эшу интересен Нью-Корвен, и он с удовольствием слушает мои рассказы про столицу. Мэг они, впрочем, тоже нравятся.

Иногда мы втроем сидим на заднем дворе, провожая солнце, утопающее в море, и болтаем. Я безумно ценю эти моменты – в моей жизни их слишком мало.

Едва я заканчиваю разговор с Мэг, мне звонит Дастин – у него небольшой перерыв на съемках шоу талантов «А ты можешь?». Я сразу отвечаю на вызов – если честно, я ждала этого.

– Привет, рыжая, – слышу я его на удивление мягкий голос, и от этого становится теплее. Я даже на какое-то мгновение забываю про нашу ссору с Кирстен. – Скучаешь?

Я скучаю – уже скучаю, хотя мы виделись не так давно. Но из чувства противоречия смеюсь:

– Нет, конечно.

– Плохо, – вздыхает Лестерс. – А я по тебе скучаю.

– Сильно? – смеюсь я.

– Не особо, конечно, – нарочито равнодушно говорит Дастин. – Так.

– Что – так? – уточняю я.

– Немного. Ты сегодня мне снилась, Франки, – заявляет он.

– Ого! И что же это был за сон, Доставка? – спрашиваю я. – Надеюсь, не эротический?

– К сожалению, нет, – вздыхает Дастин – по его голосу слышно, что против эротического сна он бы не имел ничего против. – Ты убегала от меня.

– Да? И куда же? – я останавливаюсь неподалеку от входа в метро. На душе становится все теплее.

– Не знаю, – задумчиво отвечает Дастин. – Там было темно, и ярко сверкали звезды. А твои следы переливались радугой и исчезали. Эй! – вдруг спохватывается он. – Я не чертов романтик! Мои сны обычно имеют рейтинг восемнадцать плюс. А ты на меня дурно влияешь. Скоро я покроюсь ванилью, как стена – плесенью.

– Какой ты милый, Доставочка, – смеюсь я. Почему-то перед моими глазами стоит эта картинка: небесная тьма, звезды и следы на облаках, сияющие радугой – стоит пойти по ним, как они растворяются.

Как будто бы я побывала во сне Дастина.

– Я не милый, – отвечает он пренебрежительно. – Ты вообще понимаешь, к чему я веду?

– Нет, – честно признаюсь я.

– К тому, чтобы ты не вздумала убегать от того, что между нами происходит. – Эти слова Дастин произносит тихо – наверное, чтобы никто не слышал.

– Думаешь, я буду убегать от этого? – спрашиваю я серьезно. – Нет, Лестерс, скорее всего, убежать захочешь ты. Но я заранее официально предупреждаю, что у тебя ничего не получится. Понял?

– Принял к сведению, – насмешливо отвечает Дастин, которому мой ответ явно приходится по душе. – Мы ведь увидимся завтра? – спрашивает он требовательно.

– Да, вечером, – отвечаю я.

– Долго ждать. Присылай мне сообщения. Не молчи.

– Хорошо. А почему ты не чавкаешь? – спрашиваю я весело, вспоминая его прошлые звонки во время перерывов на съемках. Раньше Лестерс постоянно что-то жевал в трубку.

– Я никогда не чавкаю, – говорит он. – Ты что-то путаешь.

Мы беспечно болтаем еще несколько минут, но потом приходит Хью и едва ли не силой уводит Дастина. А я, согретая, словно солнцем, его голосом, иду в метро.

Репетиция, как и всегда, проходит в старом гараже родителей Оливера, который считается у нас репетиционной точкой. Естественно, это не просто старый пустой гараж, а настоящая репетиционная база, со звукоизоляцией и акустической отделкой. Мы с парнями потратили несколько месяцев, чтобы обустроить все как следует, и кучу денег, чтобы оборудовать всем необходимым. Этим руководил Нейтан. Я знаю, что у него есть цель – однажды открыть студию звукозаписи и профессиональную репетиционную базу со всеми инструментами и аппаратурой. Надеюсь, лет через десять он этого добьется. И мы будем записываться в студии Нейтана.

Когда я захожу на базу, парни уже все в сборе.

Оливер в бейсболке козырьком назад сидит за барабанной установкой и исполняет бласт-бит. Технично, уверенно и довольно быстро, хоть и не идеально. Скорость – это его слабое место, но Оливер очень старается и работает над этим. Я вижу прогресс: то, что было раньше, не идет ни в какое сравнение с тем, что показывает наш барабанщик сейчас.

