Гроза

— Он же не первый день за рулём.

— Я думаю, мама была не совсем честна со мной. Она всегда так делает, когда не хочет, чтобы я волновалась.

— Не накручивай, всё нормально.

— Ладно. Но я не смогу расслабиться, пока они не будут дома.

Макс и Анна подъехали к ресторану. Торжество шло по плану. Тамада составил поминутный график мероприятия и делал всё, чтобы с него не сбиваться: объявлял тосты, выводил гостей на танцпол, поднимал бокал в нужную минуту. Организация на самом деле была на высоком уровне.

Когда двойняшки, еле волоча ноги, покинули пределы игровой площадки, стало понятно, что спать этой ночью они будут крепко. Дедушка с бабушкой собрали сумки, привели растрёпанных внуков в порядок и направились к автомобилю. Припарковались они на крытой площадке торгового центра. А у дома, куда они направлялись, имелся гараж. Это значило, что от торгового центра до дома можно доехать, не намочив ничего.

Они усадили двойняшек на заднее сиденье, дедушка сел за руль, а бабушка устроилась рядом, в качестве штурмана. Семейство направлялось домой под звуки огромных капель, разбивавшихся о лобовое стекло и крышу автомобиля. Ехать предстояло чуть меньше часа.

Дорога, по которой они ехали, обычно оживлённая. Особенно в пятницу вечером: видимо, после рабочей недели все едут на дачу, чтобы перезагрузиться. Но в этот вечер она была загружена больше обычного. Ещё одна неразгаданная загадка: почему во время дождя образуются заторы? Даже на трассе. Дедушка принял решение поехать не по основной трассе, а в объезд. Путь увеличивался на несколько километров, зато на этой дороге не было затора.

Пустая дорога изредка освещалась вспышками ярких фиолетово-синих молний. Раскаты грома, которые в отсутствие городского шума слышались ещё громче, не могли потревожить сон уставших двойняшек.

Молчание в автомобиле прервалось громким стуком и ударом, который отозвался на рулевом колесе. Спустя секунду на приборной панели загорелся датчик давления шин. Схематично на панели было изображено повреждённое колесо, переднее левое. Водитель включил аварийный сигнал, принял вправо и медленно остановился на обочине. Дедушка вышел и увидел спущенную шину, пробоина в которой была размером с кулак. Из-за грозы он не заметил глубокую яму на дороге.

Он уже давно не ездил по этой дороге и поэтому не помнил, на каком участке есть опасные препятствия. Обычно, катаясь из раза в раз по одному маршруту, водители запоминают имеющиеся на дороге дефекты.

Колесо проколото. Накачивать его смысла нет, пробоина слишком большая. Единственный выход — ставить запаску. Бабушка предложила вызвать такси, чтобы отвезти домой детей, а позже вернуться за автомобилем. Но Сергей Петрович был непреклонен. Он смог убедить Ирину Сергеевну в том, что ситуация вполне обычная и не требует вмешательства со стороны. Замена колеса, хоть и во время грозы, не займёт много времени.

Бабушка вышла помочь и стояла с зонтом, укрывая от дождя деда, который откручивал колесо. Багажник внедорожника оставался открытым, потому что, пока дед возился с инструментами, он служил своего рода зонтом.

Джесси начала лаять.

— Чего ей не сидится, разбудит всех, — пробурчал дед.

Питомец Евы вырвался из рук спящей хозяйки и выскочил через открытую дверь багажника. Ева, не раздумывая и не обращая внимания на проливной дождь, покинула автомобиль и рванула за питомцем. Шум дождя убаюкивал спящего Артёма, и он не услышал, как сестра вышла из машины. Собака, видимо учуяв новый для себя запах, рванула в глубь леса, а Ева за ней. Джесси, добежав до русла реки, остановилась и начала раскапывать влажную от дождя землю, вынюхивая что-то на глубине.

— Джесси, фу, пойдём к машине! — уговаривала Ева своего питомца.

Не боясь грязи, собака взъерошила мокрую землю, смешанную с иглами окружавших елей. Повозилась, что-то погрызла и побежала дальше. Ева за ней.

Дедушка закрутил последние болты на запасном колесе. Пока он складывал инструменты, бабушка вернулась в машину.

— Где Ева?! — вскрикнула бабушка.