В то время как Оливер самозабвенно играет, Нейтан меняет струну, а Чет ему помогает. Он придерживает гитару за головку грифа, пока Нейтан просовывает струну в колок и заворачивает ее вокруг него. А когда Нейтан начинает крутить вертушку для колков, Чет держит кусок струны. И при этом умудряется переписываться с кем-то по телефону свободной рукой.

Сложно понять, почему они делают это на коленях. Я предпочитаю менять струны на устойчивой горизонтальной поверхности, например на столе, подложив под гриф рулон с бумажными полотенцами. И иногда прошу о помощи Кирстен или Лилит – при этом они обе уверены, что струна вот-вот лопнет и попадет им по лицу.

Мы обмениваемся веселыми приветствиями – кажется, парни сегодня в отличном настроении. Всем не терпится начать. К тому же скоро выступление в клубе – это подстегивает нас всех. Не хочется ударить в грязь лицом.

Нейтан настраивает по тюнеру гитары – свою и мою, а Чет и Оливер занимаются усилителями. В это время я распеваюсь – голос радостно рвется наружу. И в груди разгорается солнце.

Репетиция начинается.

Для нас это не развлечение, а настоящий труд. Труд, приносящий удовольствие, несмотря ни на что. Мы сыгрываемся, то и дело останавливаясь и споря, что и как будет лучше звучать. Проходимся по сет-листу, внимательно следя за каждой нотой, отрабатывая каждый нюанс, анализируя каждую партию. Каждую старую песню мы играем по нескольку раз – пока не отполируем. Потом разбираем новую. У нас всех много идей, и мы хотим воплотить их в жизнь.

Мне повезло, что парни из группы, как и я, учатся в Хартли. Они – профи. И они отлично секут в музыке. Но даже профи могут иметь разные точки зрения. По традиции, Чет и Оливер – наша ритм-секция – так орут друг на друга, что мне и Нейтану приходится их успокаивать, чтобы они не подрались.

Вторая наша традиция – устраивать в конце репетиции джем-сейшн. Мы импровизируем и играем так, как нам хочется, не думая ни о чем и растворяясь в музыке. Это мой любимый момент, и на какое-то мгновение я перестаю контролировать свои руки, перестаю чувствовать себя, перестаю понимать, кто я и где. Я становлюсь музыкой – не моей музыкой, нашей.

Музыкой группы «Связь с солнцем».

Когда мы заканчиваем и в гараже звенит тишина, я понимаю, что эти парни – Чет, Оливер, Нейтан – стали мне братьями. Братьями по духу. Братьями, с которыми мы делаем то, что умеем делать лучше всего на свете, – музыку. Нашу музыку.

Наша история только началась, но я уверена, что ее узнает весь мир.

А потом, уже глубокой ночью, мы расходимся. Нейтан сегодня на машине, и он развозит нас с Четом по домам. Я сижу на заднем сиденье и полдороги слушаю, как парни разговаривают о татуировках. У Чета их много – забиты обе руки, и парочка есть на икрах и теле. У Нейтана татуировок куда меньше – одна на плече, а вторая, крохотная, на мочке уха. Нейтан хочет сделать какую-то еще и консультируется с Четом по поводу мастера. Я переписываюсь с Дастином и изредка смеюсь над шутками парней. Не хочу думать о том, что скоро приеду домой, где меня ждет выяснение отношений с Кирстен.

– Санни, а ты хочешь себе что-нибудь набить? – поворачивается ко мне Чет.

– Не знаю, может быть, – задумчиво отвечаю я.

– Имя своего парня? – ухмыляется Нейтан.

– Какого парня? – я поднимаю на парней удивленный взгляд.

– С которым ты переписываешься с глупой улыбочкой, – отвечает друг.

– Его зовут Дастин, – встревает Чет. – Красавчик из телика. Ну-ка, заценим ваши розовые слюни! – с этими словами он ловко выхватывает у меня телефон, громко и выразительно зачитывая последние сообщения: – Франки – почему Франки? – я устал, но это не мешает мне скучать по тебе. Жду нашего первого урока.

– Какой он милый, – ухмыляется Нейтан.

– А Санни ему отвечает, – не успокаивается Чет и зачитывает мое сообщение противным писклявым голосом: – Жди завтрашнего вечера, милый котик. Эй, Ховард, что у вас за уроки?

– Да, мне тоже интересно, – подхватывает Нейтан. – Уроки любви?

– Идиоты! Я не писала ему, что он – милый котик! – Я хочу забрать телефон, но не получается.

– О, он еще настрочил! – ликует Чет, ловя мою руку, пытающуюся забрать телефон. – Спрашивает, какой цвет ты любишь. И снова назвал Франки – почему он дал тебе такое прозвище?

Я люблю яркие, теплые краски, но Чет решает, что ответить должен по-своему:

– Цвет твоих глаз! – все так же пискляво декларирует Чет и быстро набирает сообщение от моего имени.

– Отдай телефон, Далтон! – с возмущением кричу я.

– Назови его как-нибудь ласково, – ухмыляется Нейтан.

– Мой нежный малыш, – хохоча, дописывает Чет. И на этом я все-таки отбираю у него свой телефон.

Сообщения Дастину отправлены. И обращение «мой нежный малыш» – тоже. Я злюсь и посылаю друзей куда подальше. Но они знают, что я остыну, а потому продолжают смеяться.

«Ты пила?» – почти мгновенно спрашивает Дастин. Он явно впечатлен «нежным малышом».

Признаваться ему, что это развлекались мои друзья, я не хочу. Дастин слишком обидчивый – не так поймет. Актеры – они вообще странные. Лилит может расстроиться из-за чего угодно. А может почти мгновенно стать веселой и смешливой.

«Если ты пьяна, скажи, где ты, я отправлю за тобой Хью», – приходит новое сообщение от Дастина. Какой он заботливый.

«Все в порядке. Это Т9 – отвечаю я. – Хотела назвать тебя Круглосуточной Доставкой, а вышло нежный малыш».

Лестерс, естественно, не верит – думает, что я над ним прикалываюсь.

Я решаю отомстить и выжидаю. Когда Чету приходит сообщение, я выхватываю телефон из его рук и читаю. Он переписывается с девушкой, которая в его телефоне значится как «Прекрасная». Я открываю рот, чтобы прочитать переписку вслух – как Чет недавно читал мою, но…

Не могу сделать этого. Это слишком личное.

«Я без тебя не могу. Устал ждать», – пишет друг. И я не узнаю его. Всего лишь несколько слов открывают его с совершенно неожиданной стороны.

«Завтра его не будет. Мы сможем встретиться вечером. Жди моего звонка», – отвечает «Прекрасная».

И Чет вырывает телефон у меня из рук.

– Не делай так, – говорит он мне. Чет несколько рассержен, но я вижу в его глазах еще и смятение. Он не хотел, чтобы кто-то видел эту переписку.

– И ты. Тоже не делай так больше, – отвечаю я. – Это не так приятно, как ты думаешь.

– Понял, – кивает он. – Извини. Правда, извини, Санни.

– Вы о чем? – не понимает Нейтан, но Чет молча отвечает своей девушке, которую так тщательно от всех скрывает, а я перевожу тему на другой разговор.

Дома я оказываюсь глубокой ночью в полной уверенности, что Лилит и Кирстен давно спят. Однако Лилит сидит в гостиной и смотрит сериал, держа на коленях поп-корн и поедая шоколадку. Взгляд у нее при этом отсутствующий. А Кирстен и вовсе нет дома.

– Я ей звонила – сегодня она ночует у Эми, – поясняет мне Лилит, захлопывая ноутбук. – Она была такая странная.

– Какая? – не понимаю я, разваливаясь на диване и вытягивая затекшие ноги.

– Злая, что ли, – задумчиво отвечает подруга. – И нервная. Я спросила, все ли в порядке, а она сказала узнать у тебя. Между вами что-то произошло? – внимательно смотрит на меня Лилит.

Я рассказываю ей обо всем, и лицо подруги становится взволнованным.

– Кирстен не могла, – хмурится Лилит. – Не могла так поступить с тобой!

– Я тоже не верю, не верила, – вздыхаю я, обнимая подушку. Ужасно хочется спать. И на душе неспокойно из-за этой ситуации. – Я не обвиняла ее, пойми. Я просто сказала, что все это очень странно. Понимаешь?

– Понимаю, – запускает пальцы в черные волосы Лилит. – Странно, что Кирстен так разозлилась в ответ. Может быть, она замешана в этом косвенно? Может быть, этот Маршалл – или как его там? – окрутил ее?

– Не знаю, – честно отвечаю я. – Я хотела поговорить с ней, когда мы обе остынем. Чтобы все выяснить. Чтобы не осталось недопонимания.

Кирстен – не тот человек, которого я хочу терять.

– Ты ей веришь? – прямо спрашивает Лилит.