Дедушка с дрожащими руками открыл заднюю пассажирскую дверь и увидел, что ни Евы, ни Джесси в машине нет. Артём проснулся от крика бабушки и ещё не успел прийти в себя.

— Где Ева? Вы же вместе сидели!

— Я не знаю, я спал, — задрожал голос Артёма.

— Оставайтесь в машине! Я осмотрюсь. Возможно, псине надо было в туалет.

Кругом один лес. Не понятно, в какую сторону идти. Если бы Ева пошла в левую от машины сторону, дедушка с бабушкой, менявшие колесо, наверняка заметили бы внучку с собакой. Поэтому дед решил искать в части леса, располагавшейся справа от автомобиля. Он дошёл до русла реки, но никого не нашёл. Ни Ева, ни Джесси не откликались на свои имена. Уже было темно, разглядеть хоть что-нибудь дальше десяти-пятнадцати метров с его зрением не представлялось возможным. Уровень тревоги возрастал с каждой секундой.

Ответственность, которая порой на нас возлагается, не воспринимается должным образом ввиду обыденности поручаемых нам задач. Одна упущенная минута переворачивает жизнь с ног на голову. И вот двадцать минут назад ты ехал с супругой и двумя внуками в тёплом, уютном автомобиле, а сейчас проклинаешь всё на свете. Надеешься, что это всего лишь нелепое стечение обстоятельств и скоро всё будет как раньше. Как двадцать минут назад. Единственное, что у тебя остаётся, это надежда. Но и она со временем начинает растворяться в сознании. Ева пропала. Пора это признать и начать принимать меры.

Дедушка побежал обратно к машине.

— Её нигде нет. Там слишком темно, ничего не видно.

— О Боже… — у бабушки начинается истерика.

На заднем сиденье притаился Артём, на глаза которого тоже наворачивались слёзы. Когда он представил себя на месте Евы, что это он во время грозы заблудился в густом хвойном лесу, где единственным источником света служили изредка сверкающие молнии, сопровождаемые громом, ужас проник в самую глубину его души. Кожа покрылась холодным потом. Вдруг Артём, охваченный страхом, казалось инстинктивно, надрывая связки, крикнул во всю мочь имя сестры: «ЕВА!!!» Это был крик отчаяния, приглушённый проливным дождём. Крик, который проник в самую глубь подсознания дедушки и бабушки, пробудил ужас и стал подпитывать мысли, которые они пытались отгонять подальше. С этого момента они мгновенно, будто со вспышкой очередной молнии, осознали всю серьёзность происходящих событий.

Бабушка трясущимися руками набрала номер Анны.

На свадьбе было около сотни гостей. Приглашённые во время перерывов, объявляемых ведущим для перекуров, подходили к столу молодожёнов и наедине поздравляли. А некоторые считали, что делать это нужно громко, привлекая внимание гостей и не причастных к торжеству официантов.

У Анны зазвонил телефон. Макс смотрел на неё, когда она взяла трубку, потому что увидел, от кого был входящий звонок. Он подумал, что её мама позвонила сказать, что они уже доехали. Но вдруг на лице Анны отразился ужас: зрачки расширились, брови сдвинулись, рот приоткрылся.

— Что случилось? — Макс взял Анну за плечо.

— Макс, послушай, что они говорят, я… я… не пойму, плохо слышу… там дождь… — трясущимися руками Анна протянула телефон Максу.

— Алло? — ответил Макс, страшась услышать новость, ввергшую Анну в шоковое состояние.

На другом конце трубку перехватил дедушка:

— Макс, Ева пропала.

— Как пропала?

— Мы возле Тунгусски. Из пробки на основной трассе я поехал в объезд. Под ливнем не увидел яму и пробил колесо. Пока ставил запаску, оставил багажник открытым. Видимо, Джесси выпрыгнула и побежала в лес, а Ева за ней.

— Сейчас приедем! Спасателям звонили?

— Ещё нет, я только из леса вышел. Пытался сам её искать. Но там темно, ничего не видно.

Макс схватил Анну за руку и утащил её из банкетного зала. Анна плакала. Макс, поторапливая жену, помог ей сесть в автомобиль, потом сам быстрым движением скользнул на водительское кресло, нажал кнопку «старт» и дал полный газ. Пятисотсильный автомобиль, свистя покрышками, рванул с парковочного места.