– Я хочу ей верить, – твердо отвечаю я. – Мне кажется, во всей этой истории что-то не то, и я хочу понять, что именно. Я хочу просто выслушать Кирстен. И понять, – повторяю я.

– Это все так сложно, – вздыхает Лилит. – Я всегда доверяла Кирстен.

«И я хочу доверять ей и дальше», – сообщает мне ее взгляд.

– Просто нужно поговорить, – решительно настроена я. – Поговорить и выяснить. Завтра, надеюсь, это получится.

– Она же не будет прятаться у Эми вечно, – соглашается Лилит.

– Ты права. Что у тебя с Октавием? – спрашиваю я. – Вы сегодня встречались?

– Сегодня – нет, – грустно сообщает подруга. – Так странно. Мы только-только стали общаться с ним, а я уже так привыкла. Постоянно думаю о нем. Не могу ни на чем сосредоточиться.

– Он подсадил тебя на эмоциональную иглу?

– Мне хочется верить, что нет. И что я контролирую себя, – улыбается Лилит, однако улыбка ее не слишком-то и веселая. – Но стоит ему написать мне или позвонить, я начинаю сходить с ума от счастья. А когда он молчит, я не знаю, куда себя девать. То и дело проверяю телефон. Думаю о нем. Переживаю. В голову сами собой лезут воспоминания о часах, которые мы провели вместе. – Лилит прикрывает длинные ресницы. – С ума сойти. Как будто бы мне четырнадцать лет и это мой первый мальчик, – нервно смеется она. – Но знаешь, Санни, когда мне было четырнадцать, меня приглашали на свидания и признавались в любви, я не испытывала такого. Скорее, мне было смешно и любопытно. После таких признаний здорово поднималась самооценка. Но я никогда никого не любила по-настоящему – просто испытывала симпатию. Не было такого, чтобы я «горела» человеком. А сейчас как-то все иначе. Я «горю» Ричардом.

То, что Лилит называет Октавия его настоящим именем, почему-то немного настораживает меня.

– Это и есть эмоциональная игла, да? – спрашивает меня подруга с деланным весельем. Я не знаю, что сказать.

– Может быть, – честно отвечаю я. – Мне кажется, в твоем случае накладывается много всего: то, что он был твоим кумиром когда-то, то, что у него есть тайна, в которую ты посвящена, то, что он попросил тебя сыграть роль его девушки, то, что ваши отношения начались с близости. Я даже представить не могу, какая это для тебя сильная эмоциональная встряска. А ведь ты любишь эмоции. Живешь ими. Актриса, – мягко улыбаюсь я Лилит и поправляю ее выбившуюся прядь. – То, что происходит между вами, проняло бы почти любую девушку. Это ведь как сказка.

– Как сказка, – повторяет подруга. – А вдруг это любовь? – задает она новый вопрос – непонятно, мне или самой себе. – Что, если я полюбила его?

– Или полюбила эмоции, которые ты от него получаешь. – Я пытаюсь быть осторожной – не хочу задеть подругу. Но еще больше я не хочу, чтобы под влиянием всех этих эмоций она совершила такие ошибки, которые потом не сможет сама себе простить.

– И как понять, что со мной? – спрашивает Лилит. Ее лицо – олицетворение одухотворенной грусти.

– Думаю, время покажет. Знаешь, я не лучший в мире советчик. Но мне кажется, тебе стоит просто наслаждаться тем, что есть сейчас. Контролировать себя в полной мере ты не сможешь, но ты сможешь осознавать свои эмоции. И тогда ты будешь отдавать себе отчет в том, что с тобой происходит. Как говорит профессор Бланшет, контроль начинается с осознанности.

– Вы что, разбираете на занятиях чувства? – смеется Лилит, и я опять поражаюсь тому, как быстро она умеет переходить из одного эмоционального состояния в другое. Или играет?

– Он говорил это в другом контексте, когда мы беседовали о страхе сцены, – отмахиваюсь я. – «Осознай, зафиксируй и контролируй», – вот его совет для тех, кто боялся публики. Но, думаю, это подойдет и для отношений.

– Осознай… – Эхом повторяет за мной Лилит. На минуту она задумывается, закрывает глаза и, кажется, прислушивается к себе. – Знаешь, Санни, – говорит она спустя четверть минуты, – мне кажется, чем больше я пытаюсь осознать то, что со мной происходит, тем больше понимаю одно. Я хочу, чтобы это продолжалось и дальше. Знаю, что ничего серьезного у нас с Ричардом не получится. Он для меня – ожившая сказка. А я для него – забавное приключение, о котором он забудет. Но нужно наслаждаться, пока есть возможность. Правда?

– Правда. А что потом? – спрашиваю я прямо. – Когда он уедет?

– Мне будет больно, – признается Лилит. – Наверное, тяжело слезать с любой иглы, – нехотя, но признает она. – Я буду страдать, плакать, думать о нем, не хотеть жить, есть конфеты, отслеживать его во всех социальных сетях. А потом это пройдет. Пройдет ведь? – спрашивает она у меня. Вместо ответа я обнимаю ее.

– Знаешь, что было написано на кольце царя Соломона? – спрашиваю я, прижимаясь своей щекой к ее щеке. – Там было написано: «И это пройдет». Все проходит. Мы сможем пережить все.

Лилит понимает меня и сжимает свои объятия так сильно, что я шучу – сейчас она меня задушит.

– Я обнимаю тебя крепче, чем твой Лестерс, – чуть ревниво заявляет подруга. Мы смеемся. Она хочет сказать мне что-то еще, но в это время звонит ее телефон. Лилит вздрагивает от неожиданности и тут же тянется к нему, лежащему на спинке дивана. На ее лице появляется странное радостное выражение. Но оно тут же пропадает, стоит ей взглянуть на экран. Видимо, это не Октавий.

– Слушаю! – сердито говорит она, прижимая телефон к уху. – Эй, хватит молчать!

– Кто это? – спрашиваю я удивленно. Лилит демонстративно пожимает плечами и сбрасывает вызов.

– Несколько раз уже звонили, – недовольно выдыхает подруга. – Кто-то развлекается.

– Звонят и молчат? – переспрашиваю я.

– Именно. Бесит.

– Добавь этот номер в черный список, – советую я.

– Не могу, – вздыхает Лилит. – Номер скрыт. Ладно, это глупости. Расскажи мне, что у вас с Лестерсом.

Мы болтаем и только спустя час идем спать.

Глядя на кусок темного неба в своем окне, я думаю о том, что, несмотря ни на что, моя жизнь складывается удачно. Я занимаюсь тем, чем хотела заниматься с самого детства. У меня нет славы и денег, но у меня есть друзья, группа и, кажется, первая любовь. Лежа на старой кровати, видя, как ветерок треплет легкие занавески, чувствуя дыхание ночной улицы, я отчетливо понимаю одну очень важную вещь. Все идет так, как и должно. Все, что со мной происходит, закономерно. Это цепочка последствий моих поступков. Мой выбор.

Я делаю свою жизнь такой, какая она есть.

Я все делаю правильно. Даже если ошибаюсь. Потому что ошибки учат меня. Потому что ошибки – это опыт. И если я перестану ошибаться, я перестану идти вперед.

Я живу сердцем. И верю, что это верный путь.

Я ловлю себя на мысли, что фиксирую это. Задерживаю дыхание и ловлю краткий миг постижения себя самой.

Где-то далеко раздается вой сирен, под окном мигает фонарь, и сквозняк, пробирающийся через приоткрытое окно, ластится о мои голые щиколотки.

Мне кажется, что эта ночь влажно благоухает цветами – как в нашем старом доме.

С этими мыслями и с чувством того, что поймала странное, едва уловимое мгновение осознания себя, я засыпаю.

Ночь проходит спокойно, и я встаю по будильнику, чувствуя себя выспавшейся. Душ, на удивление, свободен. Лилит встала раньше меня и, судя по аромату, разносящемуся по всей квартире, готовит панкейки. А Кирстен так и не вернулась. Мне кажется, что она придет вечером, и тогда мы с ней обязательно поговорим.

– Какие у тебя сегодня планы на день? – спрашивает Лилит спустя полчаса, когда мы обе сидим на кухне. Мои мокрые, едва подсушенные полотенцем волосы блестят на солнце. Из-за воды они начинают слегка завиваться.

– Сегодня я встречаюсь с Мэг и Эштаном, – отвечаю я, делая глоток кофе. – Тетя и брат уже в Нью-Корвене – мы только что разговаривали. Они пройдут обследование в медицинском центре, и мы встретимся. А потом, возможно, я встречусь с Лестерсом.

– А я хотела позвать тебя в кино. Тогда сходим на днях! – решает Лилит.

– Может быть, сегодня Октавий позовет тебя на очередное свидание, – подкалываю я подругу. – И подарит очередное платье.

– Кстати! Платье! – громко вскрикивает она. – Я же могу его сдать обратно в бутик и получить деньги! Я не срезала этикетку!