В первые минуты поездки Макс набрал номер службы спасения.

— Здравствуйте, экстренная служба. Что у вас случилось?

— В лесу рядом с Тунгусской потерялась пятилетняя девочка Ева. Одета в синие джинсы, белую толстовку и белые кроссовки. С ней питомец, английский бульдог по кличке Джесси. Предположительно девочка убежала за собакой в лес и там потерялась.

— Записала. Точный адрес можете назвать, где вы её видели в последний раз?

— Точного адреса нет. Это объезд скоростной трассы по Тунгусске. Хвойный лес на участке только один. Там стоит автомобиль на аварийках, мимо не проедете.

— Поняла. Передаю информацию. Ожидайте.

Макс впервые ехал так быстро. Тридцать минут казались бесконечностью. Анна уже перестала плакать и молча смотрела в боковое зеркало, наблюдая за тем, как их машина прорывалась сквозь поток. Она представляла, как они с Максом находят её в лесу промокшую, напуганную, обнимающую свою собаку.

Они съехали со скоростной трассы на объездную и через несколько минут увидели несколько автомобилей со специальными световыми сигналами, стоявшими на обочине. Это была бригада спасателей с поисковыми собаками. Они попросили куртку Евы, чтобы дать собакам запомнить запах разыскиваемого. Один из членов поисковой группы обратился к Максу:

— У нас очень способные помощники. Но я вас предупреждаю: во время дождя все запахи усиливаются и они порой сбивают со следа.

— Ищем, пока не найдём, — ответил Макс.

Он вернулся к автомобилю, надел пальто, достал из багажника светодиодный походный фонарь. Анна остановила его, взяла за руку:

— Макс, у меня плохие мысли. Я не могу здесь стоять. Что мне делать?

— Останься с Артёмом, — скомандовал Макс и направился в лес.

Вскоре к месту событий прибыли полицейские. Сине-красные световые огни полицейской машины освещали лес, огибая стволы бесчисленных деревьев.

Анна не находила себе места. Она понимала: если бы девочку нашли, Макс сам вышел бы на связь. Но что ещё оставалось матери, кроме как вглядываться в глубь мрачного леса и периодически названивать супругу. Примерно через час Анна увидела группу спасателей, выходивших из леса. Группа, не сбавляя ходу, прошла мимо неё, ища в её лице хоть какое-то утешение… нет, наоборот: Анна искала утешение в их лицах.

— Мы решили переключиться на другую часть леса, — обратился к ней руководитель группы.

— А Макс ещё там?

— Кто? — с удивлением спросил спасатель. — Мы же ищем девочку. Верно?

— Верно. Макс — это мой муж. Он вместе с группой заходил в лес, вот я и решила… — она махнула рукой. — Ладно, ещё позвоню ему.

Спасатели направились по другую сторону дороги. Светодиодные огни на головах отряда стали медленно распространяться по лесу в разных направлениях.

— Алло. Макс?

— Да?

— Группа выходит из леса, они хотят искать в части по другую сторону дороги.

— Хорошо, я буду здесь.

— Ничего нет?

— Пока нет.

Он убрал телефон в карман. Дождь заливал лицо. Господи, — Макс поднял голову к небу, — я прошу, пускай она будет жива, шептал он.

Человек — существо разумное. Поэтому, независимо от его верований, в первую очередь он пытается найти логичное объяснение всему происходящему. Однако в минуты отчаяния он с мольбой обращается к высшим силам, существование которых ранее отрицал. До этой самой минуты Макс считал себя атеистом.

Гроза, словно сжалившись, наконец прекратилась. В лесу воцарилась тишина. Крики группы спасателей, изредка разбавлявшиеся лаем поисковых собак, доносились теперь отчётливо. По мере того как группа уходила всё дальше в лес, голоса затихали.

Вдруг Макс услышал знакомый, хоть и непривычно хриплый, лай Джесси. Он почувствовал, как выброс адреналина дал последний толчок организму. Макс подскочил, надел пальто и, взяв в руки фонарь, побежал к источнику лая.

— Джесси, ты где??!

Когда собака услышала знакомый голос, она начала громко скулить. Макс нёсся навстречу знакомому звуку, лишь изредка останавливаясь, чтобы сбить прилипшую к ботинкам глину. Вдруг перед пучком света от походной лампы промелькнуло какое-то светлое пятно, выделявшееся на фоне тёмных стволов. Макс остановился и направил свет фонаря вперёд. Он разглядел какое-то движение. Пробежав ещё несколько десятков метров, Макс оцепенел.

На этом участке реки была искусственно созданная воронка: поворот русла для снижения скорости течения во время дождей. В этой воронке собиралось всё то, что попадало в реку и не тонуло: брёвна, сухие ветки, отломившиеся от деревьев, шишки. И среди этого мусора, одетая в синие джинсы, белые кроссовки и толстовку, лицом вниз плавала бездыханная Ева. Рядом на берегу сидела Джесси, трясясь от холода и страха.

Макс сделал последний рывок, перебирая обессилевшими ногами, и через десяток метров оказался возле берега. Капюшон толстовки Евы зацепился за ветку, отчего тело маленькой девочки не унесло дальше по течению. Макс прыгнул в воду, дрожащими руками схватился за толстовку и вытянул тело на берег. Она уже успела остыть. Прошло не так много времени с её исчезновения, но бурная река, разлившаяся после грозы, способствовала ускорению естественных процессов.

Макс прижался губами к ладони дочери. Он вспомнил, как они зимой катались на санках и Ева потеряла свои варежки. После игры он согревал её маленькие ручки, сжав в своих. Но даже в обледенелых из-за снега ладошках чувствовался источник тепла. В той ладошке, что он сейчас сжимал, не было жизни. И, осознав, что Евы уже здесь нет, что он держит на руках лишь сосуд, хранивший её душу, он расплакался.

Он не мог в это поверить. В голове пронеслись тысячи мыслей, в том числе и уроки оказания первой помощи при утоплении. Макс дрожащими руками пытался нащупать хоть какие-нибудь признаки жизни, но всё было тщетно: дыхания и сердцебиения нет. Он приподнял одно веко Евы и посветил в глаз светодиодным фонарём: реакции зрачков на свет нет, что является одним из признаков смерти головного мозга. Последний тест, который провёл Макс, прежде чем смириться с очевидным, — это сдавливание глазного яблока по бокам. Зрачок Евы при сдавливании принял овальную, схожую с кошачьим глазом форму. Макс прижался лбом к посиневшим губам дочери и горько заплакал. Он держал её на руках и гладил по голове, покачиваясь вперёд-назад, словно убаюкивая свою дочь.

«Спи, моя девочка. Это всего лишь сон… Всего лишь сон. Ты скоро проснёшься, и всё будет хорошо. Ты только не бойся. Всё будет хорошо».

Так он просидел около часа. Телефон звонил уже не один раз, но Макс не слышал звонка. И только яркая вспышка молнии и последовавшие раскаты грома вернули его к реальности. Гроза напомнила о себе. Она не закончилась, лишь дала им немного времени.

Анна не находила себе места. С момента последнего разговора с Максом прошло чуть меньше часа. Вечернее небо, омрачённое грозовыми облаками, вновь осветилось всполохами молний. Волнение Анны достигает предела, и она решает сама направиться в лес, чтобы отыскать Макса.

— С ума сошла?! Оставайся с сыном! Ты сейчас нужна здесь! — сказала мама Анны.

Анна обернулась и посмотрела на Артёма, который сидел на заднем сиденье автомобиля, прикрыв голову руками.

Вдруг Анна заметила луч света, источник которого приближался к ним из той части леса, где находился Макс. Приглядевшись, она увидела мужа: он держал на руках пальто, из одного конца которого виднелись маленькие ножки в белых кроссовках. Джесси без поводка бежала рядом.

Анна на долю секунды подумала, что всё обошлось и сейчас они все вместе поедут домой. Но потом увидела заплаканное лицо Макса, которое разрушило её надежды.

— Нет! Нет! Нет! Я не хочу этого слышать! — разрыдалась Анна. — Не хочу! Этого не может быть!

Макс открыл заднюю дверь своего автомобиля и положил на пол багажника завёрнутое в пальто тело Евы. Анна впала в истерику. Она гладила Еву по лицу и умоляла проснуться.

— Ей нужно искусственное дыхание! Сделайте что-нибудь! Почему вы ничего не делаете?! — кричала она на спасателей. Но те лишь молча смотрели.

Артём, который спал в машине дедушки, вышел и почти было добрался до тела своей сестры. Макс остановил его, взял на руки и отошёл в сторону вдоль дороги, подальше от центра событий.

— Пап? Ты нашёл Еву?

— Нашёл.

— И где она пряталась?

— В лесу.

Он обнял сына крепче. Сердце стучало так, будто готово выпрыгнуть через глотку. Макс еле сдерживался, не хотел пугать сына.

— Надо будет остаться у дедушки с бабушкой на несколько дней. Сможешь?

— Смогу.

— Вот и молодец.

От судебно-медицинской экспертизы Макс и Анна отказались. Внешних признаков, свидетельствующих о наступлении смерти от насильственных действий, на теле не было. Еле заметная мелкопузырчатая пена на губах и в носовой полости однозначно определяла причину смерти: Ева утонула.

Глава 3. Депрессия

Анна всё утро просидела, склонившись над телом Евы. Она внимательно разглядывала её лицо, будто старалась запомнить всё до мельчайших деталей: тёмные ресницы, припухшую нижнюю губу, светлую прядь у виска. Ведь через несколько часов её дочь окажется погребённой под землёй, и эти мгновения, которые она сейчас проводит рядом с ней, — последняя возможность увидеть вблизи такое родное, нежное, хоть и безжизненное лицо маленькой дочери. Теперь черты её лица будут хранить семейные фотографии, а тепло детских ладошек навсегда останется в памяти родителей. К сожалению, самые ценные и тёплые моменты нельзя сохранить, зафиксировать, как на фото. Единственное, что тебе остаётся, — воспоминания.

Анна никогда не ходила в церковь. Никогда не молилась, не обращалась к Богу. Но, прокручивая в голове обстоятельства, при которых погибла Ева, она никак не могла найти случившемуся объяснение, которое могло быть, по её мнению, справедливым. В чём же провинились близкие, оказавшиеся причастны к последним событиям? Они ведь будут винить себя до конца своих дней. В чём провинились родители, потерявшие своего ребёнка? И чем, в конце концов, провинилась сама Ева? За что всё это? Вопросы, которые навсегда останутся без ответов. Единственное, во что Анна искренне хотела верить и пыталась это делать, так это в то, что смерть — вовсе не конец. Что Ева, покинув этот мир одним из самых мучительных способов, оказалась в другом. Что её душа, оставив маленькое безжизненное тело, не перестала существовать.

Анна крепко сжала холодную ладошку Евы и обратилась к ней:

— Ева, я знаю, что ты меня слышишь. И я прошу простить меня. Нас. Мы виноваты в случившемся. Мы очень тебя любим. Не бойся, всё будет хорошо.

В комнату зашёл Макс и сел на стул рядом с Евой. Несколько минут они молчали. За дверью кто-то ходил по коридору, тихо переговаривались голоса.

— Я не могу, Макс. Не могу её отпустить, — прошептала Анна.

— Она давно ушла. — Макс поцеловал Еву в щёку. — Её уже здесь нет.

Анна заплакала, закрыв лицо руками.

Друзья и близкие родственники ожидали команды Макса за дверью.

— Нам пора, — он протянул руку Анне.

Во время похоронной процессии Анне несколько раз становилось плохо, подкашивались ноги. Казалось, ещё немного, и придётся вызывать скорую помощь прямо на кладбище. Максу и Анне было предоставлено время в последний раз взглянуть в лицо маленькой Евы, прежде чем чёрный, отполированный до блеска полутораметровый, редкий для здешних мест, но, к сожалению, не первый и не последний детский гроб опустится в холодную яму.

Анна впала в истерику. Она вцепилась обеими руками за борта гроба. Ни Максу, ни священнику, ни другим присутствующим не удалось ослабить её хватку. Все были вынуждены наблюдать за тем, как Анна медленно свыкалась с реальностью.

— Скажите, она ведь заслуживает место в раю? — обратилась она к священнику, продолжая сжимать борта гроба, словно от ответа священника зависело, отпустит Анна Еву или нет.

— Все заслуживают прощения. Как Бог рассудит, так и будет, — ответил священник, поглаживая серебряный крест на груди.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.